Купидоны Невермора

Как только они вышли из автобуса, Энид схватила Уэнсдей за руку, игнорируя уничтожительный взгляд, и быстро повела в сторону магазинов. Волчица чуть не подпрыгивала от нетерпения и предвкушения совместного шопинга, напрочь позабыв об инстинкте самосохранения — потому что взгляд, коим её одарила соседка, не сулил ничего хорошего. После уроков им разрешили посетить Джерико, чтобы купить подарки и наряды к предстоящему Дню Всех Влюбленных. Естественно, все лавки уже выставили подходящие тематике товары и устроили «распродажу», предварительно завысив цены, как без этого. Уэнсдей откровенно мутило от буйства розового цвета и сопливых сердечек. Однако, собираясь мужественно вынести эту пытку ради Энид, она дальновидно запаслась кусочком имбирного корня, чтобы время от времени отвлекаться на его терпкий вкус. В конце концов сама Энид всегда терпеливо выслушивала лучшую подругу, когда та в этом нуждалась, и даже ничего не выбалтывала своему змееголовому ухажеру. А Уэнсдей Аддамс умела быть благодарной. Девушка таскала её из двери в дверь, изучая, трогая и примеряя, все что только можно. Очень быстро стало очевидно, что соседка выбирает подарок не своему парню, а себе любимой. Они как раз направлялись в очередной бутик, когда встретили Ксавье и Аякса. Лицо Горгона, при виде подружки, приняло глуповато-мечтательное выражение, на что Торп невольно закатил глаза — серьезно, они же расстались чуть больше часа назад. — Дамы, — произнес Аякс, слегка склонив голову и пожирая свою половинку глазами, — надеюсь, вы хорошо проводите время? «Я бы с радостью повесилась», — подумала Уэнсдей, лишь мазнув по парням взглядом. Ей не хотелось подкармливать поселившегося в ней паразита, этого разъевшегося мозгочервя, именуемого чувствами. Паразита, заставлявшего надеяться, что Ксавье пригласит её на «свидание», как принято делать в этот особенный день. Но тот даже не заикнулся о Дне Святого Валентина, и девушка с прискорбием признала, что её это расстраивает. Нет, так-то она и сама могла бы предложить ему прогуляться по сумеречному лесу, зная, что Торп вряд ли захочет провести этот вечер на кладбище. Но Уэнсдей не была уверена, что сможет безболезненно принять его отказ. А то, что Ксавье откажется, она практически не сомневалась — ведь он наверняка не забыл тот случай, когда она пригласила его на рейв, полагая, что он и есть Хайд. — Как думаешь, что он купил мне? — возбужденно зашептала Энид, когда они отдалились от парней. Аякс дождался, когда его подружка отвернется, и посмотрел на друга, заметив, как тот поспешно уткнул взгляд в землю, будто и не пялился вслед удаляющимся девушкам. Точнее одной, что черным пятном выделялась везде, даже в пасмурный февральский день. — Может, уже сделаешь что-нибудь по этому поводу? — произнес он, вновь заводя старую песню. — Она не согласится, — раздражённо бросил Ксавье, злясь, что его обычно не особо наблюдательный друг, спалил его, когда он залип взглядом на тонком силуэте Аддамс. — Скорее всего, — кивнул Петрополус, — но в любом случае ты должен попробовать — может, наконец-то протрезвеешь. Серьезно, чувак, хватит киснуть. В академии полно горячих девчонок, только и ждущих, когда ты посмотришь на них. «Но мне нужна она», — хотел возразить парень, но благоразумно промолчал. — Она договорилась с Юджином, — нехотя признался Торп, спустя некоторое время. Позавчера он подслушал её разговор с Бьянкой, пока те фехтовали, вновь «меряясь гениталиями», если это выражение, конечно, можно было применить к девушкам. Сирена поинтересовалась, с кем Аддамс собирается провести День Влюбленных. Ксавье, к его чести, совсем не собирался подслушивать, если бы не удивленное восклицание: «Юджин?! Ты прикалываешься?!» Но Уэнсдей пояснила, чеканя каждое слово в такт звону рапиры, что в долгу перед парнишкой, с той памятной вечеринки, когда он пошел в логово Хайда один, и чуть не погиб. Парень вновь ощутил знакомый укол разочарования, в этот раз, правда, сдобренный щепоткой облегчения — у Аддамс больше не было поклонников, ну кроме сталкера, которого Ксавье с той их беседы всё пытался вычислить. А к Юджину он просто не мог ревновать, ведь это все равно, что ревновать её к Пагсли. Когда тренировка закончилась, Бьянка послала ему многозначительный взгляд, в котором читалось злое торжество. Бывшая до сих пор не упускала случая поиздеваться над его чувствами к Уэнсдей, пусть и безмолвно. Хотя сама, вроде, была в нормальных отношениях с ней и, как Ксавье слышал, даже начала встречаться с Лукасом. Женщины, особенно уязвленные, иногда хуже змей, с которыми их постоянно сравнивают — это Ксавье прекрасно уяснил на личном опыте. Уэнсдей была другой — честной с собой и окружающими. Пусть временами невыносимой и грубой, но она никогда бы не опустилась до мелочной девичьей мести, как это демонстрировала Бьянка, пуская в ход подлые уловки. Он никак не отреагировал на красноречивый взгляд бывшей девушки — и так был морально готов к тому, что Аддамс откажет. Ну, хотя бы теперь не нужно мучиться, пытаясь её пригласить. Сам Торп собирался провести День Святого Валентина в студии наедине со своей нарисованной «галатеей». Несколько последних недель он трудился над портретом Снежной Королевы, в чертах которой легко угадывалась его неприступная любовь, и непростая работа уже близилась к завершению. Что ж всё к лучшему — не надо больше пытаться забыться в компании другой. В этот раз Ксавье собирался вдоволь «насладиться» одиночеством. Кажется, он наконец понял слова доктора Кинбот, произнесенные ею в их последнюю встречу: «Просто дай своей грусти место, а не изгоняй насильно». — Ты же сам знаешь, что это отмазка, — ответил Аякс. — Причем слабая. Кроме Валентинова, в году полно дней, когда можно пригласить девчонку на свидание. Но ты этого не делаешь… Ксавье зло поджал губы, еле сдерживаясь, чтобы не нагрубить лучшему другу. — Ладно, извини, — Горгон понял, что перегнул и попытался сгладить резкость, похлопав по плечу. — Проехали, — буркнул Торп, поведя плечом, тем самым намекая, что его прикосновение нежелательно. — Давай зайдем в «Урию Хипп», — Аякс попытался сменить тему. — Благодаря ей мы сблизились с Энид. Может, там найдется что-то особенное и символичное. Практически сразу стало ясно, что подарок для Энид они тут точно не найдут. Пока Петрополус упорно бродил среди полок, заставленных жуткими чучелами, не желая признавать, что готов отсюда сбежать, взгляд Ксавье привлекла одна небольшая витрина. На пыльной подушке слабо поблескивали старинные броши. Одна была в виде скарабея. «Ей бы понравилась», — тут же подумал парень. — Что-то заинтересовало, молодой человек? — обратилась к нему хозяйка антикварной лавки. — Да, мэм. Можно, пожалуйста, взглянуть на эту брошь?

***

В тот же вечер, когда они вернулись в академию и разбрелись по комнатам, Энид примеряла новый наряд, который собиралась надеть на праздник, подбирая к нему тени и блеск для губ. А Уэнсдей, устроившись на балконе, играла на виолончели. Девушки вроде как поссорились, когда Синклер рискнула вновь завести разговор о Ксавье. Энид отвернулась от зеркала, посмотрев в окно, и тяжело вздохнула. Ей так хотелось, чтобы её странная подруга обрела счастье в лице долговязого художника, да к тому же первого красавчика школы (по мнению большинства девчонок). И как было бы круто дружить парами! Но Уэнсдей отказывалась признавать свои чувства, даже слышать ничего не желая о сокращении дистанции. Она продолжала вести себя с Торпом подчеркнуто холодно, словно, — как парень, — тот её совсем не интересовал. Но Энид-то замечала всё: как теплел её взгляд, стоило Ксавье зайти в дверь, как напрягались плечи, стоило ему заговорить с ней и даже то, как она — пусть и редко, но все же! — поправляет черные косы и челку во время беседы с «таким неинтересным» ей парнем. «Великий Ликаон, неужели Торп слепой? Как можно не заметить столь явных признаков симпатии?» Нет, если бы подобного не заметил её парень, то Энид и не удивилась бы — в этом плане Аякс немного тугодум, но Ксавье? Как так? А ещё она понимала, что если не вмешается, эти двое так и будут делать вид, что всего лишь друзья, мучаясь тоской, пока не появится какой-нибудь левый чувак, типа Галпина, или Бьянке вновь не захочется охмурить Ксавье. И тогда прощай мечта о дружбе парами и роли подружек невесты друг у друга на свадьбах! «Надеюсь, после этого она не задушит меня во сне подушкой», — подумала Синклер и, достав телефон, написала Аяксу.

***

Школа гудела с самого утра Дня Святого Валентина. Ни у кого не было настроения учиться — мысленно все пребывали со своими возлюбленными, с нетерпением ожидая валентинок. Поздравления по очереди разносили ребята из «Белладонны», опустошая ящик, что стоял в холле. Все анонимные сердечки бросали именно туда, конечно, надписав кому предназначено послание. Ксавье не мог отрицать, что ему польстило то количество валентинок, что он получил в этот раз. Но по-настоящему сердце подпрыгнуло, когда он увидел черную самодельную открытку, подписанную буквами, вырезанными из газет и журналов. Лицо парня озарила счастливая улыбка, щеки окрасил румянец. А от разлившегося по телу тепла встрепенулись бабочки в животе. Он и не ожидал ничего банального от Уэнсдей Аддамс: внутри была аппликация из красной бумаги в виде паука-сердечка и паутины, в которой «застряли» белые человеческие черепа. Но стоило увидеть точно такие открытки у Энид, Аякса и Юджина, как бабочки тут же подохли, вызвав изжогу. Она сделала такое всем, наверняка, вместе в Вещью, а он-то навоображал себе невесть чего. Нервным движением он коснулся груди, где во внутреннем кармане пиджака, лежала брошь-скарабей. Чувствовал он себя при этом на редкость глупо. На следующий урок в теплицу он пришел в скверном настроении. Уэнсдей уже сидела на своем месте, поэтому он молча плюхнулся рядом, не удостоив её приветствием. — Понимаю, — произнесла девушка ровным голосом. — Меня тоже нервирует буйство розового цвета — так и тянет выколоть себе глаза. Ксавье лишь протяжно выдохнул, прикрыв веки. Позже, когда парочки разбрелись по кампусу, уединившись кто где (из-за траура по директору Уимсу было решено не устраивать никаких торжеств до конца учебного года), Уэнсдей собиралась на встречу с Юджином. Она обещала обучить парня приемам самообороны, но её мысли витали далеко. Девушка все прикидывала, чем же занят Ксавье и что вызвало его негодование сегодня. Она привыкла, что Торп всегда заговаривает первым и вообще выступает инициатором разговоров, но сегодня тот был на удивление молчалив, и Уэнсдей, надо признать, это беспокоило. Может, он не получил её валентинку? Она сделала её специально для него, но потом поняла, что это будет выглядеть слишком подозрительно — если поздравление получит только Ксавье. Поэтому и пришлось срочно делать еще несколько точно таких же. Почему она вообще придает этому значение? Аддамс сжала кулак, так что хрустнули пальцы, и зло посмотрела в глаза отражению, отчего зеркало треснуло. Вещь, что все это время молчаливо наблюдал за девушкой, опасливо попятился и спрятался за печатной машинкой. — Только посмотри на себя, — обвинительно произнесла она. — Во что ты превратилась! Кто клялся, что никогда не влюбится и не заведет семью? А в итоге только и делаешь, что думаешь о каком-то парне! О его глазах, цвета зеленого кварца, и ямочках на щеках, когда он улыбается. О красивых сильных руках и том, насколько те талантливы. О полных губах и том, как бы ей хотелось, чтобы первым парнем, которого она поцеловала, оказался он, а не Галпин! Девушка негодующе шикнула на своё отражение, и стремительно покинула их с Синклер комнату, громко хлопнув дверью.

***

Она шла в сторону Пчелиного клуба, как вдруг телефон зазвонил. «Энид», — высветилось на экране. Уэнсдей нахмурилась, но ответила на звонок. Захлебываясь слезами, подруга поведала, что они с Аяксом поругались, и в пылу ссоры она «нечаянно рассталась» с ним. Лицо девушки потемнело, а в глазах сверкнули молнии. — Хочешь, чтобы я с ним расправилась? — в голосе Аддамс звенел металл. Энид и сидевший рядом с ней Горгон не на шутку испугались. Но волчица смогла выкрутиться из щекотливой ситуации, лишь попросив забрать её отсюда — «ведь ей так нужна её поддержка сейчас». Уэнсдей отбила сообщение Юджину, сообщив о задержке, а после развернулась и направилась выручать подругу. Тем временем в студии Ксавье вертел в руках сигарету, глядя на портрет Аддамс-Снежной Королевы, и решал, стоит ли закурить сейчас или оставить на потом. За сегодня он выкурил уже немало. С этой привычкой он познакомился во время пребывания за решеткой. Он был зол и напуган, отчего не мог ни спать, ни есть. Один из помощников шерифа «сжалился» над ним, угостив сигаретой, заверив, что это его немного успокоит. «Хуже точно не будет», — решил он тогда для себя, вдыхая едкий дым, после чего захотелось тут же выхаркать легкие. Но мужчина оказался прав, никотин действительно обладал успокаивающим действием. После того случая он периодически курил после уроков, обычно вместе с Аяксом, или среди ночи, спасаясь от кошмаров. Благо к нему так никого и не подселили, так что стучать о нарушении правил было некому. Тишину в помещении разорвал звук уведомления — сообщение было от Петрополуса: «Мы с Энид расплевались», — и сразу второе: «Встретимся на нашем месте». Брови Ксавье взлетели вверх: только днем он видел этих двоих счастливыми, в парных худи с принтом пиццы, а вечером — уже расстались? Парень убрал сигарету в полупустую пачку и, надев пальто, вышел из студии. В означенное заговорщиками место они с Аддамс прибыли практически одновременно. — Уэнсдей? — недоуменно спросил он, замирая на месте. — Что ты здесь делаешь? «Наверняка Синклер ей все рассказала, и она пришла выбивать из Аякса дерьмо», — подумал он, на всякий случай сканируя местность, чтобы, если что, подать сигнал другу. — Я пришла за Энид, — холодно ответила девушка. — А ты? Тебя змееголовый дружок послал? — Мы договорились с ним встретиться… — в тон ответил Торп, резко умолкнув — сразу все поняв. Уэнсдей, вытащив из кармана подаренный им смартфон, тут же набрала Энид. — Это она, — в ужасе зашептала Энид Аяксу. Заговорщики расположились в нескольких сотнях футов и за развитием событий наблюдали в подзорную трубу Аддамс. — Дай мне, — решительно произнес Аякс, отбирая смартфон и вырубая. — Голосовая почта, — произнесла Уэнсдей, отнимая трубку от уха. Телефон Ксавье завибрировал, уведомляя о новом сообщении. Парень молча прочёл: «Развлекайтесь, ребятки!» Торп закусил губу, пытаясь подавить улыбку. Это был грязный, но действенный ход: Уэнсдей была здесь, с ним, а не с Юджином. А ещё в кармане лежал подарок для неё. — Я закопаю их обоих живьем, — зловеще пообещала девушка. — Мы — покойники, — констатировала Энид, разглядывая лицо соседки в окуляр. — О чем я только думала… — Ну, — философски пожал плечами Горгон, забирая у неё оптику, — если мне суждено сегодня умереть, то оставшееся время я хотел бы провести с тобой, — Аякс поцеловал Энид так страстно, что у обоих сразу же закружилась голова.

***

— Я опаздываю к Юджину, — голос Уэнсдей вновь похолодел и выровнялся, правда, взгляд по-прежнему не обещал ничего хорошего. — А тебе советую начинать планировать похороны своего друга. Ксавье хмыкнул, еле сдерживая улыбку. — Я провожу тебя, — произнес он решительно. — Мы ведь до сих пор не знаем, кто этот сталкер и на что способен. — Я и сама могу постоять за себя, — отрезала девушка. — Знаю, — лаконично ответил Ксавье. — Но так мне будет спокойнее. Некоторое время они шли молча. — Я получил твою валентинку, — аккуратно начал парень. — Очень оригинально. Спасибо. — Спасибо и тебе, что не стал мне ничего посылать, — отчеканила Аддамс. — А то от количества полученных сердечек у меня развилась мигрень. — Я послал тебе гифку, — Ксавье почувствовал, что облажался. Она-то своими руками сделала для него открытку, пусть и еще нескольким друзьям, а он всего лишь отправил несчастный гиф. Парень крепко сжал в кармане коробочку с брошью-скарабеем, думая, как бы преподнести её. До хижины с ульями, по его мнению, они дошли слишком быстро. — Чем собираетесь заниматься? — поинтересовался он, когда Уэнсдей остановилась и обернулась, явно намереваясь попрощаться. — Буду учить Юджина драться, — просто ответила девушка. В ту же секунду дверь открылась, и оттуда вышел довольный паренек. — Привет, ребята, — нервно произнес он. — Уэнсдей, можно тебя на минутку? Аддамс выгнула бровь и отошла с другом на пару шагов. Тот принялся ей что-то возбужденно шептать, глупо улыбаясь во весь рот. Ксавье аж стало любопытно. Он заглянул в окно хижины и увидел Йоко, задумчиво разглядывавшую полки с мёдом. Если он думал, что нечему больше удивляться, то крупно ошибался. — Извини, ладно? — донесся до него голос юного пчеловода. — Просто не каждый день ко мне заходят горячие девчонки. — Я в шоке, почему так происходит, — если бы сарказм мог убивать, то парнишка уже лежал бы мертвым. — Все я побежал, пока она не ушла. Ты лучше всех! — в порыве радости Юджин коротко обнял Уэнсдей, а после поспешил вернуться в хижину. — Хочешь, пойдем постреляем из лука? — предложил Ксавье, не придумав ничего лучше. — Раз уж твоя «пара» променяла тебя на вампиршу? — он не мог не подколоть её. — Или можно пофехтовать — мы ведь не сходились друг против друга. — Тебе так хочется в больничное крыло? — Не факт, — самоуверенно произнес парень. — Но ты явно не в духе. Проводить до кампуса? — Пойдем постреляем, — ответила Уэнсдей и двинулась в сторону школы, стараясь не смотреть на него. Они взяли снаряжение и покинули территорию школы, выбрав для практики небольшую рощицу. Молодые люди по очереди подкидывали в воздух снежки, чтобы другой смог подбить те на лету. Одна из стрел улетела в сторону деревьев, откуда донесся истошный вопль. Ребята испуганно переглянулись и побежали на крик и стоны, обнаружив тренера по фехтованию, во всём черном и со стрелой в бедре. Ксавье принялся помогать мужчине и извиняться, а вот Уэнсдей замерла как статуя, буравя раненого своим фирменным взглядом. — А что вы здесь делали, сэр? — поинтересовалась она обманчиво участливым голосом. — Ждал кое-кого, — тут же ответил мужчина, лихорадочно рыская глазами по земле. — У меня тоже есть личная жизнь… Девушка присела на корточки и подняла смартфон, который тот, очевидно, обронил, когда его ранило стрелой. — Благодарю, это моё, — произнес Влад, протянув руку. Не думая больше ни секунды, Аддамс попыталась разблокировать телефон, но там стоял пароль. — Отдайте телефон, мисс Аддамс, — мужчина пытался говорить строго, но напряжение во взгляде выдавало его с головой. — Какой у вас пароль? — Вы забываетесь, юная леди! — Уэнсдей, что происходит? — Ксавье недоуменно посмотрел на девушку. — Он и есть мой сталкер, — холодно ответила Аддамс, заметив, как Влад сглотнул, подтверждая её предположение. — Не понимаю, о чем вы, — поспешил он откреститься. — И требую сейчас же вернуть телефон. — Неужели сейчас какой-то кусок металла волнует вас больше всего? — Уэнсдей кивнула на его рану. — Я сообщу о вашем возмутительном поведении директору, и вас точно исключат… — Можно разблокировать по отпечатку пальца, — перебил его Ксавье. В эту же секунду Влад ударил парня под дых и бросился на Аддамс, выбив смартфон из её руки. Но благодаря молниеносной реакции ей удалось увернуться от прямого удара. Тренер же похромал к месту падения телефона и принялся яростно долбить по аппарату каблуком. Уэнсдей подбежала к Торпу, что согнувшись, жадно хватал ртом морозный воздух. — Иди, — прохрипел Ксавье. — Не дай ему сбежать! — Уверен? — Давай! Аддамс быстро нагнала хромающего мужчину, изо всех сил пытавшегося сбежать, и точным ударом под коленку сбила с ног.

***

Да, злодей уничтожил смартфон, но забыл про карту памяти, которую и подобрал оправившийся от удара Ксавье. Вдвоем они приволокли раненого к новому директору и просмотрели содержимое карты на ноутбуке. Улики неопровержимо указывали, что Влад и был сталкером Уэнсдей, хотя с того момента, как его связали шарфом Торпа, мужчина не произнес ни единого слова. Даже, когда его арестовывали. Позже, уже в департаменте шерифа, куда их отвезли для снятия показаний, Аддамс в очередной раз обратилась к своему преследователю, пытаясь выяснить мотив. — Я хотел, чтобы ты исчезла из этой школы, — ответил он. — Надеялся, что сообщения доконают тебя. Несправедливо, что ты дышишь воздухом Невермора, а Лариса, для которой в академии заключалась вся её жизнь, лежит в могиле по твоей вине. — Ты — чума, Аддамс, — продолжал Влад. — Разрушаешь все, к чему прикасаешься. Все в той или иной степени страдают из-за тебя… — Это не так, — проговорил подошедший Ксавье. — Не слушай его, он больной… — Из-за неё ты лишился свободы, — напомнил мужчина, ухмыльнувшись, — и в глубине души знаешь, что я прав. — Когда-нибудь ты заплатишь сполна, — продолжал он, вновь обращаясь к Аддамс. Девушка шагнула к решетке, собираясь наслать на мерзавца одну их самых эффективных порч своей бабушки, — за все те дни, что прожила, мучаясь паранойей, но теплая рука Торпа легла на плечо, останавливая. — Не нужно, Уэнсдей, — мягко произнес парень. — Пусть идет к черту… Помощник шерифа отвез их обратно в кампус. Время было позднее и все уже спали. Ксавье вызвался проводить девушку до двери в её спальню. Уэнсдей повернулась к нему лицом, но вместо того, чтобы сразу попрощаться, они некоторое время стояли молча, разглядывая ботинки друг друга. Расставаться никому не хотелось. — Несмотря на всё… — вымолвила Уэнсдей, нарушив тишину, — я хорошо провела время… Спасибо… тебе… За то, что был там… Со мной. — Я тоже неплохо провел время, — признался Торп и не покривил душой. С Аддамс никогда не было скучно, а в этот раз даже в конце очередного приключения ему не пришлось созерцать, как тоненькие пальчики порхают над порезами мудака-Галпина. Можно сказать, День Всех Влюбленных определенно удался. — У меня для тебя кое-что есть, — он достал из кармана коробочку. — Надеюсь, она сможет немного утешить тебя, после того… что этот урод наговорил тебе, — он выдохнул и протянул подарок: — С Днем Святого Валентина. Уэнсдей разглядывала украшение, не моргая. По её лицу ничего нельзя было прочесть, и юноша занервничал еще больше. — Позволь? Она ничего не ответила, лишь вернула раскрытую коробочку, чтобы Торп мог вынуть брошь. — Я подкрутил зажим, так что теперь должно хорошо держаться, — произнес он, крепя скарабея на лацкан её пальто. Парень почти не дышал, пока это делал. — Тебе идет. — Благодарю, — теперь девушка смотрела на него, словно чего-то выжидая. Щеки Ксавье окрасил румянец, и он неосознанно опустил взгляд — ему никогда не обыграть её в гляделки. — Что ж, я, пожалуй, пойду, — вымолвил он, когда их молчаливое бездействие неприлично затянулось. — Спокойной ночи, — он решил воздержаться от своего стандартного: «Приятных кошмаров», из-за сегодняшних событий. — Спокойной ночи, Ксавье. Но никто не сдвинулся с места. Ксавье глубоко вздохнул, набираясь мужества, и в следующую секунду наклонился к Аддамс, поцеловав в щеку и инстинктивно прикрывая пах. Потому что не сомневался, что после этой самоубийственной эскапады, та либо оборвёт ему уши, либо лишит кое-чего более дорогого. В тот миг, когда он ощутил гладкую прохладу её бледной кожи, девушка повернула голову и их губы встретились. Зрачки Ксавье расширились, а сам он замер, даже сердце умолкло на секунду — Уэнсдей не отстранилась и ответила на поцелуй, прикрыв веки. Энид Синклер, наблюдавшая за парочкой через замочную скважину с той секунды, как они подошли к двери, выбросила вверх сжатую в кулак руку и беззвучно крикнула: «Да!»