Новый год в большой компании

Свет, подобный лунному, прошел сквозь стволы и превратил траву в серебро. Волшебство из иного мира, чудное, знакомое и долгожданное, пришло к нам. Эльфы вышли на полянку, где мы сидели. Их было много, и это их фигуры источали ясный свет. Голоса, смех, перезвон серебряных бубенчиков. Звезды искрились в длинных волосах, в руках они несли лютни и флейты, и охапки нездешних цветов, принесенных из дальнего далека. Увидев нашу закопченную компанию, эльфы засмеялись. Леголас и Трандуил с возгласами радости устремились к ним. Начались взаимные поклоны и приветствия. - Давно ли вы из… Средиземья, - с внезапной дрожью в голосе спросил король лесных эльфов. - Солнце еще не клонилось к закату, когда мы прошли его тропами и вступили на пути этого мира, - с улыбкой ответил Гилдор, а это был именно он. Леголас и Трандуил переглянулись со странными, грустными улыбками, а Гилдор как будто искал кого-то взглядом. Эльфы обступили нас. Балина оттерли в сторону, но возмущаться гномы не стали. Что-то происходило, пока недоступное моему пониманию. Гилдор вдруг громко и радостно сказал кому-то: - Добрый вечер, принц! Приятно встретить вас здесь! - И я тоже рад вам, Гилдор! – весело откликнулся юный голос. Первокурсник, который не давал мне покоя еще в Хогвартсе, подошел к нам, и свет эльфов озарил его. Внешность его преобразилась. Вместо полушутовского, полувоинственного наряда, фигурку его облекли мягкие складки плаща, блеснул камень в тонком венце. Передо мной теперь стоял эльфийский мальчик, из тех, что преисполненные радости и изумления бродили по бескрайним лесам до того, как этот мир стал миром людей. Эльфы протянули к нему руки. Мальчика теребили, обнимали, совали ему в руки цветы, а он весело смеялся и как будто всех их знал по именам. А что отец? – спросил он. Отец? Мне представился образ величавого короля эльфов, увенчанного короной зеленой листвы, более прекрасной, чем любая корона людей. Лица сделались серьезны, хотя эльфы все еще продолжали улыбаться. Гномы придвинулись поближе, подошли Арагорн и Боромир. Он появился со стороны дороги и вступил на полянку, отведя рукой ветви берез. На нем был костюм, совершенно неподходящий для хождений по лесам, и все же я подумала, что он много времени проводит в дороге. Лицо его было обветрено и загорело под солнцем. Печать спокойствия и глубокого достоинства лежала на нем. Он достал из кармана трубку, но закуривать не стал. Все глубоко поклонились ему. Он обвел взглядом нашу компанию. Элинор сохраняя на лице непринужденное выражение, спряталась за спину Боромира, а тот как-то застеснялся и попытался укрыться за Арагорном. Даже истинный король может на что-то сгодиться. - Отец! – весело воскликнул мальчик и подошел к нему. – Как долго ваши дороги не приводили вас к нам! Он улыбнулся и положил руку на плечо мальчику. Я мысленно перебрала всех сыновей профессора Толкина. Да нет, не может быть, это кто-то другой. Что за новости? Толкин, которого с почтительными поклонами вели король Трандуил, Леголас и Гилдор, прошел на полянку и сел. Яркий огонь сам собой вспыхнул у его ног. - Итак… - сказал он и начал-таки набивать трубку. Видно было, что он сам стесняется. Капитан Хондо Онака, который никогда не упускал случая завести новое знакомство, предупредительно подсунул ему зажигалку. - Ну что ж, - сказал Толкин, несколько раз затянувшись дымом, - не пора ли вам домой? Эльфы закивали, Арагорн подошел поближе, а Торин сложил руки на груди и объявил: - У меня есть условие! - Кажется, догадываюсь, - заметил Толкин. – Кто еще желает бродить, где вздумается, и наживать бессмысленные приключения? Боромир быстро поднял руку. Элинор выглянула из-за его спины и показалась-таки на свет. Руку она тоже подняла. Гномы голосовали единодушно. - Мастер, - от души сказала я, - вы же всегда предупреждали нас, как опасна алчность. Вы учили нас преодолевать стремление к обладанию и отказываться добровольно даже от самых дорогих своему сердце ценностей. Сильмариллы, аркенствон, Кольцо Всевластья. Выпустите из рук то, что держите, и они освободятся, и в них, возможно, придет нечто другое. Толкин улыбнулся и продолжал курить, ни на кого не глядя. - Клиентов силой не удерживают, - вставила Лу, - а создают условия, чтоб им захотелось прийти снова. - Ну а ты что скажешь? – обратился он к мальчику. Тот засмеялся. - Ты же знаешь. Как может быть иначе? Дорогам нет конца! - А кто это? – спросила я. Неожиданно мне ответил сам Толкин: - Мы с Эдит вступили в брак в 1916. Джон родился в 1917, Майкл в 20-м, Кристофер в 24-м и в 29-м Присцилла. Я прикинула: дети рождались с промежутками в три, четыре и пять лет. Следующий должен был бы родиться через шесть лет, в 1935, но вместо этого в октябре 1936 года Толкин отсылает издателю «Хоббита». - Когда Присцилла настолько выросла, что сказки перестали всерьез интересовать ее, я погрузился в печаль. Но со временем печаль как-то поблекла, отодвинулась, и я позабыл о ней. Человек всегда одинок, даже в кругу семьи. Но как-то осенним днем, когда я шел по улице мимо своего дома, солнце светило так ясно, и плющ на стенах был такие багряным, и я вдруг почувствовал, что не один. Кто-то был со мной. Ребенок, который всегда хочет сказок и сам сказка. - Это был я! – со смехом воскликнул мальчик. – Я прихожу и названный! Глаза его вспыхнули радостью и торжеством. Они были голубые, синие, карие, зеленые, золотистые. Волосы его были русые и белокурые, черные, как смоль и рыжие. Над его головой возвышались короны и шлемы, капюшоны странников и шляпы, и даже кошачьи уши. Он был всем, что дарит свободу и счастье - туманным утром в росе и дорожкой в вечернем парке, и в то же время он был чем-то определенным – гением, которые уносит нас в страну фантазий, вкладывает в руку перо, подсказывает, как молниеносно найти выход, если сюжет запутался и зашел в тупик, и каждый раз, прочтя слово «Конец», требует новой истории. Гений пера и клавиши, бумажного листа и монитора, гений слова и фантазии – вот кто был он. Безымянный и такой знакомый, что не нуждался в имени. - Пожалуй, нам пора домой! – весело сказал он и снова стал эльфийским принцем. Он взял за руки профессора Толкина и потянул его за собой. А тот пошел за ним, не оборачиваясь, чтоб снова бродить по дорогам Средиземья, среди его гор и лесов. Средиземье! Оно вдруг встало на свое место, и было огромным и славным, точно я вспомнила не страну, а долгие годы своей собственной жизни. Я помахала им в след, хотела крикнуть слова прощания и не успела. Передо мной материализовался разьяренный Снейп. - Что вы сделали с замком? – прошипел он. – Хогвартс в руинах! Это вам дорого будет стоить. И что вы сделали с детьми!? Сказано было так, точно он их сам приготовить собирался нынче вечером. Одним движением руки Снейп забрал с собой всю толпу школьников и пропал, точно черт в преисподнюю. Я вздохнула. Детям не позавидуешь. После сплошного веселья под властью Боромира Снейп погрузит их в леденящий ад зубрежки. Все-таки бывших пожирателей смерти не бывает. Вокруг уже почти никого не было. На дорожке бесшумно приземлился пиратский корабль. Капитан Хондо Онака любезно предложил Лу подбросить ее до Корусанта. Обезьяноящеры заторопились вверх по сходням. И вот я осталась одна. Костры угасли. Стоял осенний холод и тьма. Небо было укутано тучами. Натыкаясь на пеньки и проваливаясь в ямы, я выбралась на дорогу и пошла домой. На душе было тоскливо и мир вокруг казался чужим. Я отвыкла от одиночества и уже скучала по друзьям. В окнах моего дома сиял свет. Я с изумлением подняла голову. Дверь открылась, едва я поднялась на крыль. Мне открыл Бильбо Бэггинс собственной персоной. Тоска сразу покинула меня. На симпатичном лице пожилого хоббита сияла приветливая и немного смущенная улыбка. Он развел огонь в камне, а с кухни неслись запахи только что испеченных кексов и сладкого пирога. Я вдруг почувствовала страшный голод. Как-никак с самого Хогвартса я ничего не ела, да и там мне досталось не так уж много. - Чайник вот-вот вскипит, - радушно объявил Бильбо, точно это был его собственный дом. - Ничего, что я явился погостить? Бильбо, если бы ты знал, как я рада тебя! – искренне отозвалась я. - Пока тут были какие-то дальние пешие походы и всякие утомительные приключения, я не показывался, - объяснял Бильбо, когда мы пили на кухне чай в уютном свете домашней лампы. – Но сейчас все устроилось так чудесно, что я подумал, не отправиться ли мне в путешествие, но только безо всяких приключений, опасностей и подвигов. Мне бы хотелось повидать море. Ты не могла бы организовать нам тур в страну Харадрим? Говорят, это здесь очень просто. Я пошла за ноутбуком, прикидывая, удастся ли мне уговорить начальство дать мне внеочередной отпуск прямо сейчас, и за кого нас с Бильбо будут принимать в Турции.