Прекрасный плод воображения.

Нормально или нет. Иногда Дазаю было сложно избавиться от ощущения, что Чуя не существует. Настолько привыкший к играм мозга против него самого, он уже ничему бы не удивился. Плод его воображения. Такой прекрасный. И несколько часов назад они говорили. Но, оказавшись в тесноте металлических стен iso-контейнера, легко было почувствовать, как черепная коробка давит на мозг. Лёжа на этом подобии кровати и смотря в потолок.. Чуя... Он реален? Он есть. Такой человек теперь есть в его жизни. Партнёр. И точнее будет сказать — Чуя и есть сама жизнь, само солнце. Но почему же тогда Дазаю кажется, что он сам всё это выдумал…? Потому что люди порою сами понятия не имеют, что нуждаются в чём-либо отчаянно, сильно, пока это не появится перед их глазами. Но тогда, наконец дотянувшись и прикоснувшись к этому, зарождается мысль: «я не тот человек, кому могло так повезти». Поворачиваясь на бок, пальцы парня машинально проникают между пуговицами рубашки и под бинтами на груди, нащупывая самый большой шрам из всех, что покрывают его тело. Проводя подушечкой по выпуклой поверхности, Дазай устало вздыхает — если шрам на месте, значит, и битва была... и Чуя был. И есть. Значит, возможно, это сложно представить, но, возможно, Чуя существует. И появился в тот самый момент, когда Дазай узнавал все способы самому больше не существовать. Так, с пальцами под плотными слоями бинтов засыпая, лишь улыбка от осознания украшает умиротворённое лицо подростка. — Осаму. Бывают дни, когда веки особо тяжёлые, а раскрыть глаза больно в целом. Но, наверное, нужно. Лицо Дазая зарыто в мягкие подушки, и кровать, она такая удобная. Со вздохом негодования переворачиваясь на спину, Дазай протирает глаза ладонями. Сон сном, усталость никуда не делась и ни капельки не уменьшилась. Чужие тёплые пальцы мягко убирают растрёпанную чёлку со лба. — Осаму, ты не заснёшь обратно? В ответ мычание, и Дазай не в силах оторвать ладони от глаз, утро. — Я пойду делать кофе, и если из кухни услышу твой храп, пеняй на себя. Как только послышался звук закрывающейся двери, Дазай посмотрел в щёлочку между пальцами. Чуя ушёл делать кофе. Он настолько заботлив. Каждое, абсолютно каждое утро, дожидаясь, пока Дазай проснётся, даёт ему время прийти в себя, терпит его утреннее отвратительное настроение и «нудятину» из разряда «не хочу ничего». Столько лет прошло, и даже сейчас, когда Чуя вышел из комнаты, Дазай, осторожно отодвигая с себя одеяло, медленно проводит пальцами по большому шраму на своей груди. «Поверь». «Можешь сказать это вслух — ты не один. Тебя любят. И любят таким, какой ты есть» — Чууя. Оборачиваясь на голос с двумя чашками в руках, партнёр мягко улыбается. — Доброе утро, спящая красавица. — Так-то белоснежка. — Я всё равно не запомню. — Оставь кофе и обними меня, Чиби. Чуя даже бровь вскидывать не стал. Очевидно, это опять один из тех дней, когда Дазаю снился не лучший сон. — Иди ко мне. Шаркая тапками по полу, Дазай прильнёт к парню, кто сразу опустит руки на его спину, крепче к себе прижимая. Брюнет зароется носом в рыжую макушку вдыхая родной аромат. Чуя знает, они могут долго так стоять, но кофе стынет, а это не дело. Можно ради лишней минуты в объятиях пропустить работу, но не первый глоток утреннего кофе. — Всё в порядке, милый? — Мхм. — Что на этот раз приснилось? — Не приснилось. Это правда, я думал, что выдумал тебя. Накахара очень постарался прикрыть небольшой (и, к слову, не совсем уместный) смешок кашлем где-то напротив груди партнёра. Это не первый раз, когда Дазай говорит такое. И это абсолютно нормально. Чуя знает, почему Дазай сомневается. — Я здесь. — Я знаю. — Я обнимаю тебя. — Прости. Поднимая голову вверх и смотря прямо в глаза карие, Чуя может лишь произнести самым серьёзным тоном из всех: — Всё в порядке, любовь. Неясно, сколько времени пройдёт ещё, пока Дазай перестанет просыпаться посреди ночи, проверяя, рядом ли Чуя. Но партнёр всегда будет, прямо там, лёжа, раскинувшись на кровати звездой и не накрываясь одеялом. Жарко. И другого не нужно, чтобы дальнейший сон Дазая был непрерывным. На мягких подушках, убаюканный чужим дыханием. Таким ровным. И сейчас ему спокойно. Как никогда.