Поможет, чем сможет

Так он не нервничал, наверное, еще никогда. — Что это у тебя там? — спрашивает тремя днями ранее Поз, и Антон тогда замирает — чувствует, как чай в горле превращается во что-то вязкое, стекая в анатомически непозволительном направлении. А всего-то незаблокированный телефон. Всего-то. — Ничего! — он вышибает несчастную продукцию эппл из позовской руки, одновременно поперхивается, одновременно заезжает коленом по столу, одновременно с размаху напарывается на острую реальность происходящего. Ведь одно дело шариться по каким-то там сайтам. Проходить тупые тесты. В задумчивости открывать видео. Ну, подумаешь, кто только в какие голые жопы не тыкал в своей жизни. Другое дело, когда в двоичную систему «твоя голова — тайны твоего айфона» вдруг влезает чей-то третий взгляд. Это делает ситуацию осязаемой. Настоящей. От нее уже не отшутиться. Но даже это было не так нервно. К тому же, телефон тогда успешно спланировал на пол, Поз успешно покрутил пальцем у виска: очередной шастовский заеб. Последнее время их копилось-перекопилось. Антон насупился, натянул капюшон толстовки по самые брови. Отстань, мой телефон, не хочу ничего, все, ну и что, мол, что заеб. Теперь ссыкотно по-другому, когда стоишь-мнешься уже невесть сколько, но знаешь, что спрыгнешь с этого трамплина. От этого сердце колотится втрое сильнее, а с ладоней льет. Но ты точно уверен — сейчас будет полет. — Арс, — говорит он, прокашливается и пробует заново, — Арс. — Мм, — тот что-то в своем телефоне тычет. Так жизнь, блядь, и проходит. А они в коридоре стоят, между прочим, на проходе. — Арсений! — Ну чего тебе? Рядом пробегает их осветитель, и Арсений делает это свое движение — когда вроде ничего такого, просто локоть повернул на полградуса, но экран телефона закрыл максимально, с поправкой на всех человеков, проходящих мимо. От царя и основополагателя этих самых человеков, кстати, так не закрывает. Это Антон давно заметил. С Матвиенко у Арса самое спокойное положение губ, выражение глаз. — Давай отойдем немного, — он тащит его в гримерку, где сейчас никого. Закрывает дверь, Арсений смотрит удивленно. — Ну говори, раз приволок. — Я… — Антон долго репетировал, а сейчас слова подрастерялись. Но он умеет, это его работа, сейчас. Сейчас. — Что-то случилось? — Арсений редко беспокоится искренне. Сейчас это тоже пока — почти дежурное. — Мне кажется, что я, может быть — может быть. — Выдыхает. — Я могу оказаться геем. Секунду не происходит ничего. Антон ментально плюет на то, как выглядит, и зажмуривается. Ему кажется, что белая тишина вот-вот накалится до миллиона градусов по цельсию и он просто сплавится в ней нахрен и утечет в канализацию через плинтуса. Вместо этого она взрывается Арсовым смешком. — Оказаться? — переспрашивает тот. Антон открывает глаза. Арс стоит там же, где стоял, только телефон убрал в карман, и все его внимание теперь — Антоново. А еще он улыбается. — Если ты будешь ржать… — Не буду, — качает головой Арс, и ему посерьезней бы быть, ей-богу, ну зачем так, — а над чем именно я должен ржать, не подскажешь? — Я сказал, — упрямо выпячивает Антон подбородок. Взгляд Арса меняет оттенок. — Умгум. Понял тебя, Шаст. ** Все оказывается на удивление просто — даже слишком. — И что, в этом приложении только мужики? Арс смеется звонко, не закрывается рукой, как обычно, не давит мелодичный звук. Антон обиженно хмыкает, все время-то он предмет насмешек. Но на самом деле, если честно, ему не обидно. Веселить Арсения — давно в его прошивке, и если ее не обновлять, код ловит баги. Но это — секрет. — Ты не передумал? — Нет. — Что тебе нравится? Антон смотрит в колени, вертит кольца, терзает губу, которая и так с остатками задолбавшего герпеса. Что-ему-нравится. — Можно варианты ответа? — А скатать не дать тебе? — язвит, негодяй. Антон думает еще немножко. — Так очень трудно сказать, — признается, — может, пока хуй в рот не возьмешь… — Фу, — морщится Арс. — Какое еще «фу»! — Да самое натуральное. Они смотрят друг на друга и прыскают оба. — Ну давай так, — говорит Арс, снова беря телефон в руку, не свой, между прочим, — возраст укажем хотя бы. Тридцать — сорок? — Ты уже не проходишь тогда, — ляпает Антон. На самом деле, ляпай — не ляпай, происходящее все равно мало напоминает реальность. Они сидят у Антона дома, и вдвоем ищут Антону мужика. Шок-контент, с смс и регистрацией. Арсений поджимает губы. До сорока ему еще… сколько-то. У Антона плохо с датами. — До сорока пяти поставлю. — Ну это уже какие-то дедушки. А вот таким взглядом, наверное, горгоны и убивали. — Ладно, ладно, — он поднимает ладони, сдвигает по-детски брови, — мистер гуру, о великий знаток, делайте, как знаете. — Тебе ищем мальчика, не мне. — А ты… — А у меня есть, — легко говорит, и за этой легкостью — восемь лет их совместных проектов, жизни их общей, на которую Арс делает, уже второй раз, ставку доверия. Антон торопится, чтоб не подвести, кивает: — Понял, хорошо. Давай тогда… просто фотки посмотрим. Арс кивает, отдает ему телефон, но никуда не уходит — нависает над плечом, дышит в ухо, вглядывается внимательно. И спустя секунд десять уже снова сам держит и сам же свайпает: — Этот стремный. Этот тоже. Этот слишком молоденький. Этот тебя раздавит к хуям. Этот выглядит как мальчик для битья. Этот стремный. Этот стремный. — Арс. — Чего? — Вот теперь начинаю сомневаться, что ты кого-то реально склеил. — Это почему это? — смотрите-ка, теперь он оскорблен, и как всегда — в гневе что-то в нем сквозит такое, что Антон забывает закрыть рот, и когда обнаруживает это, то язык уже пересох. Он недовольно сглатывает и поясняет: — Да потому что у тебя не планка, а обшивка МКС. — Дырявая? — Так высоко залетела, что с земли не видно. Арс хмыкает, трет шею. — Жарко тут, — говорит, и рубашку расстегивает. Нахер он вообще в гости ходит в рубашке, вот это вопрос. Ответ, видимо, расположился где-то между его ключиц, по крайней мере, там Антон его ищет. С трудом оторвав взгляд, мямлит: — Арс, у меня секса не было уже полгода, наверное. Арс еще раз хмыкает. Пальцы его неуверенно скользят по экрану. — Вообще, спасибо. Мне здорово повезло, что я не проебался с… с тем, что именно к тебе пришел, — продолжает Антон. — Вот потрахаешься — будешь благодарить. — Фу. — Прям фу? — Да нет, наверное… — Антон с сомнением смотрит на экран. — Иначе зачем все это? Но вот я смотрю сейчас на эти бороды и лысины… — Ну так я тоже не случайно тут капризничаю. — Ты всегда капризничаешь, — выходит слишком нежно, и Антон затыкается. Арс его, в любом случае, игнорирует: — Смотри, вот. Он долистал до какого-то мужика — нет, парня, с темными глазами и красивыми вьющимися волосами. Антон смотрит недоверчиво — типа норм, но это же просто чужое лицо. Ничто нигде не шевелится. — Ты представь порно, ты бы ткнул в ролик с ним? — спрашивает Арс таким тоном, как будто состав заказа в самокат уточняет. С другой стороны, а что еще делать Антону, у которого, видите ли, не шевелится. Он послушно представляет. — Допустим. — Вот и славно, — Арс смахивает вправо, приложение сразу радостно тренькает. Наверное, будь он один, он бы пересрал, но почему-то тот факт, что рядом Арс, убирает все напряжение момента, — мэтч. — И что теперь? Как с девчонкой? Кофе? Уточек кормить? Что? Арс смотрит на него с сомнением: — Ну тут зависит от. Вообще… знаешь, нет. — Что — нет? Арсений хмурится, явно что-то прикидывает у себя в голове. — Не надо тебе одному ходить, еще и не пойми куда. Ты испугаешься, все перепутаешь, тебя наверняка узнают, нагородишь чуши какой-нибудь… — Еще ногу сломаю, да? Арс, ну спасибо за этот мотивейшн ток, конечно, ты просто лучший… — Пойдем вместе, — заявляет безапелляционно. — Чего? — Я, Максим, ты и твой мальчик. — Да прекрати ты говорить «мальчик», педофилией несет, не могу. И какой еще Максим? Арс улыбается. ** Первый парень оказывается дизастером, даже вспоминать не хочется, быдло и быдло. Второй не приходит в условленное время, и потом тоже не приходит. Антон слегка загоняется, но Арсений с Максимом накидывают его какими-то розовыми коктейлями, и ему быстро становится весело и так. Третий оказывается нормальным, поначалу, но спустя полчаса уже понятно, что скучный. Арс откровенно зевает, пока Антон еще пытается нормально расспрашивать чувака за жизнь. Лавры ведущего и природная долбаная эмпатия не дают Антону посылать собеседников — но ох, чувак возмущается неэкологичностью барной стойки. И ладно бы раз, нет, минут шесть подряд возмущается. Антону хочется пошутить, что в кои-то веки самый душный тут не Арс, но Арс все равно побеждает в этом конкурсе — он просто встает со своего кресла, подходит поближе, наклоняется и говорит «Саша, тебе пора домой». Чувак охуевает, Антон охуевает, только Максим, кажется, не охуевает, потому что, видимо, привык. Антон завидует. Он тоже хочет быть — таким вот, уже привыкшим. Потому что все, конечно, и в обычном окружении знают, что Арс — это Арс (кому токсик, кому сучка, кому сложный человек, кому интроверт, кому не влезай, убьет), но это они ведь любя и со скидками, и вообще все не про то, на самом деле. Ведь здесь, в уютной темноте клуба, куда левых людей, особенно женского пола, не пускают почти совсем, где все дорого, и за вход тоже надо платить, и поэтому контингент безопасный настолько, насколько им в этой стране позволено — здесь дают такого Арсения, какого в нормальной жизни не сыщешь. Арсений одет в невозможные шмотки, вроде похожие на те, что на съемках, но нет, здесь они на самом деле провокационны. Арсений расслабленно хохочет, изящно держит бокал, потягивается, шутит — и все это на коленях у мужика. Тянется к нему носом своим смешным, ласкается — в промежутках между шутками. И это все вот тот самый, красивый с ТНТ, ехидный из Громкого Вопроса, напряженный из Спортивного Инстинкта. Пиздец просто. В первый вечер Антон чуть не захлебывается своим напитком, много раз причем за вечер, к четвертому немножко успокаивается. Сколько бы понадобилось Позу, интересно? Впрочем, Поз — существо флегматичное и циничное, наверное, усмехнулся бы, покачал головой и занялся своими делами. Уж точно не пялился бы на то, как отзывчиво реагирует Арс на мужские ладони на своих бедрах. Как откидывается на чужую шею, как рассеянно трогает ее губами, в благодарность за долитое вино. Антон мельком в который раз оглядывает Максима. Встретил бы его в «наружи» — ни за что бы ничего не подумал. Большой, уютный, веселый мужик. Чем-то на Макара смахивает, только пресса такого у Макара точно никогда не было. Антон бросает унылый взгляд на свой живот и думает — к черту, я тут не за этим. Леонид же пришел ко мне, вот к такому мне. По идее. На фотке Шаст был помладше и постройнее, но, похоже, Леонида и впрямь это не волнует. Он с удовольствием смотрит на него, запросто шутит, виду не подает, что узнал, хотя Антон уже просек шестым чувством, что тот все-таки в курсе, с кем сидит. Но, скорее всего, на уровне «какой-то актер из телека», а не Шастун Антон Андреевич такого-то года и места рождения. Антон не напрягается. Арс рядом вон на диванчике не напрягается — и Антон не будет. Он болтает с Леней, расспрашивает о его собаке, о загородном доме — Антон тоже ведь купил такой недавно, правда, жить там будет, по всей видимости, пока что мама, потому что идея со свадьбой пошла по пизде. Или по хую. Это как посмотреть. Антон не напрягается — но он снова в режиме ведущего. Гостю комфортно в его шоу, ему комфортно с гостем, все темы подхватываются, все шутки обхихикиваются должным образом. Но. В конце шоу гость прощается и уходит, чтобы стать зеленым значком в телефоне. А тут мы, вроде как, не за этим собрались. А мы собрались за тем, чтобы… Несмело — взглядывает на Арсения. Тот не то, что бы прямо слился со своим Максимом. Нет, он вообще ведет себя все эти вечера относительно прилично. На коленях мужских сидит, а откровенного разврата не устраивает. Но сейчас Антон ловит какой-то интимный момент — и в стопятидесятый раз залипает на то, как уверенно знакомая рука сжимает чужой галстук (Максим приехал в этот раз прямо с работы, и сидит в коричневом строгом костюме), как растягивается Арсов рот в улыбке — не в ухмылке даже, нет, это настоящая улыбка, хоть и в чужую шею. Антону видно ее краешек. Антону плохо видно. Антону надо перестать пялиться. — Так что, — бодро говорит Леня, — я ведь правильно понимаю, мы тут экспериментируем? — Да нет, — с досадой говорит Антон, чувствуя прямо физически, как поводья ведущего ускользают из его рук, — нет, я вполне уверен, что я хочу… Улыбающееся симпатичное лицо оказывается вдруг совсем близко. — Можно? — спрашивает Леня. Антон кивает и замирает. Поцелуй оказывается неожиданным. Неожиданно приятным. Он не отличается от поцелуев с девчонками как таковой — он отличается так, как поцелуй с каждым человеком отличается от остальных. Одеколон приятный. Тепло. Губы не слишком настойчивые, они мажут мягко, спрашивая разрешения. Антон на несколько мгновений даже теряется — он ужасно соскучился по тактильности, по ощущениям вот этим самым, когда языком ведут по твоему. Кошкой на задворках сознания пробегает неловкость — во-первых, Арс точно смотрит, во-вторых, да хватит и этого, они тут не одни. И это его первый раз с мужиком. Ну и что? Этого Антон ведь и ждал. Робко открывая вкладки на телефоне. Убирая потихоньку сиськи с действующих героев. Вспоминая подростковые сны, мутные, цветные, жаркие. Снимая зажимы — только не мышечные, а ментальные. Ну можно, Антон, можно. Тебе тридцать с хером лет. У тебя встает вот на это вот. Ничего. Это — ничего. Антон улыбается в поцелуй и чуть подается вперед. Чужая ладонь гладит его по щеке. Ему хочется мурчать. Когда Леня все-таки отстраняется, Антон открывает глаза, глядя поверх его плеча. Оттуда его в упор сносит синим. Он переводит взгляд на лицо напротив, улыбается, ободряюще гладит Леню по колену. Боковое зрение все равно не убить, Арсений там, кажется, не шевелится. — Хочешь еще выпить? — спрашивает Леня мягко. У Антона внутри все и так состоит из шампанского. Ему очень-очень хорошо. Но он все равно кивает, и послушно отдает свой бокал. ** — Пошли танцевать! — тянет Леня. — Опять? — смеется Антон, — я уже всем там ноги оттоптал, миссия выполнена. — Пойдем со мной, — предлагает Арс. Сегодня он в водолазке винного цвета, Максим все время об нее электризует волосы, в итоге его прическа похожа на воронье гнездо. — Антон, посидишь? — уточняет Леня. Антон продолжает улыбаться. Эти маленькие знаки внимания, они приятны, он собирает их, как конфетки, которые потом можно грызть на ночь. Леня заботливый. Он не выше Антона, но шире, крепче, ему можно уткнуться в плечо, его можно потискать за бока, не боясь оставить синяков, можно поднырнуть ему под руку и так валяться на диванчике. Наверное, они круто смотрятся друг с другом — в мире, где такое говорят про двух мужиков. Антон не знает уже, что говорят и что не говорят, во внешней-то вселенной. Он — здесь и сейчас. Этих вечеров он ждет теперь больше, чем чего-либо в нынешней жизни. Тут все, чего ему так не хватало раньше — и ему теперь кажется, что все последние годы он просто тянул до этого момента. Существовал. Зато теперь… — Немного похоже на наркотик, — говорил он Арсу. Арс загадочно хмыкал. — Ты не представляешь, как прикольно на тебя такого смотреть. — На меня? — терялся Антон. — Конечно. Шаст с губами с вооот такими. Изподмышечки у мужика выглядывает. А губищи такие почему — все правильно, девочки и мальчики, угадали. — Пошел ты, — отпихивался Антон. Он сам себя не очень представлял, не задумывался как выглядит — он просто чувствовал, насколько сильно его отпустило. Исчезла ржавая пружина, которая не давала дышать в полную силу, и остался гелий, Антон — взлетевший к потолку шарик, который обнимают и целуют. Арсений, тем временем, уже вьется на танцполе — тут на него смотреть сплошное удовольствие, и отворачиваться не надо, как хорошо-то, боже мой. — Ты не боишься, что кто-то узнает? — спрашивает Максим. Антон ойкает от неожиданности — тот успел подсесть поближе, и в шуме битов Антон этого не заметил. Он думает мгновение. — Нет. Мне кажется, у нас избирательно все очень со скандалами. Лазарев выступает в Центральной Станции — выступает. Никто его не закэнселил. Не говоря уже про всяких Киркоровых, которые хоть в перьях, хоть в дырьях… — И ты так уверен в себе? — Ну я же с Арсом, — смеется Антон, — если мистер конспирация спокоен, то мне что волноваться? У него все схвачено там, где я не подумал даже, что можно схватить. Максим цокает, то ли одобрительно, то ли не очень, не разберешь. Он тоже смотрит на Арсения и на Леню, которые отплясывают теперь под Гагу. Дэнс, дэнс, дэнс, уиз ер хендс. Антон бы тоже пошел, колено дергается в такт, но он уже выложился на танцполе сегодня по всем своим медвежьим способностям. Арсений с Леней возвращаются — Леня приземляется рядом с Антоном, и тот приветственно тыкается ему носом в плечо. Арсений змеей заползает к Максиму — вот прямо фетиш у него сидеть на коленях, хорошо еще, что и Максим высокий, вообще, компания у них на зависть всем любителям жирафов. Арс хватает свой бокал, допивает его залпом. По Антоновым подсчетам, это уже пятый. Ох, накидался мосье граф, кто его домой понесет? Ну то есть понятно, кто, но это же в наружный страшный мир придется тащить тело. И не домой, нет тут никакого домой, а куда-то. На съемную квартиру. Или к Максу. Наверное, к Максу. Арс разворачивается, тем временем, к этому самому Максу лицом. Прямо около них другая пара мужчин буквально заглатывает друг другу лица — Антон сначала охуевал от такого, но на удивление быстро привык. Ко всем новым нормам привыкаешь, особенно к тем, от которых тепло где-то в селезенке, просто от того что они — нормы. Видимо, решив, что раз рядом творится такое непотребство, то и ему нечего терять, Арсений лижет чужие губы и запускает обе ладони под футболку Максима. Антон отводит взгляд. Ему хорошо там, где он лежит. Ленина ладонь гладит его по коленке, чуть сжимает. Это очень приятно. В сто раз лучше, чем бывало с любой девушкой. Если честно, им давно пора переспать, но Антон что-то медлит. Он боится признаваться в причинах даже себе, но самую основную чует сквозь все барьеры: ему прежде всего хорошо просто тут. С этой сценой, на которой танцуют в серебряных трусах. С этим ведущим с накладной грудью и громадным париком. С этими коктейлями дурацкими, с танцами, с маленькой внутренней Монголией. С мужиками этими всеми незнакомыми, которые высасывают друг другу лица. Арсений уже, видно, тоже нализался, во всех причем смыслах. Он переваливается через ручку дивана и немного — через Леню, и тащит Антона за рукав. — Пойдем танцевать. — Ну Арс, — ему кто-нибудь в жизни отказывал, вообще? Тянет да тянет. — Пойдеееем. Антон снова улыбается, господи, раньше он не знал, что можно столько улыбаться. Пожимает плечами, встает и позволяет утянуть себя снова в гущу вспышек и локтей. Арсений сразу прижимается к нему плотно, ловко, как влитой. Антон смеется, обхватывает его руками, жмет к себе тоже. — Ты такой молодец, — говорит он Арсению на ухо. Точнее, кричит. — Чего? — Ты такой молодец! — Я — да! А почему? — Просто, — Антон умолкает, и крутит его по танцполу — неумело, но от всей души. Кажется, они кого-то роняют. Кажется, Антону уже все равно. ** Они впервые договорились встретиться вдвоем. Без Арсения и Максима, без клубного всякого, без алкоголя. Антон отпирает дверь, запускает Леню в свою квартиру — доверяет, все-таки виделись уже, наверное, с дюжину раз. И знает этот человек про Антона больше, чем друзья детства знают. Антон обнимает его, вдыхает привычный запах. — Ты такой красивый, — говорит Леня. Антон улыбается. В кармане жужжит телефон. — Тебе нужны тапки? — Если они нужны в кровати… — начинает Леня, но тут же обрывает себя, — прости, может, я забегаю вперед. — Нет, — говорит Антон. Телефон снова жужжит. — Не забегаешь. — Пойду помою руки, — Антон показывает, куда идти. Леня исчезает в ванной, там включается вода. Антон только что был расслаблен — он привык, что с Леней всегда все хорошо, но стоит потерять его из виду, как он снова напрягается. — Я никогда не спал с мужчинами, — говорит он в закрытую дверь. — Я догадался, — доносится оттуда сквозь бегущую воду. Телефон снова жужжит, и Антон нервно вынимает его из кармана и кладет лицом вниз на стол. Шум воды стихает, щелкает дверь, и крепкие руки обнимают его сзади. — Ты точно хочешь? — Поцелуй. Леня целует в шею — выучил уже, что Антон это любит. Антон откидывается было назад — но немножко неудобно, он все-таки высоченная шпала. — Сядем куда-нибудь? Антон садится на диван, Леня устраивается рядом и сразу тянется к его губам. Антон в курсе, что он не лишен привлекательности, но обычно не знает, как реагировать на комплименты, кроме как преувеличенной реакцией на камеру или — ну, тихим смешком. Здесь, к счастью, почти все комплименты невербальные. Это то, как нежно перебирают его кудряшки, то, как с удовольствием впиваются в полную нижнюю губу. Телефон жужжит уже со стола. — Я отключу вибро, — бормочет Антон, вставая с дивана и подходя туда. Чтобы отключить что-то, телефон нужно сначала разблокировать — и да, конечно, глаз сразу цепляется за уведомления. Арс, Арс, Арс. Он борется с собой целых две секунды. «Все в порядке?» «Напиши мне потом, ладно». «Антон, все в порядке?» «Не залети там плиз». Пока он читает это, сжимая губы, чтобы не засмеяться, приходит новое: «Что-то мне как-то… не знаю. Ладно. Набери потом». Он отключает виброрежим, потом, подумав, выключает телефон совсем. — Иди сюда, — говорит Леня. ** Арсений в их рабочем офисе — совсем не та картинка, к которой Антон привык за последнее время. Он наряжен в костюм расцветки старого ковролина, на лице его грим, и это-то понятно — впереди съемки рекламного ролика. Антон там не участвует, но Стас попросил его подъехать помочь с озвучкой — проебались какие-то звуковые файлы и надо перезаписать кусок другой рекламы. Что непонятно, так это его выражение лица. И нервная поза. Завидев Антона, он вскакивает и сразу садится обратно, сидящий рядом Поз удивленно смотрит на него: — Ты чего? — Ничего, — отвечает Арсений, не отрывая взгляда от Антона. Тот ухмыляется еле заметно. — Ну тебя и вырядили. — А у тебя что с лицом? — вмешивается, неожиданно, Поз, — не спал, что ли, вообще? Нам целый день тут сидеть, между прочим, и хотелось бы закончить в какие-то обозримые сроки. — Ничего у меня с лицом, и нет, я спал. Ну. Какое-то количество часов. — Вы вдвоем, что ли, тусите? — Дима всегда был чересчур проницателен, соответствовал стереотипу о самом себе — аж бесило иногда. — В последнее время у вас похмелье синхронное, и с радаров пропадаете одновременно. — Да мы просто спим вместе, — немедленно отвечает Антон, — реализуем фанфики, чуть с глаз долой — сразу в съемное шале. — Что такое шале? — спрашивает подошедший Сережа, — это от «шалава»? — Шале-вале, — механически подхватывает Арс, и голос у него тускловатый. Антон начинает беспокоиться. — Шалтай-валтай? — Так, — теперь подошел и Стас, и он явно озабочен деловыми вопросами, уж на глупые каламбурчики точно времени тратить не намерен, — Арсений, тебя уже ждет оператор, Сережа, ты с ним, только через минут пятнадцать, посиди пока. Дима, ты все знаешь, договоры, спроси вот у него, куда он их… Стой! Ах черт, ушел. Ладно, вернется еще. Антон. — Да? — Идем к звуковикам. Только быстро! Там делов на полчаса, но если дорожки не сойдутся в одном месте, придется еще кусок перезаписывать. — Я ничего не понял, но я иду, — соглашается Антон. Он работает. Добросовестно записывает то, что ему велят записывать, хотя к концу часа ему уже кажется, что произносимые им слова потеряли всякий смысл, так много приходится повторять одно и то же. Он молит о перерыве, получает дозволение и вываливается в коридор, к кулеру. Успевает выпить только полстаканчика, как его дергают за талию и — как в самых смешных ромкомах — тащат в ближайшую дверь. — Арс, ну ты охерел? — удивленно говорит он, оказавшись внутри, — смотри, я воду на себя пролил. — Ты почему мне не позвонил? Дверь Арсений захлопнул, и теперь они стоят в полутьме, как придурки. Это комната-закуток для одежды, когда много народу, в нее закидывают куртки и пуховики, а сейчас тут почти ничего нет. В шкаф, можно сказать, затащил меня, думает Антон, и ему смешно. Арсу, похоже, вообще не смешно. — Ну? — Да я ж написал тебе ночью, что все в порядке. Арсений хмурится, бегает по его лицу глазами, как когда-то давно, когда все только начиналось. Антон поднимает руку, трогает его за плечо: — Ну ты чего? — Все нормально было? — спрашивает Арсений хрипло. Антон предполагал, что они придут к этому вопросу, у него заготовлена масса разгонов про с трудом выжившие жопы, про восемь раз за ночь, про то, что драконам он теперь не интересен. Вместо этого он говорит правду: — Ничего не было, Арс. — Чт… — Арсений сбивается, смущается. — Почему? — Не знаю. Не захотелось, — Антон рассматривает его бережно, — мы взрослые люди, можем позволить себе сказать «нет». — Конечно, — говорит Арсений. Он так сбит с толку, что это трогательно. — Ты не расстроился? — Нет. — Хорошо, — шепчет он, прикрывая глаза на мгновение, — хорошо. ** — Пришел все-таки, — кричит Арсений. Он одет в отпадную рубашку, с какими-то кружевами, что ли — они ему идут, как, наверное, не пошли бы никому другому. И штаны в облипочку. И ботинки вишневые. — Вау, вау, — говорит Антон, разводя руками, — где подиум? — Он всегда со мной. А где Леонид? — А где Максим? Антон садится, и они разглядывают друг друга, прищурившись. Сказать можно много всего. Но на привычном диванчике их двое. — Будешь пить? — спрашивает Арс. — Ну раз ты меня позвал, грех отказываться от угощения. О, о, угощение за счет Арсения! Вот он, упущенный каламбур. — Это не упущенный каламбур, а оксюморон, — ворчит Арс, — сам за себя заплатишь. — Господи, надеюсь, ты меня не затем, чтобы склеить сюда позвал — с такими-то заходами… Они смотрят друг другу в глаза, как будто ждут, кто первый отведет взгляд. Но никто не отводит, пока у Антона не начинают болеть веки, и он не принимается тереть их ладонями. — Я за этим позвал, — говорит Арс. Антон отнимает пальцы от глаз. — Да не может быть, — отвечает он так же тихо. Музыка бьет вовсю, но Арс его слышит. По лицу его струятся лучики стробоскопов. Синеву им все равно не перебить — ничего ярче этих глаз в городе нет. Он всегда слышит Антона. А что не услышит — прочтет по губам. И, кстати. — Поцелуй меня, — произносит Антон без единого звука. Арс подается вперед. Fin