Собор великого Барбатоса и не только

Раннее весеннее утро. Солнце, казалось, и вовсе не сходило с небосклона, настолько был прогрет воздух. Зеленые деревья, трава изумрудного цвета, Сидорово озеро. Мелкие птички (и особи побольше) садились на торцы домов, вили гнезда на крышах и просто пели веселые песни, перевод которых был известен только Барбатосу – архонту свободы и покровителю города Мондштат. И все же жители столь провинциального городка не могли обойтись без места служения своему архонту. Благодарные горожане быстро соорудили огромный храм в честь обладателя анемо, именуемый с тех пор и поныне великим собором Барбатоса. Каменные стены с различными гравировками. Витражные окна, собранные словно из тысячи маленьких разноцветных стекол.. Храм можно обсуждать нескончаемое количество времени, но все же пора бы и к сути перейти. В этот самом здании сейчас ведется служба. Монахини звонкими голосами поют литургии, а пришедшие на исповедь внимательно слушают исполнительниц. --Благословенный свет небес не оставит нас в беде, и чтобы не сковал нас бес, молись архонтам в каждом дне.. В конце залы раздается громкий смех. Капитан кавалерии смотрит на свою подругу монахиню, которую монахиней назвать трудно. Ну что это вообще за одежда? Розария и так сделала Барбаре одолжение, одевшись более закрыто, и оставив копье за пределами храма. Девушка была в первую очередь той, кто готов постоять за свой любимый город. Она та, кто готов день и ночь защищать мирный сон здешних жителей. А Кэйа все никак не мог перестать смеяться. Подумать только, и это та самая Розария? Та, кто может опустошить бутылку вина за раз, а после и вторую, и третью? А потом и закурить это все? Бедный, скривившийся от смеха капитан кавалерии через пару секунд замирает на мгновенье в страхе. Одним точным движением монахиня незаметно достала небольшой клинок и кинула его, попадая прямо в бетонную стену в паре сантиметров от лица синеволосого. А после, уже чуть раздраженным и сдавленным голосом, продолжила петь: -Молись архонтам в каждом дне.. Побледневший насколько это возможно капитан резко начал молиться, нервозно посмеиваясь. -Я м-молюсь, мол-люсь, видишь? – и в подтверждение своим словам он быстро-быстро менял местоположение скрещенных пальцев на своем теле. Зашел, называется, подругу проведать. И проведал и уверовал, как говорится. Розария все продолжала прожигать взглядом своего собутыльника, пока тот, все так же нервно посмеиваясь, подпевал под литургию, совершенно не зная слов. Кэйа точно знает, что Розария ни коим разом не хотела навредить ему. В конце концов, ей же нужно с кем-то по барам шататься. До конца службы еще порядка двух часов, в которые капитан кавалерии усердно помолиться их архонту. *** Как же приятно после нескольких часов церковного пения расслабить горло, обжегши его крепким мондштадтским вином. Сковывающие тело одежды отброшены в сторону, а их место занимают привычные для монахини открытое платье и чулки в крупную сеточку. Она сидит расслабленно, облокотившись спиной на мягкую обивку диванчика таверны господина Дилюка. Кэйа подходит к ней и сразу замечает одну очень важную деталь: монахиня сидит без своего головного убора. -Розария, где твой платок? Девушка посмотрела безразличным взглядом на своего собеседника, что-то обдумывая. -Сам ты платок, а это.. я не знаю, что это, но это точно не платок. Владелец созвездия павлин уселся рядом с девушкой, заливаясь громким смехом. По-свойски притянув не привыкшую к столь тактильным посиделкам монахиню, он начал в сотый раз изучать меню. Ничего нового не добавилось, а потому он лениво отставил его в сторону. Самому вставать не хотелось, он только пригрелся рядом с темноволосой, а потому своеобразной жертвой стал бедный бард. Причем бедный в обоих смыслах. -Хэй, Венти, а ну давай сюда! Долго ждать не пришлось. Анемо архонт тут же подлетел к паре и сел напротив них, мило улыбаясь. -Значит так. Давай неси нам бутылки 4.. Нет, давай все 5. А, тебе же тоже нужно будет.. В общем, бутылок так 6 принеси, а моему любимому брату скажи, что я все оплачу позже. -Ты уверен, что оплатишь? Ладно я у него тут работаю, вон песни пою и на лире играю. У тебя же даже кавалерии нет, капитан кавалерии. Чем ты собрался платить Дилюку? -Не он, так я заплачу, - тут в разговор уже влезла Розария, - в конце концов не просто же так я по всей округе на магов бездны охочусь. Да и в церкви мне платят тоже, пусть немного, но платят же. -Да ты просто мечта, Розария. Эх, будь славен тот день, когда мы встретились с тобой. Я серьезно, как только домой приду, сразу обведу его красным в календаре, - шлепок по загривку. Видимо, монахиня не настроена шутить сегодня. -Не думай, что я закрою глаза на этот долг. Ты вернешь мне все, причем до последней моры. Пока молодые люди спорили, Венти уже успел спеть, принести им вина, поболтать с какой-то девушкой и заверить хозяина таверны, что деньги за это вино он обязательно получит. Бард уселся обратно за стол, поставив на него принесенный алкоголь. -Ну, дорогие мои, за нас с вами, за таверну Дилюка и кошелек капитана кавалерии, хехе. *** Глубокая ночь. Казалось бы, что в это время можно делать, кроме того, чтобы спать? Как оказалось, есть что. Розария на своих высоченных каблуках тащит на себе напившегося обладателя крио глаза бога. Или он ее тащит? В общем, они тащат друг друга. Друг на друге. Достаточно интересная картина, учитывая то, что старший то и дело скатывается монахине куда-то в грудь, а она, как девушка благородная, встрепенется, дабы любопытный нос вернулся хотя бы на ее плечо. Медленно, но верно молодые люди дошли до Пика Буревестника. Громадное поле сесилий тут же встретило друзей чудным, голову кружащим запахом. -Аллилуйя. Дошли, наконец, - плавно (насколько это было возможно) девушка опустила капитана кавалерии на мягкий травяной ковер, еще не остывший, пропитанный мягкими лучами солнца. Сама же она просто присела рядом, вытянув ноги, предварительно сняв ботинки. Кэйа, довольный таким исходом дел, быстро ретировался с земли на коленки монахини, как бы невзначай потираясь щекой об оголенное бедро. -А знаешь, Розария, я тебя.. – и все. Капитан не успел договорить, проваливаясь в приятную дымку сна. Н-да. Надо же было настолько налакаться. Понимающая девушка слегка улыбнулась, запуская холодные кисти рук в мягкие юношеские волосы. Замерзнет же, каким бы не было теплое солнце, и как бы оно не прогревало воздух, ночь все же брала свое, наполняя атмосферу прохладой. Стянув с себя своеобразный кардиган, она укрыла им горе-пьяницу. -И я тебя тоже, Кэйа. Звездное небо огромным шатром укрыло небо, оставляя в приоритете луну, что отражалась в огромном море. На Пике Буревестника сейчас сидела монахиня, напевая своему спящему другу известные одной лишь ей мотивы. И пусть капитан кавалерии сейчас находился в глубоком сне, сквозь негу дремы он слышал те самые мелодии, которые Розария посвящала лишь ему. Никто из них – а кавалерист тем более- не знал, что сейчас они здесь не одни. Анемо архонт подхватывал умиротворенные мелодичные напевы монахини и уносил их в далекие земли Ли Юэ, пока сам наблюдал за этой картиной. И все же хорошо они смотрятся вместе.