Что вас греет

С зимой справляться сложно, она кусает щёки и руки сушит. Серафим приходит с краснющим носом и горящим сердцем, грея где-то в животе чувство незабвенного счастья. Весь шарф намок, а кудри спутались под шапкой. Анар осматривает с ног до головы пришедшего и улыбается. Сам-то не ходит по морозу часами, а только лишь ждёт, когда придут к нему, а он знает, что придут. Серафим верный и чувственный, знает, где его вечное пристанище, и где его дожидаются он знает тоже. Анар забирает огромный пуховик из огромных рук и шапку кладёт на батарею, чтобы высохла побыстрее, да и Серафиму будет тепло. А Анару тепло с ним. Серафим — солнце, которое светит и греет, не прося ничегошеньки взамен. Серафим любит без остатка. Ему сложно быть хорошим, но он посвящает этому всего себя. — Ты замёрз, — Констатирует Анар. — Я отогреюсь, — Не спорит Серафим, улыбаясь кончиками потрескавшихся губ. Серафим целуется нежно и смущённо, по-детски счастливо, как только он может, Анар и не встречал никого, кто целуется также. Анар делает это долго и тягуче. Романтично и глубоко, с языком. По телевизору идёт 《Чёрное Рождество》, и Серафим теребит меж пальцев пуховой плед. Анар наблюдает за напряжёнными руками и тихо понимает: — Ты боишься? — Нет, но я не люблю фильмы про маньяков, — Серафим дёрнулся — Блин. На экране очередная сцена убийства. Анар не представляет, что в голове у доброго-прекрасного-нежного человека, когда он видит смерть. Серафим явно видел её слишком много, поэтому Анар выключает телевизор. Ему это необходимо, а может он просто боится ужастиков. И трясущиеся руки, и излом тёмных бровей, и незаметно подрагивающие ресницы — Анар это видит и читает, как книгу, хотя Серафим написан на каком-то древнем, красивом языке, его расшифровать тяжело, и Анар потратит на это всю жизнь, не сможет закончить раньше. Он втягивает Серафима в существование грязных поцелуев, но не сейчас. Анар аккуратно гладит большим пальцем по колючей щеке и целует так мягко, как только может. Учиться искусству высшей невинности ему придётся ещё очень долго, но он не торопится и доверяет в этом своей... любви. Серафим равно любовь, этого и отрицать невозможно. — Мне так противно от подобного. Люди — самые ужасные монстры, — Тихо делится Серафим. Анар не знает, что у того в голове, но кивает и всё понимает. Принимает. Он Серафиму доверяет беспрекословно, потому что хочется верить во что-то хорошее, а пока самое хорошее, что встречал Анар — это Серафим. — Ну... роль свою он играет плохо, в жизни точно не маньяк, — Поддержка не помогает, но Серафим улыбается, пытаясь поверить в добро. И у него обязательно получится. Анар этому верит. А пока за окном носится по воздуху метель, в одной из небольших квартир, куда ведёт лишь хлипкая дверь два человека будут счастливы. Они обязательно будут счастливы.