Перекресток Судеб

*Эшли* Сейчас я ловлю себя на мысли, что хочу домой — в свою родную кровать, под тёплое одеяло, которое, кажется, оставила комом валяться то ли на кровати, то ли на полу. Синтия не сводит с меня глаз, пока я лениво кручу палочкой кубики льда в бокале с коктейлем. Её взгляд тяжёлый, задумчивый — и определённо странный. От этого становится только тревожнее. — Так, надоело! — наконец взрывается она. — Говори уже, что стряслось?! Не просто же так ты в семь утра завыла у меня под окнами, как мартовская кошка. — Папа... — тяжело выдыхает Синтия. — Он не отстаёт. Совсем. Не хочет слышать меня. Пытается отобрать у мамы. Даже адвокаты не могут ему ничего противопоставить. Я устала... Хочу просто жить спокойно. Она замолкает, глядя в окно на прохожих. Я отставляю палочку в сторону и кладу руку на её ладонь. У неё и правда всё сложно — после развода она осталась с больной матерью, а отец, мэр города, всеми силами тянет дочь обратно. Внешне — образцовый гражданин. А внутри — гнилая конфета в красивой обёртке. — Знаешь, я терпеть не могу эту швабру, — фыркает она. — Как вижу, так сразу выворачивает. — Не скажу, что понимаю тебя, ведь я не на твоём месте. Но я всегда рядом. И, прости, конечно, но твой отец — ещё тот мудак. Я видела, как он угрожал твоей маме. — Единственное, за что я ему благодарна, — это за свою жизнь. Хотя... тут больше мамина заслуга. Представь, эта дамочка тогда уже была беременна, — она ударяет кулаком по столу, расплескав кофе. — У меня идея. Мы должны найти тот салон, — я достаю сумочку и начинаю искать визитку. — Я надеюсь, всё в пределах морали и закона? — с лёгким намёком спрашивает Синтия. В её глазах вспыхивает надежда. Я киваю на дверь, достаю пару купюр, оставляю их на столе и хватаю подругу за руку. Осталось только найти тату-салон и поговорить с его владельцем. Найти — это полбеды. Договориться — вот где будет сложно. --- — Чтобы я ещё раз пошла по этим чёртовым картам! — я пинаю камешек носком босоножки и тут же хватаюсь за ногу. Пока я злюсь и ругаю всё на свете, Синтия хихикает. Печаль с её лица будто стерли, но я-то знаю — она просто надела маску, чтобы не грузить меня. — Не хочу мешать тебе в столь захватывающем занятии, но, кажется, мы нашли эту утку, — подруга кивает в сторону, куда мы уже проходили раза три. Я закатываю глаза. Час мы бродили, прежде чем наткнулись на “Golden Duck”. Как мы не заметили огромную золотую вывеску — загадка. Хотя, с такими пёстрыми зданиями и яркими витринами — неудивительно. Салон расположен в двухэтажном чёрном здании. Сквозь стеклянные двери видно тату-станции. Хочется стукнуть себя по лбу. — Люди отсюда выходят в восторге. Все восхищались тем, как владелец поработал с их кожей. Наши парни только тут и бьют себе тату, — мечтательно говорит Синтия, хлопая в ладоши. — Но… мы-то зачем здесь? — Спокойно. Сейчас всё уладим. Меня как-то в гости приглашали, но я была занята. Мы заходим внутрь. Колокольчик оповещает о нашем приходе. Я с интересом оглядываюсь: большие кожаные диваны, чёрно-жёлтые стены, тату-пост в углу, лестница на второй этаж. И вот по ней спускается парень. — Что-то хотели? — мягко спрашивает он. — Если тату — только с восемнадцати. — Э-э… я хотела поговорить с вашим главным. Он на месте? — пробормотала я, и парень с дредами указал на дверь сбоку. Я киваю, толкаю вперёд подругу и иду, будто на казнь. Сердце колотится, ноги ватные. Почему мне так страшно? Ответа не нахожу. Собираюсь с духом. — Пришла тату набить? — его машинка стихает, он смотрит на меня с интересом. — Нет, сегодня точно нет. Я… хочу поговорить насчёт долга. Он что-то шепчет клиентке, та с недовольным взглядом слезает с кушетки и уходит. Он склоняется вперёд, сцепляет пальцы, и его взгляд скользит с моего лица… вниз. Я ухмыляюсь и скрещиваю руки. — Мои глаза выше, если что. Он, пойманный, дёргает головой и делает вид, будто всё под контролем. — Что насчёт тату? Неужели боишься? — Во-первых, мне только что сказали — малолеткам не делают. Во-вторых… не то чтобы боюсь, — я потираю шею. — Ты же у нас самая смелая девчонка, а тут — испугалась дурацкой татуировки, — он искренне смеётся, глядя мне в глаза. — У меня даже есть эскиз — специально для тебя. — Ксандр, я пришла по делу, — я киваю на Синтию, которая молча рассматривает интерьер. — Совместим приятное с полезным, — ухмыляется он. Я устало вздыхаю и подхожу ближе. Хочется заехать ему по затылку, но в этот момент входят четверо амбалов и ещё кто-то. — Всё нормально? Говорят, проблемные и несовершеннолетние клиенты пришли. — Всё отлично, Аарон. Помнишь эту тигрицу? — Ксандр треплет меня по волосам. — Пришла поболтать, а я ей — бесплатную тату. А она отказывается! — На твоём месте я бы не настаивал. Знаешь, кто её папаша? Он сначала тебе мозг вынесет, а потом мне. Хотя, она и так больше на пугливого кролика похожа, — Аарон смеётся, отсылает громил обратно и сам уже собирается выйти. — Не тебе судить людей, которых ты не знаешь, мистер Скрытность, — я подхожу ближе и тыкаю ему пальцем в грудь. — В отличие от тебя, мой папа хотя бы занимается делом и борется за справедливость. А ты только и можешь, что запугивать. Аарон замирает, переводя взгляд с моего пальца на глаза. Его лицо — каменная маска, но в глубине зрачков вспыхивает искра. Он делает шаг ближе — теперь между нами всего несколько сантиметров. — За справедливость, говоришь? — его голос глухой, напряжённый. — Интересное слово. Только не забывай, что у каждого она своя. — Может, — пожимаю плечами. — Только твоя больше похожа на самосуд. Сзади Ксандр прыскает со смеху, будто всё это — старая добрая комедия, в которой он — режиссёр. — Ладно, тигрица, — он хлопает в ладоши. — Я тебя понял. Серьёзный разговор, значит? Тогда поговорим. Только не здесь. Синтию оставь у нас, пусть чайку попьёт, расслабится. А ты — за мной. Я оглядываюсь на подругу — она качает головой, но я читаю в её взгляде тревогу и слабое одобрение. Вдох. Выдох. Иду за Ксандром вглубь помещения. Он открывает дверь с табличкой "Private" — внутри приглушённый свет, диван, стол с документами, мини-холодильник и стойка с оружием. Ну конечно. Какой уважающий себя мафиозник без этого реквизита? Он жестом предлагает сесть. Я, вопреки себе, плюхаюсь на диван. — Говори. Что тебе нужно? Только по-честному, Эш. Я поджимаю губы. Он впервые называет меня по имени — без усмешки, без игры. От этого становится страшнее. — У тебя есть долг. Перед одной женщиной. Которая отдала тебе последнее, чтобы ты вытянул своё дерьмовое дело. Она — мать Синтии. Он морщится. Неожиданно. Видно, что он знает, о ком речь. — Ты пришла требовать возврата? — Я пришла предупредить. Она больше не может терпеть. И, если ты не решишь это добровольно, она наймёт других. Папа Синтии больше не может вмешиваться — но у неё осталась я. Он смотрит в сторону. Словно что-то внутри трескается. Я уже готова к его гневу, сарказму, угрозам — но он просто кивает. — Понял. Через три дня у вас будут деньги. –Я моргаю, не сразу веря в то, что услышала. — Серьёзно?.. Без скандала? Без шоу и понтов? — Не всем нравится устраивать шоу, — тихо говорит Ксандр, отводя взгляд. — Иногда проще признать, что был неправ. Особенно... когда это касается неё. — Её? Он слабо усмехается, достаёт из ящика пачку сигарет, но не зажигает. — Мать Синтии… Она когда-то спасла меня. Если бы не она, меня бы уже не было. А потом… я стал тем, кем стал. Не сразу заметил, как перешёл черту. Он поднимает глаза, и в них — усталость, хрупкая, как стекло. — Я думал, что смогу всё вернуть. Деньги, влияние, уважение. Но с долгами — не всё измеряется цифрами, Эш. Есть такие, которые сидят глубже. Я молчу. Потому что сказано слишком много. Потому что в его голосе — не угроза, не ложь. Это — что-то другое. Что-то настоящее. — Скажи ей… что я помню. И что я поставлю точку. Через три дня. Я киваю. Поднимаюсь. И уже у самой двери всё же оборачиваюсь: — Это не смоет твоих грехов, Ксандр. Но, может быть, спасёт кого-то другого. Он не отвечает. Только крепко сжимает в руке зажигалку. И я выхожу. Синтия вскакивает с места, как только я выхожу из комнаты. Глаза настороженные, будто ждала выстрела, а не разговора. — Ну? — голос дрожит, но она старается казаться спокойной. — Всё в порядке? Я киваю. Подхожу ближе, беру её за руку. — Он понял. Пообещал. Через три дня. Синтия молчит, сжимает пальцы. А потом шепчет: — Спасибо, Эш. Если бы не ты… я бы никогда не решилась. Я смотрю на неё — и впервые за долгое время вижу в её взгляде не страх, а надежду.