Не королева Драмы

—Итан! Прекращай сидеть с таким лицом, будто у тебя на глазах убили всю твою семью, и пошли танцевать, — сказал Дамиано, хватая Итана за обе руки и собираясь утащить его с дивана в дальнем углу арендованного клуба на танцпол.       Вокалист уже успел напиться до состояния "Мне так хорошо, что я буду доставать всех". Обычно, за этой фазой следует фаза "Итан-мать-его-Торкио виноват во всех моих проблемах и я пойду плакаться ему или осуждать его". Видимо, до неё оставались считанные минуты, потому что ответ Торкио, который только что услышал певец, явно не понравился старшему. —Я с тобой никуда не пойду. Отстань от меня. Ты не можешь контролировать всех и все, что тебе не нравится. — Итан совершенно точно не хотел обидеть Давида своими словами, но видимо они уже в который раз были подобраны неправильно.       Они стали слишком часто ругаться за последний год. Нет, это не были крупные ссоры или масштабное игнорирование друг друга целыми днями. Просто мелкие перепалки из-за вредности Дамиано. Сама эта вредность появилась после того, как папарацци сфотографировали барабанщика с его пассией, Лаурой, кажется.       В тот день Дамиано было ужасно отвратительно и больно-больно. Хотелось выковырять себе ту часть мозга, что отвечает за чувства, чайной ложкой, чтобы больше не ощущать эмоций, вообще никаких. Дамиано был влюблен в Итана уже долгих четыре года. Джорджию он любил не больше, чем подругу, собственно, как и она его, но для общества и друзей они оставались прекрасной парой, поэтому никто не мог даже подумать о том, что Давида влечет к драмеру со съёмок клипа Torna a casa. —Я не пытаюсь контролировать никого. Мне просто не нравится, что ты сидишь тут с кислым лицом совершенно один. —А мне не с кем тут общаться, все заняты друг другом, а я увы, мой благоверный Дамиано Давид, занят своими мыслями. Мне не дано такого прекрасного умения контактировать с людьми, как вам троим, поэтому отстань от меня. —Пойди развлекись со своей подружкой. Где же она? Обычно ты безостановочно строчишь ей всегда и везде. Так чего же сейчас ты сидишь такой грустный и не жалуешься своей драгоценной Лауре на то, что твои друзья хотят с тобой развлечься, а ты ведёшь себя, как..как ты! Пора бы прекращать вести себя, как нехочун, и жить нормально жизнью, как все, а не как великий и особенный ты.       Свист. Падение. Треск. Стоп-краны сорвало.       Итан резко встал с дивана, одной рукой притянул Дамиано к себе за грудки черного кроп-топа, а вторую разместил у него на шее, чуть сжимая, указательным пальцем подтолкнув голову старшего вверх, заставив посмотреть себе в глаза. —Не всем быть такими как ты, Дамиа. Не каждый может быть таким красивым, сексуальным, энергичным, иметь кучу фанаток, прекрасную девушку, друзей, влюблять в себя каждого и каждую одной лишь улыбкой! Не всем дано твое обаяние и умение быть центром любой компании. Поэтому будь паинькой, прекрати трахать мой мозг и топтаться по моим чувствам. Я тоже живой человек и я тоже хочу нормального отношения к себе. — Итан оттолкнул парня от себя и поспешил скрыться в толпе людей, направляясь в уборную, чтобы уже там дать волю бушующему урагану эмоций и выпустить весь пар.       Дамиано не понял ровным счётом ничего. Он остался стоять на месте и пытался переварить все произошедшее.       Барабанщик раньше никогда не трогал его во время ссор. Обычно он мог ответить оскорблением и уйти или просто уйти, но он никогда не отвечал фронтмену так, а тем более не взаимодействовал с ним физически.

***

      Дверь в уборную громко хлопнула и сразу же за хлопком последовал всхлип. Торкио опустился на холодный кафель и разрыдался, закрыв лицо руками. Слезы смыли с его щек блёстки, что так усердно подбирала Виктория под его сегодняшний ''тотал блэк", черная водолазка и черные джинсы ничем не отличались от прошлых, но в этот вечер оттенок его одежды просто прекрасно отражал настроение после слов Дамиано.       Дверь опять открылась, и оттуда выглянул Дамиано с видом нашкодившего кота, тихо щелкает замок, и парень собирается умыться, но стоило старшему заметить Торкио и растекшуюся по чужим щекам подводку вперемешку с глиттером он вмиг упал на колени перед возлюбленным и сгреб в объятья, принимаясь шептать извинения и успокаивающие слова. —Почему ты сначала говоришь, а потом думаешь? Мне больно от твоих слов, — тихо говорит Итан спустя какое-то время. Он уже окончательно успокоился и отстранил от себя Дамиано. —Прости меня, просто я не умею проявлять любовь по-другому. Я часто не думаю о чувствах других, потому что я полный мудак, — виновато ответил Давид. Он вполоборота повернулся к тумбочке под раковиной и принялся искать там среди средств личной гигиены салфетки для снятия макияжа, когда они оказались у него в руках, парень аккуратно взял лицо Итана в свои руки и спросил : — Можно? Такое красивое лицо нельзя портить потекшим макияжем.       На вопрос ударник мнительно кивнул, а в его мыслях засел комплимент. Торкио старался не слишком пялиться на Давида, но выходило это плохо, и изящные пальцы, бережно стирающие с лица косметику, действовали негативно-положительно на тело младшего и в груди начинал загораться огонь тепла и любви, а в паху - похоти и возбуждения.       Вскоре Давид закончил приводить Итана в более презентабельный вид, мгновение и его ладони сами легли ударнику на щеки, а губы потянулись к чужим. Каково было удивление вокалиста, когда на его поцелуй стали отвечать, при чем очень активно, стараясь перенять главенство на себя. Руки брюнета по-хозяйски легли на талию старшего и усадили на себя. Шатен, совершенно не противясь, сел на колени к парню и впустил наглый язык, что сразу принялся обводить ровный ряд зубов, к себе в рот.       Тихий стон Давида в поцелуй заставил обоих прекратить терзать губы друг друга и отстраниться. У обоих в глазах шало плясали бесята, у обоих было сбито дыхание и у обоих отключился мозг.       В одно мгновение Итан поднял их на ноги и подтолкнул Давида к раковине, заставляя опереться о нее. —Ты собираешься меня трахнуть? —Да нет, просто член вставлю, кончу и все, по приколу. Я же не о сексе и отношениях с тобой мечтал три года. —Я тоже.       Что значило "Я тоже" Торкио хотел спросить до безумия, но списав это на алкоголь и возбуждение, наклонился к раковине через Давида, сполоснул руки и принялся искать в незакрытом фронтменом ящике презервативы и смазку. Найдя все необходимое, барабанщик увлек старшего в очередной жаркий поцелуй и стал стягивать с них штаны вместе с бельем. Освободив член сегодняшнего любовника из оков белья, Итан взял в руку налитую кровью плоть и стал водить по ней рукой вверх-вниз, распределяя по головке природную смазку. Стон фронтмена утонул в поцелуе, кровь начинала закипать, а язык брюнета, хозяйнячающий в глотке, не давал покоя.       Торкио отстранился от желанных губ, разорвал пакетик смазки и нанес лубрикант на пальцы. Не прекращая движения рукой на чужом достоинстве, Итан поднес смазанные пальцы ко входу и остановился, через зеркало посмотрев на шатена. Младший усмехнулся и аккуратно протолкнул первый палец в расслабленное тело. Давид на это рвано выдохнул откинул голову назад и закусил губу.       Через несколько минут в заднице Дамиано двигались уже три пальца, выбивая из него новые стоны и раз за разом проходясь по набухшему комку нервов внутри. На его шее красовалось несколько засосов, губы припухли от бесконечных поцелуев, волосы взмокли и липли к острым скулам, а глаза закатывались в подступающем оргазме. Но пальцы, как и рука на члене резко пропали, и Дамиано словно протрезвел, он чуть нахмурился и вопросительно посмотрел на любовника через зеркало, на что брюнет улыбнулся своей улыбкой оленёнка Бэмби и чмокнул певца в щеку. —Готов? — Спросил младший, раскатывая по своему пенису презерватив и нанося на него смазку.       Ответом ему послужил уверенный кивок фронтмена. Итан, ухмыльнувшись, в очередной раз поцеловал старшего в губы и стал медленно входить.       Член ощущался скорее странно, чем болезненно. Когда Итан вошёл до конца, Дамиано не смог сдержать громкого стона. Привыкнув, шатен поддался бедрами назад. Парень понимал,что долго он не продержится и, взяв в руку свое возбуждение, стал водить по нему рукой.       Почти сразу после толчка Давида барабанщик стал двигаться в нем. Юноша взял сразу быстрый темп и начал вкалачиваться в податливое нутро, постанывая вокалисту на ухо и смотря на их отражение в зеркале.       Стоны. Имена друг друга. Задушенные вздохи. Все это слетало с уст парней, все, кроме признаний в любви, они оба любили друг друга до скрежета зубов, но оба списали чужие возбуждения на алкоголь и негативные эмоции.       Оргазм накрыл обоих с головой с разницей в пару миллисекунд. Давид излился с именем драмера на губах себе в руку, а Итан - в презерватив, прикусив чужое плечо, чтобы ненароком не сказать "Я люблю тебя".

***

      Парни стояли на улице и курили. Бо́льшая часть людей уже разъехалась по домам. На улице начинало светать, а эти двое все ещё не признались в чувствах. —Твои слова - правда? — Спросил Давид. Парень выкинул окурок в руку и спрятал замёрзшие ладони в карманы пуховика. — Мои - да. Ты мне нравишься четыре года.       Итан чуть приоткрыл рот от удивления, бросил недокуренную сигарету в урну и сгрёб старшего в свои объятия, с напором целуя и тут же отстраняясь. —Это значит да? — Улыбнувшись, спросил Дамиано и обнял барабанщика в ответ. —Конечно. Обещаешь больше не драматизировать и не устраивать сцен? — Торкио тут же отстранился, переплел пальцы с возлюбленным и поцеловал его руку. —Я не драматизирую, я держу тебя за руку.