Show must go on

Сердце в бешеном ритме колотит по рёбрам. Перед глазами плывёт — в туманную пелену складываются тысячи разноцветных огней. Многодневная усталость разливается по венам вином, пока руки шарят по карманам в поисках заветной пачки сигарет. Дрожащими пальцами Пенелопа вынимает одну из оставшихся трёх, охватывает её потрескавшимися губами и, поджигая резким движением, делает глубокую, долгую затяжку, словно она последняя в жизни. За ней следует утомлённый выдох. Поток воздуха уносит седой дым ввысь, к едва различимым звёздам, и Вассерфаль провожает его взглядом, мысленно паря вместе с ним. Да, пожалуй, сейчас ей хочется оказаться именно там, в небесах, где какие-то земные проблемы, вроде приближающегося дна бутылки или, например, измены, кажутся чем-то настолько низким и недалёким, что на это вообще не стоит обращать внимания. Колени непроизвольно вздрагивают под тяжестью голоса у самого уха и лёгкого касания к плечу. — Лу, послушай меня, я ведь не... — не успевает договорить гостья, заминаясь при грубом толчке в грудь. — Что ты «не», Кейтлин? Что ты хочешь мне сказать, м? Я не так поняла, может? Или, о, подожди...вы просто друзья? Все друзья трахаются в сраном толчке, правильно? — в каждом слове звенит раскалённая сталь. Пенелопа чувствует, как горло схватывает незримой для мира цепью, стягивает до хрипа. Боль, успевшая накопиться за растянувшиеся в вечность пятнадцать минут, выливается розоватой краской под глаза, которые и без того выглядят безжизненно. Если присмотреться, то в них можно увидеть собственное отражение — зеркало. Разбитое вдребезги зеркало. — Я не знала, как тебе сказать, Лу. Думала, что сделаю это чуть позже, после... — и вновь её бесцеремонно прерывают. — Я поняла, Кёлер, можешь не продолжать. Будь добра, избавь меня от своей компании. Покинь этот дом и не возвращайся сюда. Никогда. Спасибо за подарок, — девушка отстранённо ухмыляется, пытаясь вспомнить количество свечей на утреннем торте, впивается в уходящее солнце, тайно надеясь, что хотя бы оно не спрячется от неё, не покинет в эту ночь. На блондинку она даже не смотрит — слышит тихий всхлип, шаги, хлопок балконной двери. Вполне закономерно. — Какие же они все...жалкие, — выплёвывает Вассерфаль, пока тушит сигарету о кирпичную стену, а затем разворачивается на пятках и сама возвращается в помещение. Там, кажется, совсем ничего не поменялось: по слуху режут откровенно попсовые песни, под потолком мигают светодиоды. Фигуры пьяных людей то двигаются в такт музыке, то размещаются на диванах с очередными бутылками спиртного. И лишь одного ей не хватает — пары искрящихся голубых глаз. Лу старается вбить осознание, запрограммировать мысль о том, что их она больше и не получит. Не найдёт на прикроватной тумбочке записку с тёплыми, нет, с жаркими пожеланиями на день. Не выпьет шампанского с любовью некогда всей жизни на берегу Шпрее. На смену этим воспоминаниям приходит другое, более яркое и чёткое: жалкая уборная, сливающиеся воедино двое, стоны, родные пшеничные кудри, беспорядочно раскинутые по обнажённым плечам...и Пенелопа. Пенелопа, со стороны наблюдающая за тем, как её душу сминают подобно газете и после бросают в урну. — Плевать, — встряхивает та головой, отгоняя приближающуюся рефлексию. Она направляется к мини-бару, где без труда находит припрятанное на особый случай Кот Роти. — У меня праздник. Целых два, да. Отличный повод, приятель, — Вассерфаль, умело справившись с древесной пробкой, делает пару глотков прямиком из горлышка. Она усаживается на барную стойку и чуть раскачивает ногами, будто маленькая девочка. К ней периодически подходят все, кому не лень: друзья, знакомые, знакомые тех самых знакомых. Они интересуются настроением, зовут потанцевать, предлагают выпить в компании или испробовать нечто запрещённое. Лу привыкла называть это не иначе, как «дурью». Особенно отважные, обещая продолжение, тянут уединиться в комнате. Хочет ли она присоединиться? Хочет ли погрузиться в топкий омут эйфории, отпуская себя и своё тело? Ответа не находится. Девушка ловит себя на детской мечте о космосе. Да, некогда ещё совсем крохотная Вассерфаль грезила мыслями о звёздах, планетах, метеоритах и времени. Но прямо сейчас она находится в собственном доме, в окружении совершенно чужих людей и серьёзно думает над тем, что готова употребить любую химию, лишь бы избавиться от лишних эмоций. Вот ведь ирония, неправда ли? Она словно не замечает, как какая-то незнакомка хватает её за запястье, вешается на плечи, пьяно шепчет в шею и дышит перегаром. Всё это проходит мимо — отвечает тело, а не разум. — Тебе одиноко? Почему именинница выглядит так плохо? Не думала над тем, чтобы это исправить? — рыжая, не сдерживаясь, несёт полный бред. Пальцы цепляются за бледную кожу и оставляют на ней ожоги. — Уф, это был удар ниже пояса... — Пенелопа, набирая в лёгкие побольше воздуха, издаёт возбуждённый смешок. Складывается ощущение, будто перед ней марионетка. Стоит потянуть за верёвочку - отпустить наиглупейшую шутку -, и куколка, ранее безжизненная, хохотнёт по-детски, прильнёт в попытке скрыть приторную улыбку. — Но ведь ниже пояса бывает не только неприятно...скажи, разве я не права? — рука скользит под футболку, задевает край белья, лёгким касанием обводит контур выточенных мышц, отчего по спине невольно пробегаются мурашки. Лу задыхается от переполняющих чувств, плавится, двигаясь навстречу. В висках выстрелами пульсирует сознание; оно, пытаясь отговорить Вассерфаль от совершения, вероятно, ошибки, кричит не отвечать взаимностью. Но она лишь бормочет что-то бессвязное, позволяя рыжей продолжить свою маленькую экспедицию. Вздрагивает, стоит той прикусить мочку уха, оставить мокрый поцелую на ключицах. Её ведёт, а от ослепляющего света и уже надоевших мелодий начинает выворачивать наизнанку. Движение узоров по стенам начинает пугать. Пенелопа соскальзывает вниз, шатко влечёт спутницу к одной из дверей, за которой прячутся немая тишина и покой. Ждать не приходится — резким толчком её откидывают на кровать, вжимают в беспокойно скрипнувший матрас. Внутри разгорается пламя: ещё мгновение, и девушка, с ног до головы облитая бензином последних событий, взорвётся. Незнакомка наконец стягивает ткань, скрывающую гладь талии Вассерфаль. Приникает средним пальцем к солнечному сплетению, ведёт его по прямой, гуляет по границам пупка — девушка шумно втягивает воздух через стиснутые челюсти. — Не привыкла быть громкой? Какая жалость, — озадаченно отмечает девушка, сваливаясь подушечкой пальца в пупок, а затем направляется к брюкам. Заставляет замереть в предвкушении, пробить увеличившимся зрачками грани изумрудных радужек. Ладонь ложится на ремень. — Или, может, ты передумала? — глаза напротив сверкают, как у изголодавшегося зверя. — Ты только скажи.. — Что? — судорожно выпаливает Лу. Эффект, сравнимый со взрывом гранаты — оглушающий, выбивающий землю из-под ног. С тем отличием, что до «взрыва» немка была парализована, а теперь — оживилась как никогда. Сейчас ей хочется лишь выбить скопившуюся грязь, оказаться вне Вселенной, утопиться в прикосновениях. — Глупая, — дразняще шепчет вторая над ухом, сжимая и крутя между пальцами душу, частями разбросанную по всем эрогенным зонам. И правда глупая. Она резво преодолевает пряжку и пуговицы, стаскивает брюки до колен. Возвращается уже за резинку нижнего белья, где её встречает липкая влага. Чужое колено провокационно проскальзывает между бёдер, вынуждая развести ноги. Девушка вновь наклоняется и ведёт кончиком языка по взмокшей шее, ощущая, как под ним напрягается пульсирующая вена. Под горлом поселяется эфирная тревога, однако давать заднюю поздно — возбуждение болезненно охватывает низ живота, отчего Вассерфаль нетерпеливо подаётся вперёд, ещё ближе. Сдаётся быстрее, чем ожидала сама. Немка дёргается и шипит, когда пальцы оказываются внутри. Запрокидывает голову, схватившись за запястье рядом, сжимает кожу до побеления. Жадно хватает ртом воздух и растворяется в ощущениях. Рыжая, довольная вызванной реакцией, выжидает пару тягучих секунд напряженного предвкушения, после чего начинает активно двигаться, концентрируясь на любом звуке со стороны Пенелопы. С каждым телодвижением всё происходящее становится приятнее и приятнее, отчего в груди только противнее. На такой исход Лу явно не рассчитывала. Хочется в голос расхохотаться от внутренних метаний. Но девушка, зажмурившись, продолжает молчать, выгибается подобно пантере, рвано ведёт плечом и лихорадочно сжимает пальцы. Это выше её сил и канувшего достоинства. Она не может заставить себя ни прекратить, ни продолжить. Терпение никогда не было её лучшей и отличительной чертой. Одно неожиданное, верное движение заставляет не своим голосом выстонать жалобное «ещё». Вассерфаль не уточняет, о чём конкретно она просит. Она всё ещё может прекратить. Может, но не делает этого. Хватает нескольких грубых толчков, чтобы насквозь прошить тело крупной волной удовольствия, вырвать протяжный стон откуда-то из живота, заставить выгнуться, прижаться; так близко, что девушка тотчас целует оказавшиеся перед её лицом губы. Ей кажется, или это Пенелопа целует в ответ? Неуверенно, особо не понимая, что она творит, но с желанием? Последний, экзальтированный поцелуй с примесью жгущей то ли от экстаза, то ли от ненависти, то ли от страха, то ли от всего вместе взятого крови пробуждает на очередную странную мысль — заплакать. Маленькая девочка наконец берёт верх, и теперь немка плачет. На губах остаётся соль и горечь разочарования: и в себе, и в людях. Тяжёлый измотанный взгляд открывается Свету. Девушка напротив сминает её под себя, тыльной стороной ладони смахивая кристально чистые дорожки слёз. Она в недоумении сводит брови, когда Лу в очередной раз морщится и пытается спрятаться. Первоначальная задумка с треском рушится. В животе снова всё болезненно перекручивает, а руки неконтролируемо трясутся, пока отвлекающий шёпот скользит по плечам. Лу рвётся от него, как рвутся облака, терзаемые ветром в вышке города: тянутся сухожилия, и голова трещит от всего этого. Вся — кромсается происходящим, разрубается им, распарывается, крошится, рассекается. Распадается каждый раз, стоит попытаться понять. Склизкая, отвратительная ночь плетётся следом за мутным свечением луны, к далекому зениту, где, она будет надеяться, хоть кто-нибудь счастлив.