Перекресток Судеб

*Эшли* Я вышла на улицу, когда солнце только начинало подниматься. Воздух был влажным, пах пылью, бензином и едва уловимым дымом. Город просыпался, шумел, но я чувствовала себя отрезанной от него — как будто шла сквозь пленку. После разговора с Ксандром внутри что-то скрипело. Он согласился слишком быстро. Без торга, без театра. А такие люди не сдаются просто так. Я свернула в переулок, ведущий к станции метро. Слева — кирпичная стена, облупленная, вся в граффити. Справа — старый забор и сухие кусты. И вдруг — шаги. Тихие, уверенные. — Всё ещё играешь в героиню? — знакомый голос разрезал тишину, как нож. Аарон. — Ты слишком глубоко заходишь, Эш, — голос раздался спокойно, почти мягко, но от него по спине прошёл ледяной ток Я обернулась. Он стоял в тени, в чёрном пальто, без лишних жестов — просто присутствовал. Спокойно. Неотвратимо. — Ксандр забавляется. У него это в крови. — Он сделал шаг вперёд, глаза его были тёмные и усталые. — Я не Ксандр. Он может флиртовать и веселиться. У меня — другие масштабы. Если ты и дальше будешь влезать в наши дела, тебе не поможет ни острый язык, ни упрямство. — А если я не отступлю? — бросаю, чувствуя, как внутри горит пламя. –Он смотрит внимательно. И чуть тише, почти по-доброму, но с холодом в голосе: — Тогда останешься без будущего. Умная девушка вроде тебя должна сидеть в библиотеке, а не разбираться с теми, кто решает, кому жить, а кому — нет. Он разворачивается, как будто разговор окончен, и уже почти скрывается в переулке, когда добавляет через плечо: — Это последнее предупреждение. Дальше — по-взрослому. Без поблажек. – И исчезает. Будто его и не было.

***

День начался спокойно, но закончился настоящим кошмаром. На большой перемене кто-то из старшеклассников крикнул, что в школьной раздевалке заложена бомба. Сначала все подумали, что это глупая шутка, но уже через десять минут в здание въехали полицейские, учителей вывели на улицу, и началась паника. Эшли оказалась в числе тех, кого задержали — кто-то указал на неё, будто именно она передавала странный пакет, который позже нашли под скамейкой. Сигнализация, мигалки, громкие переговоры — всё смешалось. Девушку усадили в кабинет директора и держали под охраной. Через полчаса примчался её отец — майор полиции Гамильтон. Он был бледен, растерян и зол одновременно. — Это недоразумение! — говорил он, сдерживая голос. — Вы знаете, кто она! Моя дочь — не террорист! Но ему вежливо и твёрдо ответили: служебное положение не даёт права вмешиваться в расследование, особенно если оно связано с угрозой жизни учеников. Даже собственная форма не помогла. Улики были — и пока подозрение падало на Эшли. Пока он спорил с офицерами, к нему подошёл человек в гражданском — друг семьи, бывший следователь. Тот внимательно выслушал ситуацию, посмотрел на Эшли, затем понизил голос: — У тебя есть только один выход. Обратиться к нему. — Ты с ума сошёл? — прошептал Гамильтон. — Я не хочу, чтобы он вмешивался. Это...

***

Через сорок минут у школьных ворот остановилась тёмная машина. Дверь открылась — из салона вышел Аарон. В чёрной рубашке, сдержанный, уверенный. Он даже не посмотрел на полицейских — прошёл мимо, как по своим владениям. На его появление все среагировали моментально — кто-то шептал, кто-то напряжённо замер. В кабинет он вошёл без стука. — Где она? — сухо спросил он, и его голос прозвучал так, будто сомневаться в том, кто теперь решает, просто опасно. — Простите, но вы кто? — попытался остановить его один из офицеров. Аарон бросил короткий взгляд: — Человек, который сейчас решит, выйдет ли отсюда девочка или вы потеряете работу. Он подошёл к Эшли, и она впервые за весь день почувствовала, как спадает напряжение. — Я разберусь, — тихо сказал он. — А ты пока просто дыши. – И вдруг весь мир стал немного тише. Аарон вёл меня за руку, не отпуская, словно я принадлежала ему. Его пальцы крепко, но не грубо сжимали запястье, и в этом прикосновении чувствовалась не только сила — но и контроль. Я чувствовала, как внутри все сжимается от волнения, злости… и чего-то странного, почти притягательного. — Ты вечно такая упрямая? — его голос был глухим, почти бархатным. Словно он пробовал её на вкус каждым словом. — А ты всегда так нагло берёшь то, что хочешь? — я метнула в него взгляд из-под ресниц, пытаясь не показать, как сердце колотится. — Только когда знаю, что это моё, — усмехнулся он, и его глаза скользнули по ней чуть дольше, чем нужно. Я резко остановилась. Он тоже остановился, развернулся и встал слишком близко — на расстоянии дыхания. Промат его парфюма — холодный, с древесными нотами, такой же опасный, как и он сам. — Я не твоя. — Голос дрогнул. Аарон склонился чуть ближе, и его губы почти коснулись моего уха. — Пока нет, — прошептал он. — Но это вопрос времени. Когда мы приблизились к месту, где ждал папа, Аарон отпустил мою руку, но взгляда не отводил. — Ты мне теперь должна, Эшли. — Его голос был низким, уверенным. — И ты не в том положении, чтобы отказаться. — Ты шантажируешь меня? — спросила я уже зная ответ. Он усмехнулся, почти ласково, но глаза оставались тёмными и серьёзными. — Нет. Просто напомнил, что за всё приходится платить. – И едленно пошёл прочь, и только когда сел в машину, Я поняла, что всё это время задерживала дыхание.