От слёз до восторга

Когда он в последний раз смотрел на часы, было около трех часов ночи. Тэхен сглотнул накопившуюся во рту слюну, облизал сухие губы и закрыл глаза. Он медленно досчитал до десяти. Мысленно. Потом до двадцати. До тридцати… Это не помогало. В голову лезло слишком много мыслей, мешаясь с цифрами и прыгающими через забор овцами, сбивая бедных кудряшек на полпути. Раз овца… Завтра надо обязательно сделать отчёт. Два овца… Или уже сегодня? Три овца… Нет, если не спал, значит ещё завтра, так? Четыре овца… Торт на ночь гладя был лишним. Пять овца… Я и так уже не влезаю в свои любимые джинсы. Шесть овца… Нужно сесть на диету. Семь овца… И, конечно же, сделать отчёт. А то меня точно уволят! Чонгук, громко сопящий рядом из-за заложенного носа, причмокнул губами, переворачиваясь на бок, становясь к Киму все ближе и ближе. Ещё немного и он окончательно врастёт в стенку. Тэхен постарался отвоевать себе ещё хотя бы чуть-чуть места, оттолкнув Чона бедром, но попытка не увенчалась успехом. Было неудобно. Вздохнув, Ким снова открыл глаза. Потолок был все таким же, как и десять минут назад. Белым. В груди отчего-то скребло. Непонятно откуда взявшаяся пустота поглощала его изнутри, при этом не давая расслабиться. Она держала парня в напряжении, заставляя мозги работать, а мышцы напрягаться. День прошёл будто бы мимо. Что он вообще сделал за прошедшие сутки? Что полезного для себя? Или других? Что важного произошло с ним за прошедшую неделю? Месяц? Год? Все казалось бессмысленным и тусклым. Вот другие! Они — живут. А Тэхен… Тэхен будто бы существует. Для чьего-то фона и только. Ким неприятно поморщился, убирая с лица отросшие волосы. Ещё и эта глупая ссора с Чимином несколько дней назад. Ну, не то чтобы ссора. Так, ерунда. Наверное Пак даже и не принял все это всерьёз. Или принял? Боже, зачем Тэхен вообще полез к нему со своими советами. Нашёлся тут тоже! Самый умный! Знает как и кому правильно, видите ли. Критикует чужую жизнь, когда со своей собственной разобраться не может. Учит других, когда у самого в сердце дыра. И ведь он правда по-доброму. Из беспокойства и только. Потому что волнуется. Дорожит. Но кому от того легче? Делает только хуже. Вот, казалось бы, ты поддержи просто! Скажи: «Я с тобой». Скажи: «Я вижу, как тебе тяжело, но я рядом, если нужен». Скажи: «Ты со всем справишься». И жди, когда позовут. Но нет, Тэхен говорит что-то не подумав, а потом сожалеет. Грызёт себя. Мучает. К чему он вообще об этом сейчас вспомнил? Уже несколько дней прошло! Сказанного не воротишь. Сделанное назад не возьмёшь. И какой толк лежать и рассуждать о том, как нужно было говорить или поступать? У Тэхена нет маховика времени и хогвартского плаща! Ким постарался лечь удобней настолько, насколько это было возможно. Чонгук же, словно почувствовав его шевеление рядом, подполз к парню ещё ближе, окончательно вжимая бедного Тэхена в холодную стену. Ни повернуться, ни руку вытянуть! И так всегда! Ещё и холодно — даже в носках и под одеялом. Чонгук снова открыл окно. А закрывать его себе дороже, потому что он ведь тут же проснётся, и начнётся это бесконечное: «жарко ведь, хён», «дышать нечем». Ещё и в туалет снова хочется… Ким раздражённо шипит в подушку. Да и с Чоном у них в последнее время все как-то не так. Не как раньше. Время вместе всё меньше проводят. И интересы совсем разные стали. И друзья что у Тэхена, что у Чонгука теперь из незнакомых друг с другом компаний. Нет, Тэхен его любит. Конечно же любит. И уверен, что Чонгук его тоже. Но… могут ли отношения держаться только на этом? Сексе, совместной жилплощади и гребаном открытом на распашку окне? Как же холодно, чёрт возьми! Ким поджимает пальцы на ногах. Губы. И дышит. Также медленно, как и считал овец около получаса назад. Раз. Достаточно ли я хорош для него? Два. Не надоел ли я своим друзьям? Так ли я им действительно нужен? Три. Я только и делаю, что обещаю себе начать все «завтра». Учить языки. Заняться спортом. Дочитать книгу. Освоить финансовую грамотность и прыжки с парашютом, чёрт знает зачем. И, конечно же, переделать тысячу дел, что откладываю на «понедельник» пять лет подряд. Тэхен дышит и лишь глубже погружается в темноту. Ему уже двадцать пять. Чёрт возьми, целых двадцать пять. Это же четверть от ста! И половина от пятидесяти! Некоторые в двадцать пять получают медали на олимпиаде, покоряют вершины гор, объезжают полмира автостопом, совершают научные открытия, становятся популярными… А он не может даже заснуть. В детстве он был полон надежд. Полон стремления, мотивации и желаний. Например, он мечтал, что когда станет старше, то придёт в огромную библиотеку и начнёт читать все книги в ней по алфавиту, как в «Тошноте» у Сартра. Это казалось ему безумно крутым. В последний раз он читал что-то, что не инстаграм почти полтора года назад. Чонгук тычется лицом куда-то ему в затылок. Дышит, согревая кожу на загривке своим тёплым дыханием. Тэхен жмурится. По телу бегут мурашки. В последние дни он сам себе омерзителен. Тэхен никогда не был ревнивцем! Боже упаси, он это всегда осуждал. Ведь другой человек, даже горячо любимый тобой, он не твой. И никогда им не будет. Он не вещь, не домашний питомец, не кукла. У тебя могут быть к нему чувства. Но нет над ним прав. Тэхен никогда не запрещал Чонгуку общаться с теми, с кем он хотел. Ровно как Чонгук не запрещал Тэхену заводить новых друзей. Но в последнее время зубы Кима скрипят от злости, и в груди колет. Мерзость. Новые знакомые его парня кажутся ему слишком… непонятными? Чёрт, они ведь даже не делают по отношению к Чонгуку чего-либо странного! Ни флиртуют, ни говорят о Тэхене плохо! Наоборот, улыбаются и приветливо машут рукой. А Киму всё равно это не нравится. Что это? Недоверие? Или неуверенность в самом себе? В любом случае, это проблема только его одного. Тэхена. И он должен с ней разобраться. Потому что огрызаться на Чонгука на ровном месте — это не круто. Чон такого не заслужил. Никто такого не заслужил. Ким приоткрывает один глаз, косясь на электронные часы, что стоят на прикроватной тумбочке, и мысленно материться. Уже пять утра. Злость на себя становится только плотнее и глубже. Завтра ведь!… Или уже сегодня? Неважно. Завтра выходной! И он хотел провести его «вместе». Вдвоём. Уделить внимание их отношениям. Их чувствам. А теперь он проспит до обеда и потом будет сонный, как муха, до вечера! А у Чонгука же, сука, режим. Тот ляжет спать сразу же, как закончатся вечерние вести. Отличный намечается выходной. Тэхен тихонько ворчит, жмуря глаза изо всех сил. В надежде, что так он обязательно сможет заснуть. Но ничего не выходит. Нужно не забыть позвонить родителям. Как только проснётся, так сразу же. Обязательно. Последний их совместный ужин закончился на «так себе» ноте. Тэхен очень хочет сказать им: «Я скучаю». Сказать: «Я люблю вас». Но знает, что даже если и позвонит, то не скажет. Глупость какая. Хочет ведь! Очень, но… словно комок в горле. И не выходит. Не получается. Почему? Он не знает. Может, записаться к психологу? Намджун вроде говорил, что у него есть хороший. Решено, как только проснётся завтра… или сегодня? Неважно. Сразу же позвонит Намджуну. А не слишком ли это будет? Ведь Намджун друг Чонгука, и они с ним не то чтобы часто общались… — Ты перестанешь в конце концов вошкаться? Разрезая тишину спальни, сонно хрипит ему в затылок Чонгук. Тэхен вздрагивает. Косится на часы. Десять минут шестого. — Мне неудобно, отодвинься. Ты меня опять в стену вдавил! Дёрнув плечом, отвечает Тэхен, позабыв обо всё, о чем только что думал. — Если отодвинусь, то ты начнёшь ныть, что тебе холодно. Парирует Чон, но с каждым словом его голос становится тише и медленней. Чонгука засасывает обратно в сон, словно в болото. Парень трется тёплым носом о его, Тэхена, шею. И затягивает его в это болото следом. Тёплое дыхание сзади расслабляет казалось бы закостенелые мышцы. Собственные веки кажутся ему очень тяжёлыми. Так что там нужно обязательно сделать завтра? Сесть на диету, поговорить с Чимином, позвонить родителям, спросить про психолога у Намджуна… Ким зевает. И что-то ещё. Что я ещё должен сделать завтра… или сегодня? Точно! Мелькает в сознании Тэхена перед чёрным небытием. Отчёт. Нужно сделать отчёт. И снится ему огромная библиотека, в которой он, совсем ещё юный, кажется даже одетый в школьную форму, бродит среди полок, вытаскивая книжку за книжкой, читая и возвращая на место. По алфавиту. Прямо как в «Тошноте» у Сартра.