Ma chère Ingido

Очнувшись, я почувствовала, что мои руки были привязаны к стулу, на котором я сидела. Глаза были связаны, и чёрная пелена, окутавшая меня, не давала понять, где я. Но зато прекрасно чувствовать и слышать всё то, что происходит вокруг. Голоса. Они были так знакомы, но я не могла понять, кому они принадлежат. Вот они перешептываются между собой, а затем уже говорят вслух, вроде бы обращаясь ко мне. — Дорогая Эли, тебя не учили родители, что после заката солнца нельзя гулять одной по улицам. Нет? — поток мурашек пробежался по телу, услышав форму своего имени. А сам голос был очень знаком, но я не могла понять, кто это. Будто невидимая стена стоит и не хочет подпускать меня ближе. Но я точно знала, что он принадлежал мужчине. — Ты чего, милый? Забыл? У неё же нет родных, — женщина, как назло, последнюю фразу произнесла прямо над моим ухом. — Ах, точно. Я совсем забыл. Она сиротка. А её родители кинули её. И тут они начали смеяться, как будто это была самая смешная шутка, которую они когда-либо слышали в своей жизни. Через некоторое время я почувствовала женские руки на своих плечах, потихоньку пробирающиеся к моей голове. Они развязали мне повязку, и в глаза больно ударил свет, исходивший непонятно откуда. Комната, если это можно так назвать, была полностью чёрной, так что даже нельзя увидеть было стены или потолок. Сфокусировавшись, я увидела молодого человека в белой рубашке и чёрных парадных штанах. Рядом стояла девушка в развратном нижнем белье, которое ничего не прикрывало. — Ну что, спящая красавица? Уже проснулась? — подойдя ко мне, девушка лизнула мочку уха. В животе завязался тугой узел, а организм стал испытывать отвращение от этих действий. И меня осенило. Опять. Этот. Чёртов. День. Этот проклятый день, который погубил всю мою жизнь, изменил её вдоль и поперёк. Тот день, в котором я закрылась от внешнего мира раз и навсегда. Руки девушки проскользили ниже плеч, ниже моей талии, спускаясь к бёдрам. Отвращение накатывало с каждой секундой новой волной. В голове крутились лишь одни и те же слова: «Это сон. Это просто твой ночной кошмар. Проснись, просто проснись». После я почувствовала чьи-то губы на своих и поняла, что мои руки уже не были связаны. И я решила врезать этому человеку. Но когда я замахнулась, я лишь разрезала воздух своим кулаком. Открыв глаза, поняла, что нахожусь дома, в своей кровати, к тому же в холодном поту. Этот сон повторился. Опять. Опять он оборвался на середине. День за днём, пять лет без перерыва, он повторяется по одному и тому же сценарию. Но каждый раз я просыпалась в холодном поту, вспоминая эти мерзкие прикосновения. И я каждый проклятый вечер надеюсь, что сегодня его не будет. Но время в настенных часах, оно все меняет. Посмотрев на время, я поняла, что смысла спать уже нет, так как через четыре часа начнутся пары. К тому же вряд ли я усну снова. Откинувшись обратно на кровать, я подумала: «Вот бы умереть». Жизнь на небесах, с крылом на спине, невыносима проста. Но я не могу. Хочу, но не могу. Ради человека, который меня даже не замечает, я не буду этого делать. Встав с кровати, я посмотрела в окно. По-прежнему было темно, но находились люди, которые даже сейчас куда-то спешили и неслись быстрее паровоза. Отвернувшись, я пошла собираться в институт на пары.

***

Воздушные снежинки падали на землю, покрывая её белым одеялом. Это так прекрасно. Но люди не обращая на это внимание, шли по своим делам. Наблюдая за прохожими, впереди себя я увидела знакомую фигуру. Это была она. Моя дорогая. Шла вместе со своим близким человеком. Любимым. От этого слова мне хочется блевать. Настолько тошно от этого слова. Она идёт с ним за руку, разговаривая о чём то. На её лице была улыбка. Такая искренняя и такая родная. Так хочется, что бы эта улыбка была посвящена мне. Хочется, что бы она обнимала, до потери пульса, только меня. Но этого никогда не произойдёт. И от этого становится больно на сердце. Она может убить меня, не обнимая. Они прошли мимо, даже не взглянув на меня. А я, как верная собачка, смотрела им, нет, не так, ей в след и надеялась, что она обернётся назад, улыбнётся своими обворожительными губами и поздоровается. Но она ушла. Даже не обернувшись. Моя дорогая.

***

Горький кофе к утру раньше всегда помогал мне после сна, но за эти несколько лет организм привык к нему и перестал помогать. Так что, приходится надеяться, что он чем-то поможет и просто пить дальше. Но глаза целый день все равно слипались и я пыталась не заснуть на парах. Глаза уже давно сносились как подковы. Из сна меня вывел негромкий стук в дверь, который разносился по всему помещению. После этого в кабинет зашла она. Моя дорогая. — Елизавета, сколько раз вы будете опаздывать на мои пары? — заворчал старый преподаватель, обращаясь к ней. Но девушка прошла мимо него бросив быстрое: «Проспала». Но это не было правдой. Она была с ним. И от этого захотелось кричать на весь мир, потому что она не замечает никого и ничего. Из-за него. А он не замечает, её. Хочется сказать, что, я не так далеко, просто открой глаза. Но нет, это не правильно. От чего о я постепенно морально умирала. Душой. Не сердцем. Брюнетка поднималась по ступенькам на самый верх и хотела пройти дальше, но остановилась около моего места и села рядом. Я посмотрела на неё, и мы встретились взглядами. Она мне сказала привет. Просто привет. А сердце у меня стало биться всё быстрее и быстрее. Появилась надежда на общение с ней. Она была прекрасна, идеальна. Не замечаю как вру себе самому про неё. Она даже не вспомнит обо мне. И будет дальше жить. Но не я. И всё-таки, улыбка на лице так и сходила у меня целый день.

***

Небо глубокого лазурного цвета, как светящиеся крылья бабочки или осторожные мазки краски на любимом фарфоре ее матери. Это синева летних дней детства, которая переходит в тёмные тона. Окна в домах постепенно начинают гореть. А я сижу на подоконнике и пью горячий кофе, смотря в окно напротив. Всё в том же окне сидела она. Рисуя своими прекрасными руками. В комнату заходит её молодой человек. Как обычно, она перевернула на другую страницу свой блокнот и на тех же словах помешавшись, повторяя одну и ту же фразу каждый поздний вечер. Он подошёл к ней и просто поцеловал её. Я отвернулась. Не могу. Не могу смотреть на это. Подойдя к кровати, расковыряла в простыне скетчбук, кисть и канцелярский ножик, и пошла на улицу. Небо. А в небе застывшие звёзды. Ноги начали идти вперёд, как будто чувствовали куда надо было идти. По лицу невольно рекой течь слёзы. Я знала. Я знала, что, она аккуратно оттолкнёт его. Она дальше не заходила никогда. Я знала. Я видела. И не раз. Но в душе почему-то кольнуло.

***

Выйдя за город, я открыла блокнот и начала пролистывать свои рисунки, все так же медленно идя. В нём было очень много её портретов. Почти все рисунки были связали с ней. Моя Дорогая Индиго. Через некоторое время, я подошла к рельсам поезда. Ночью они редко ходят. Очень. Но ходят. Я встала на бесконечную, дорогу и шла. Думала о ней. Почему она не замечает меня. Я не так далеко. Но девушка была слепым котёнком рядом с ним. Пройдя по дороге до озера, я посмотрела на город, видневшийся с левой стороны от меня. Многие не спали. Город жил и днём, и ночью. Шум не доносился до меня, только негромкий звон сверчков слышался неподалёку. Посмотрев в сторону моей улицы, я решила посмотреть новую фотографию. Зайдя в инстаграм, я зашла на её аккаунт. Там была она. Обнимаемая им. Слёзы от досады быстро собирались в уголках глаз. Ноги становились ватными, поэтому я села на рельсы. Я же не так далеко, почему ты выбираешь его? Я снова открыла блокнот и достала ножик. Руки стали осторожно доставать лезвие и также осторожно скользить по старым порезам. Сделав один, два, три пореза, я взяла кисть, намочив её свежей кровью и начала рисовать. Да. Все мои рисунки были сделаны моей кровью. Начав перерисовывать последнее фото я делала порезы все глубже и больше. Закончив, я сделала последний и самый глубокий порез, и не используя кисть, замазала его. Вот бы так можно выбросить его в жизни. Она убивает меня, не обнимая. От этого ещё больнее. Отложив раскрытый блокнот за траву, я включила телефон и зашла в чат с моей дорогой. Подумав, начала писать. «Моя дорогая. Я не так далеко. Но ты никогда не замечала меня, обращая внимание только на него. Ты можешь убить меня, не обнимая. Всего лишь при виде тебя, у меня в животе оживают бабочки, о существовании которых я совсем уже забыла. Я каждый вечер смотрела в окно напротив, каждую ночь просыпалась и смотрела туда. А ты всё сидела там и что-то рисовала на одной и той же странице. Такой вот парадокс: мы любим тех, кому до нас уже нет никакого дела. Моя дорогая». Написав это, я отправила сообщение, но на экране высветились два угнетающих слова: «Не отправлено». Чёртов интернет. Хотя, может так даже и лучше. Она будет счастлива с ним, а я сумела выговориться, хоть и не напрямую. Может это всего лишь привязанность. Отпустит. И я решила удалить свою речь. Но сзади себя я услышала громкий сигнал поезда. Развернувшись, я увидела, как он мчался ко мне на всей скорости. Он был далеко. В километре от меня. Но всё-таки так близко. Я говорила, что раньше, когда я здесь была, то поезда редко ходили. Не всегда, но ходили. И то на соседних путях. Видимо сегодня не мой день. Ветер, вместе с засохшими листьями, рвущийся с озера в город, буд-то турист впервые приехавший сюда, разрезал тишину загорода. Луна сегодня была полной и невероятно красивой. Вот бы эти слова сказать ей. Смотря в небо, слёзы лились сильными потоками от безысходности ситуации. Тело парализовало, от чего телефон летит на землю, ударяясь об железные пути. Вот он конец. Всё говорят, что перед смертью вся жизнь перед глазами проносится. Но я думаю о ней. У меня не было жизни без неё. Её прекрасные тёмные волосы и такого же цвета глаза. Татуировки. Они ей идут, никогда это не признавал, но засматривалась на них всегда. Особенно на ту, которая была около шеи. Индиго. Прекрасна. Как и сама она. Знаете, я буду жалеть. Жалеть, что не подошла к ней познакомиться в начале учёбы, до того как у неё появился он. Буду жалеть, что не обняла её, когда это было так необходимо, а только смотрела. Говорила я, что ради одного человека не буду этого делать. Но судьба странная штука. И если бы я знала, когда видела тебя в последний раз, что это последний раз, я бы постаралась запомнить твое лицо, твою походку, все, связанное с тобой. Прости. Прости меня. Я не хотела это делать, но я ждала. Ждала и упустила момент. Единственное, что я хочу больше всего, это прийти к тебе и лечь рядом. И знать, что у нас есть завтра. Но увы. Судьба хитрая штука, если не возьмёшь её за поводья — ты обречён. А поезд всё приближается и я слышу чей-то голос. Смутно знакомый. Поворачиваю голову, но ничего не вижу из-за солёной воды в глазах. Быстро убрав эту жидкость, я увидела тёмный силуэт. И только по одной вещи я поняла кто этот человек. Красная шапочка. Она начала что-то мне кричать и бежать к рельсам. Но я могла понять, что она говорит, я только что и делала, это слушала её голос. Он такой замечательный, приятный для ушей. Так и хочется им всю жизнь наслаждаться. Точно. Поезд. Посмотрев на него, он был так близко. Переведя взгляд на её, я успела только сказать те самые слова, которые за последние несколько лет ей сказать: — Я люблю тебя, Лиза.

***

Тонкая площадь руки, в ней сырость колец поезда. Молодая девушка от горя рухнула возле путей, тихо под нос себе что-то шепча. Она не успела. Не успела ответить ей те самые заветные слова. Не успела прийти раньше. Она винила себя. Слёзы лились ручьём с таких красивых глаз. Эли не хотела бы их видеть. Не хотела, что-бы она грустила. Но причиной слёз девушки как раз таки и являлась та самая Эли. Тихий шорох листов раздался где-то сбоку и Индиго взяла блокнот в руки. Страницы остановились на самом последнем рисунке, судя по дате. Там была она, перерисована с последней публикации в интернете. А рядом перечёркнутый силуэт. Ненавижу теперь его. Девушка начала дальше рассматривать рисунки. Они все были выполнены с помощью крови, от чего хотелось ещё больше плакать и кричать на весь мир. Через некоторое время раздался такой тихий, но раздражающий звук телефона. Посмотрев, она увидела сообщение от неё. Как? Посмотрев по сторонам, с другой стороны лежал телефон. Подойдя, взяла телефон в руки и положила себе в карман. Снова усевшись на траву, девушка начала читать сообщение. В это время Эли подошла к ней и поцеловала в лоб. Жизнь на небесах невыносимо проста, но печальна. Отстранившись, она посмотрела вперёд, где лежало её тело и пошла вперёд. Уже проходя мимо него, она с отвращением посмотрела «на себя». Если бы она только знала, что произойдёт, то с другой ноги прошла этот путь из начала в конец, прямо по линии жизни. Медленно шла вдоль серых промокших домов тетрадных, чтобы не выдумать лишний сомнительный повод вернуться обратно. Пройдя достаточно длинный путь, она услышала громкий крик, такой родной, что сердце разрывается от мысли, что она страдает из-за тебя. Слёзы потекли с огромной силой. Так хочется прибежать обратно и обнять такую беззащитную, не достойную жизни, которой живёт. Знаете, кому-то не хватает одной женщины, и он переключается на вторую, десятую. А другому не хватает жизни, чтобы любить одну-единственную. А Лиза, сидя, думала. Почему, если человек умер, его нельзя перестать любить, чёрт возьми? Особенно если он был лучше всех живых. От этого становится только больнее. Моя дорогая, я не так далеко Я не так далеко…