Во весь голос

      – Оставь её, Джозефина. Немедленно. Она позорит нашу семью.       – Мама, она же умрет! Как…       Джози даже не успевает открыть рот – мать грубо хватает её за плечо и с натиском выводит из комнаты. Глаза различают тонкую полоску света, но и она угасает, когда дверь захлопывается с оглушительно громким звуком, который откликается спазмом в висках. Затем щёлкает замок. Остается лишь темнота.       Сводная сестра, кажется, права. Я скоро умру.       Конечности сводит в судороге, меня тошнит. Сильные боли во всем теле доводят до безумия, а голоса в голове кричат и требуют все это прекратить. Последние крупицы разума, оставшиеся во мне, пытаются осознать, что происходит.       Дрожь пробирает до самых костей. Мне и жарко, и холодно одновременно. Невозможно сравнить это состояние ни с чем. Страшно, больно, невыносимо.       Нет сил даже на то, чтобы открыть глаза. И не мечтаю о том, чтобы сжать пальцы или приподняться. Тело беспорядочно дергается на мраморном полу, издавая рыдания и нечеловеческие звуки. Господи, пусть это будет очередной кошмар. Тысячи вопросов мелькают в голове. Что со мной происходит? Почему все делают вид, будто все в порядке? Где отец?       И тут меня словно прошибает насквозь. Я выросла в семье медиков, мне знакомы эти симптомы. Слабость. Бледная кожа. Выкручивающая боль во всех конечностях. Рвота. Головокружения и обмороки. Бессонница и ночные кошмары.       Абстинентный синдром. Я не отравилась. Это наркотическая ломка.       Вот так значит, милая мачеха Грейс? Вытравила из дома брата, а меня решила сделать наркоманкой. Слезы градом льются на блестящий мрамор. На что еще готово пойти это чудовище ради денег отца?       Как же я не додумалась об этом раньше? Чувствую себя полной дурой. Если бы брат узнал о том, что сотворила со мной эта женщина, он прикончил бы ее более изощренным способом, чем она может себе представить.       Нет никаких сомнений, что это ее рук дело, но я все равно не могу поверить, что это происходит по-настоящему. Неужели она травила меня наркотиками? Каким способом? Подмешивала в чай? Колола их, пока я сплю в отключке после снотворных? Насколько долго? Пару недель? Месяц? Больше? Уму непостижимо. Мне хочется кричать и убежать отсюда куда подальше, но я не могу пошевелиться.       Да, я была в ужасном состоянии после того, как мама покинула нас. Я догадывалась, что что-то не так, но списывала все на последствия депрессии и эффект от успокоительных. Никто не знал, кроме Грейс.       Оказавшись запертой в собственном доме, я прекрасно понимаю, что никто мне не поможет. Отцу наплевать, он изменился после второй женитьбы и с успехом игнорирует мое существование. Про мачеху и говорить не стоит, а Джози, которую обрабатывала мать в попытках превратить ее в свою копию, просто не сможет ей перечить. Вот и все.       Может быть, на небе я встречу маму и все будет в порядке?       В следующий раз я прихожу в себя тогда, когда чувствую, как она за волосы тащит меня по полу. Звонкий стук каблуков эхом раздается по обширному холлу поместья. Она спустила меня по лестнице таким способом. За телом тянется дорожка из капель крови, ярко выделяясь на разводах благородного камня.       – Грязная наркоманка! Отвратительно! Сегодня вернется твой папаша, посмотрим, что он скажет на то, что его любимая дочка увлекается веществами!       От шока я не могу вымолвить и слова. Ее мерзкий голос оглушает все пространство. Боже, как мне страшно. Я просто хочу, чтобы все прекратилось. Пожалуйста.        – Смотри мне в глаза, дрянь!       С отвращением мачеха отпускает волосы, голова больно ударяется о пол. Она стоит надо мной, как надзиратель.       Из последних сил я приподнимаю голову и смотрю ей прямо в лицо, в змеиные глаза.       – Если ты так хочешь моей смерти, так уйди и оставь меня, дьявольское ты создание. Надеюсь, ты умрешь в муках. – голос с надрывом изменился до неузнаваемости.        – Да как ты смеешь…        В следующую секунду в живот врезается острый нос каблука. Скрутившись от очередного болезненного удара, кашляю кровью и задыхаюсь.       Джози в паническом ужасе выглядывает из другой комнаты. Ее руки нервно теребят идеально выглаженный подол платьица. Мне на самом деле искренне жаль, что она все это видит. Слишком жестоко для ее юного возраста осознание того, что твоя мать зло во плоти. Бедная девочка.       – Джозефина! Следи за ней. Пусть папа насладится видом во всей красе.       Губы Джози дрожат, и она в нерешительности делает шаг вперед. Сестре тринадцать лет, она младше меня всего на три года. Но у нас так не сложились доверительные отношения из-за ее матери.       Грейс ногой вытирает об меня мою же кровь и продолжает изливаться ядом.       – Я не слышу ответа.       – Да, мама. – сестра прикрывает рот рукой и покорным жестом кивает головой.       – Луиза, ты просто отвратительна. – Грейс подводит к концу издевательства, накидывает шубу и направляется к выходу из дома.       Мысли путаются в голове. Вокруг звенящая тишина, которая прерывается лишь моими всхлипами и стонами от боли во всем теле. Я снова теряю сознание.

***

                                                       – Лу, пожалуйста, очнись. Лу, прошу тебя.       Маленькие теплые пальцы нерешительно хлопают по моей щеке. Приоткрываю глаза и смутно узнаю черты лица Джози.       – Вставай. Тебе нельзя здесь оставаться.       Стараюсь приподняться, но ничего не выходит.       – Выпей.       Она приподнимает мою голову, и я чувствую что-то холодное на губах. Стакан воды. Осушаю его за один глоток. Замечаю, как сильно лицо Джози опухло от слез. Неужели она пошла наперекор матери?       С помощью Джозефины и титанических усилий мне удается встать на ноги. Она крепко держит мое исхудавшее тело в синяках и бесшумно ведет меня. Голова просто разрывается.        – У тебя есть десять минут, пока мама с папой не вернутся, – Джози оглядывается по сторонам. – У меня не получилось разбудить тебя раньше. В сердце появляется крохотная надежда на спасение. Действовать надо быстро.       Сестра хватает первое попавшееся пальто и накидывает на мою спину. Аккуратно, но активно помогает спуститься по лестнице ко входу в сад.        – Черт, закрыто! – Джози дергает дверь, но та никак не поддается.       – Выбей окно, только отойди подальше, – привалившись к стене, нервно оглядываю комнату в поисках предмета потяжелее. – Вон там, в углу, дрова для камина.       Стекло с треском разбивается, и в помещение тут же врывается ледяной ветер, который треплет косички Джози. Она двигает стул к окну.       Плотнее закутавшись в пальто, вылезаю наружу. Мороз щиплет кожу, я задеваю ногой кусок стекла, который остался в окне, и падаю в снег.       Джозефину трясет то ли от холода, то ли от нервов. Отряхнувшись, в последний раз бросаю на нее взгляд, пока сердце внутри разрывается на части.       – Спасибо, Джози.       – Уходи. Как же я вас всех ненавижу.       – Прости меня, что так и не смогла стать для тебя хорошей старшей сестрой.       – Уходи! – с криком повторяет Джози и скрывается во тьме дома.       Но я больше не смогу назвать это место своим домом. Предательские слезы катятся по лицу, замерзая и оставляя следы. Я стараюсь как можно скорее преодолевать сугробы, хотя не вижу ничего впереди себя, потому что на дворе ночь.       Я не хочу закончить жизнь так. Умерев от обморожения, к тому же в ломке. Сестра спасла меня, помогла выйти наружу. Молю Бога о том, чтобы мне хватило сил дойти хотя бы до улицы.       Не помню, как оказалась рядом с соседними домами. От изнеможения и боли во всем теле практически падаю на чью-то лавочку, не в силах ступить и шагу дальше. Где-то в остатках разума понимаю, что слишком переоценила себя. Мне не пойти дальше. Я умираю. Веки тяжелеют, тело наклоняется набок и опускается.        – Девушка, что с вами? – чьи-то руки успевают схватить меня, и в бреду я размыкаю глаза. Передо мной стоит незнакомый мужчина, явно в шоке от увиденного.       Сердце в груди бешено колотится, я еле хватаю его руку замерзшими пальцами.       – Пожалуйста, помогите мне…       – Что случилось? Что сделать? – он поднимает меня и заносит внутрь дома. Женщина, прибежавшая на шум, ахает от ужаса.       – Господи, Лука…       – Вызывай скорую!       – Нет, не надо скорую. Позвоните, пожалуйста…       Они недоуменно смотрят друг на друга, затем на меня.       – Да она не в себе, Лука!        – Она убьет меня, если найдет. Умоляю Вас. Пожалуйста. – мои силы на исходе.       Мужчина достает телефон из кармана куртки и жестом протягивает женщине.       – Сара, делай что она говорит! Тут явно что-то не так.       – Хорошо, хорошо, сейчас… Диктуй цифры…       Проговариваю наизусть выученный номер. Гудок, два, три. Все замерли в немом оцепенении. Каждая секунда длится бесконечно долго. В голове снова темнеет.       – Алло?       – Софи… это Лу.       – Девочка моя, милая, что с тобой?!       – Она чуть не убила меня. Забери меня… Я нахожусь…       Лука говорит адрес.       – Боже, Луиза, сейчас. Сейчас я буду, Луиза, слышишь меня?       Звонок обрывается, как и мой последний вдох.       – Кто же с ней так, Лука! Ей на вид не больше восемнадцати!       Трясущимися руками Лука держит мое лицо, а Сара мечется по гостиной, возмущенно ругаясь.       Я теряю сознание, и последнее, что успеваю сделать, это лишь одними губами вымолвить единственное «Спасибо».

***

      На следующий день Луизу Анри признают мертвой от несчастного случая. Шестнадцатилетняя дочь главы одной из самых влиятельных семей во Франции выпала из окна четырехэтажного особняка. Ее семья будет в трауре уже в который раз. На телевидении Грейс Анри со слезами на опухших глазах признается, что смерть падчерицы стала невыносимым ударом для клана. Джозефина Анри в черном платье будет стоять позади матери с каменным выражением лица. Глава семейства, Андре Анри, будет успокаивать свою жену, подставляя ей крепкое, надежное плечо. Закрытый, пустой гроб из белого дерева опустят в землю. Произнесут молитву милосердному Господу. Луиза будет вечно покоиться рядом с могилой ее родной матери.       На самом же деле, девушка выжила, несмотря на тяжелое обморожение и состояние наркотической ломки. Софи, подруга ее матери, направила людей для помощи Луизе. Девушку тайно провезли через границу, сменили ее документы и поместили в специальное заведение для излечения зависимости и реабилитации, где она проведет следующих несколько лет.       В душе Луизы осталась капелька решимости, и она цеплялась за каждую возможность выбраться из ада, который ей пришлось пережить.        Ее мама с особенным трепетом любила лилии. Лу подумала, что Лилиана станет прекрасным именем.