Починить луну

      Маленькая девочка сидит у приоткрытой двери, в комнату проникает тонкая полоска света, но это лишь один из источников освещения. Ночник светит возле кровати, лампа висит над ней, даже под кроватью мерцает свет.       Девочка прижимается носом к коленям и сдерживает слёзы. Ей не разрешено плакать, иначе будет ещё хуже. Она не хочет расстраивать маму, и отец опять будет ругать, как только узнает о слезах.       Но как тогда выражать свою боль?       Девчушка чешет свою руку до появления красных полос и отметин. Теперь плакать не так хотелось, ведь боль была только в руке.       Жаль, что в таком раннем возрасте ей пришлось осознать, что эмоции следует скрывать.       От нового крика она вздрогнула, сжала глаза, и слёзы наконец покатились. Потому что она знала, что кричат из-за неё. Эти ссоры из-за неё уже продолжались вторую неделю.       — Жена должна спать в одной кровати с мужем, а не с детьми! — голос отца, раздражённый, взорвался в крике.       Девочка на мгновение задумалась: как её брат может так спокойно спать и не слышать этого?       — Сбавь голос, ты пугаешь детей, — грубо процедила Латона. — И, вероятно, соседей.       — Ты думаешь, я глупец, Латона?       — Ты сам себя выставляешь глупцом. Ты отлично знаешь, что у нашей дочери проблемы.       — Проблемы в десять лет? — отец, кажется, усмехнулся. — Когда мне было пять, мой отец запирал меня на чердаке, чтобы я задумался над своим поведением. Видишь, вырос здоровым мужчиной. Андреа делает всё это, чтобы нас разобщить!       Андреа пискнула, но вовремя прикусила губу. Как… как может её папа говорить такое?       — Ты в своём уме? Андреа — маленький ребёнок, ей сильно досталось. Вместо того чтобы отвести её к психологу, ты выкручиваешься и сам раздуваешь проблему. Ты можешь и один поспать.       — Почему мне приходится спать одному, когда у меня есть жена? Лата, ты знаешь, почему я против всех этих психотерапевтов. Это же позор для меня. Какие мысли у людей в офисе возникнут? Начнутся сплетни, что у начальника дочь психопатка.       Послышался шлепок. Андреа снова сжалась у стены. По-хорошему, ей бы в кровать, под одеяло. Если кто увидит её на полу у двери, будет ещё хуже. Ведь она не должна слышать этот разговор, но она не привыкла прятаться. Ей следует помочь маме. Хоть Латона и не любила, когда она вмешивается в их разборки, но Андреа не может по-другому. Сейчас она немного подождёт и обязательно встанет на её защиту.       — Латона, ты перегибаешь палку.       — Это ты перегибаешь палку. Завтра утром я записываю Андрею к психологу, и если понадобится, мы уедем от тебя. Пока ты не поймёшь, что для тебя важнее: твой имидж или семья.       С этими словами мама, кажется, направилась в комнату. Андрея тут же поднялась с пола и бросилась к кровати. Ноги болели, ужасно затекли. Как только она упала на кровать, мама вошла в комнату и закрыла дверь. Видимо, было ясно, что только что делала Андрея.       — Прости, — она сразу прошептала, потому что нет смысла отрицать.       — Это ты нас прости, Рея, — Латона села на край кровати и погладила светлые волосы дочери.       — Папа… Он больше меня не любит, да? — горло сжалось от тяжести. Даже думать об этом было больно, не то, чтобы говорить вслух. Но Андреа всегда это понимала. Папа всегда относился к ней холоднее, чем к брату. Всегда находил повод придираться, требовал больше. Но почему? Что такого она сделала?       — Нет, любит, конечно, — мама легла рядом, накрыв их обоих одеялом. — Как ты себя чувствуешь?       — Меня всё ещё мучают кошмары. Пожалуйста, оставайся со мной.       — Никуда не уйду.       Андреа крепко прижалась к маме. Всё будет хорошо, мама рядом. Они не одни.       — Это правда, что со мной что-то не так? — прошептала она маме в шею.       — Ты что, конечно, нет, — Латона ласково провела рукой по волосам дочери.       — Но папа так сказал… и со мной точно не всё хорошо, у Тома ведь нет па… панических… припадков… ну, этих атак.       — Папа иногда бывает глупым, а ты просто… заболела. Это как простуда, только лечится не лекарствами. Завтра я запишу тебя к хорошему врачу, который нам поможет.       — Ладно, — Андреа крепче прижалась к маме, закрыла глаза. — Я люблю тебя.       — И я люблю тебя, — Латона чуть-чуть отодвинулась, но, только чтобы поцеловать дочь. — Рассказать тебе сказку?       Андреа энергично кивнула. Конечно, она хотела услышать сказку. После сказок кошмары ей не снились.       Мама начала свой рассказ о храброй девочке, которая спасла Китай. Андреа мечтала, что когда-нибудь и она сможет спасти кого-то, или даже весь Китай. Но для начала ей было бы важно спасти саму себя.

***

      Пробуждение было резким. Кто-то, кажется, её брат, громко рыдал, отец снова что-то кричал, как обычно. Но… не было слышно привычного, ласкового голоса. Где мама?       Андреа открыла глаза, потерла их кулачками. Очевидно, что-то происходило в подъезде. Что там такое случилось и почему Том так надоедливо плачет?       Андреа спустилась на пол, надела тапочки и направилась к входной двери. Вид удивил её: люди в белых халатах стояли со своей тележкой, а люди в синей форме пытались открыть двери лифта.       Андреа осторожно подошла к Тому, положила руку на его плечо. Тот сразу прекратил плакать и повернулся к сестре.       — Что случилось?       — Папа… — Том шмыгнул, — папа сказал… мама застряла в лифте… А лифт… упал… — Том говорил отрывисто, всё ещё всхлипывая от рыданий.       — И что? — Андреа улыбнулась, хотя на самом деле ей хотелось убежать и спрятаться куда-нибудь. — Ну и что теперь? Лифт упал? Всё будет хорошо. Маму достанут, и пойдём завтракать.       — Правда?       — Да. Что с мамой может случиться? Это же мама.       Андреа перевела взгляд на «дядей» в синей форме. Они, наконец, распахнули двери лифта. Сердце забилось быстрее.       — Ну что там, чёрт возьми? — папа вышел вперёд, подошёл прямо к этим людям.       — Её… Придавило, — один из них кивнул в лифт. — Нужно спуститься на первый этаж и достать тело. Вероятность, что она жива… её нет. Простите.       Отец громко закричал, так что в ушах зазвенело. Андреа почувствовала себя словно в каком-то шарике, будто она наблюдает со стороны, как если бы это происходило не с ней.       Люди бегали, метались, отец тоже носился среди них и кричал, но Андреа не слышала, что именно. В её ушах звучали слова: «Вероятность, что она жива… её нет». И хотя Андреа не до конца понимала, что значит «вероятность», она чувствовала, что это точно нехорошо.       — Сиди тут, — бросила она брату и побежала вниз, на первый этаж.       Хотелось увидеть лично, что мама жива, что она в порядке. Ведь она обещала быть рядом.       Когда Андреа спустилась, лифт уже был открыт, а на «тележке» лежал кто-то, завёрнутый в белое одеяло. Никто не смотрел, все стояли возле папы. Но Андреа нигде не видела мамы. И кто лежит на этой тележке? Может быть… она лежит? Мама ударилась, и теперь её повезут к доктору? Андреа должна убедиться.       Она осторожно стянула простынь с лица и тут же упала на пол. На неё глядело изуродованное лицо мамы.       Этот образ, этот страшный образ отпечатался в её сознании, вытесняя всё. Андреа закрыла глаза, но этот образ никуда не исчезал. Когда она снова открыла глаза, он был перед ней.       — Нет… Нет! Мама!       Андреа закричала, тут же привлекая внимание.       — Нет! Ты обещала! — Андреа вцепилась в руку мамы, холодную. Она продолжила кричать: — Ты обещала быть рядом, не уходи, мама! Я же тебя люблю, не уходи, нет! Ты поэтому ушла?..       Кто-то начал оттаскивать её. Андреа не сопротивлялась. Маму придавило лифтом. Она умерла в лифте. В тёмном, страшном лифте. Одна, без света. Андреа понимала, как страшно ей было бы умереть так же. Почему она не была рядом с мамой? Ей тоже было так же страшно!       Воздух вдруг закончился, в глазах стало темнеть. Кажется, Андреа упала на пол. Она ощущала, что вся дрожит, но ей не было холодно. Ей было страшно. Как будто она снова в том лифте, совсем одна. Но ведь мамы больше нет, значит, она и так одна.       Кто-то вонзил ей что-то, она ощущала. Мама бы дала ей специальную таблетку и рассказала сказку. Но её больше нет.       Глаза закрылись. Хотя Андреа не уверена, что она вообще видит что-либо, кроме темноты. Кроме того ужасного чувства. И погружаясь в тьму, она снова оказалась там.

***

      После смерти мамы, конечно же, вся жизнь переменилась. Андреа помнила, как папа всего раз сводил её к психологу, а дальше… забил. И то сводил, потому что врачи настоятельно рекомендовали. Из этой школы её, конечно, перевели, так же как и Тома. Этим раньше занималась мама после того, что случилось с Андреа. Закончил уже папа, но и в этой новой школе не стало лучше. Андреа не общалась ни с кем. Вообще теперь не верила в дружбу, но никто с ней подружиться и не пытался.       Кошмары не прекратились. Вот только теперь Андреа справлялась с ними сама. С помощью таблеток и мягких игрушек.       Первые месяцы после трагедии были самыми тяжёлыми. Андреа буквально перестала спать, потому что каждый раз она оказывалась то в кладовке, то в лифте вместе с мамой. Она говорила «я люблю тебя», и лифт падал, а лицо мамы становилось таким, каким она видела его в последний раз. Поэтому папа и отвёл её к психологу. Милая женщина посоветовала рисовать и рассказывать игрушкам, что её тревожит. На следующем приёме она посоветовала рассказать что-то ещё, но следующего приёма так и не было.       Андреа действительно стала рисовать, но не страшные образы, как советовала та женщина, а милые, весёлые рисунки, где всё хорошо. Рисовать те ужасы было… невозможно. Андреа начинала плакать, воздух снова исчезал. Снова начиналась паническая атака. Пришлось научиться выговаривать это слово.       Игрушкам Андреа тоже ничего не говорила. Игрушки испугаются. И вообще, они не вечны. Андреа расскажет им всё, а потом папа выкинет их на мусорку. И снова Андреа останется одна. Только зря поделилась секретом.       После посещения психолога она стала хоть немного спать. Папа напугал белой комнатой без никого. Белый цвет тоже вызывал у неё тревогу. Любое место, где не было никого, вызывало у неё страх. Поэтому Андреа стала спать. Когда кошмары преследовали её, она принимала таблетку, которую давала мама, и рассказывала игрушке сказку про ту самую девушку, что спасла Китай. Андреа была решительна: она тоже хочет стать тем, кто спасает других. И себя.       Со временем кошмаров становилось меньше. А вот панических атак меньше не стало. И тут Андреа снова делала, как мама — принимала таблетку и бормотала игрушкам, что всё будет хорошо. Успокаивала их. Им, наверное, страшно видеть Андреа в таком состоянии, но она ничего, справится. И Тома пугать не хотелось.       Том теперь ни на шаг не отходил от Андреа, даже с папой перестал общаться. Общаться так, как раньше. А папе, наверное, было всё равно.       Прошло два года, и отец привёл в дом какую-то женщину, объявив, что теперь она его жена.       После трагедии Андреа всё чаще ссорилась с отцом. Теперь за неё никто не заступится, кроме неё самой. Сначала Андреа плакала после ссор, но сейчас, натренировавшись за два года, она больше не плачет. Ей вообще всё равно. Она записалась на лёгкую атлетику, почти не бывает дома. И плевать, какую жену отец привёл. Это его жизнь.       Сначала эта женщина как-то не особо общалась ни с Андреа, ни с Томом. Но спустя год совместной жизни, похоже, она почувствовала себя хозяйкой и начала придираться к Андреа. Хотя Андреа и сама умела себя защищать, ей было приятно, что Том вступался за неё. Но только не перед отцом. Том отца боялся, а Андреа — нет. Только не его.       Когда Андреа перешла в восьмой класс, твёрдо решила, что станет полицейским. Она всё чаще посещала тренировки, активно участвовала в соревнованиях и начала изучать законы. Благодаря этим занятиям, панические атаки стали реже появляться, а кошмары — ещё реже, чем раньше.       Так и проходила её жизнь до двенадцатого класса: тренировки, школа, книги, ссоры с отцом и его женой Гертрудой, подработка на выходных. Иногда Андреа удавалось прогуляться с Томом, но только когда он был один, а не со своими, как он говорил, «людьми, с которыми общаюсь». В свободное время Том делился с Андреа всякими конспирологическими теориями и рассказывал забавные исторические факты. Он мечтал стать видеоблогером, но отец, безусловно, не одобрил бы такого выбора.       В один вечер Андреа, как всегда, направилась на тренировку, но тренер не пустил её. Оказалось, что Андреа больше не занимается здесь, так как отец забрал все её документы. Андреа бросилась домой, в надежде застать отца. И она застала его.       — Зачем ты сделал это? — Андреа сжала руки в кулаки и встала прямо перед отцом, который разговаривал о чём-то с Томом, сидя на диване.       — Что случилось? — он поднялся на ноги и встретился взглядом с Андреа. Хотя «встретился взглядом» — не совсем точное описание. Отец был намного выше и смотрел на неё всегда свысока. Но Андреа была уверена, дело не только в росте.       — Зачем ты забрал мои документы с лёгкой атлетики?       — Потому что ты туда больше не ходишь.       — Что? Кто так решил?       — Я решил, — отец смерил её высокомерным взглядом. — Тебе уже восемнадцать лет, хватит страдать этой ерудой. Ты, как старший наследник, должна готовиться к тому, чтобы занять моё место в офисе. Хотя я бы предпочёл Тома. Я уже подал твои документы в Стэнфордский университет на факультет менеджмента. Как только окончишь школу, пойдёшь туда.       — Нет! — Андреа крепче сжала руки в кулаки. — Какое у тебя право решать за меня?       — Я твой отец! Как я сказал, так и будет, — с этими словами отец направился в свой кабинет, как бы показывая, что разговор окончен.       — Нет, не будет. После того как я окончу школу, ты не сможешь за меня решать.       — Ошибаешься, — отец обернулся к ней.       — Ты ошибаешься.       Всё произошло быстрее, чем Андреа успела осознать: в два шага отец оказался перед ней, замахнулся… Но рука так и не коснулась её щеки. Том вовремя поймал.       Андреа почувствовала, как её желудок провалился вниз. Взгляд отца тоже выражал шок.       — Том? — отец, казалось, позабыл уже об Андрее, настолько его удивил поступок сына.       — Не смей, — Том оттолкнул его руку. — Я не могу идти против тебя, но поднять руку на мою сестру, я не позволю.       Отец нахмурился и опустил руку. В доме установилось молчание. Всего на пару минут, но казалось, что прошла вечность.       — Плевать. Том займёт моё место через два года. А ты, — он указал на Андрею, — ничего не получишь из наследства.       — Плевать, — Андреа буквально выплюнула эти слова ему в лицо. — Я ухожу.       — Куда ты собираешься?       — От тебя подальше, — с этими словами Андреа направилась к своей комнате. — Я столько лет терпела твои упрёки, но их ещё можно было вытерпеть. Я терпела твою Гертруду, я закрывала глаза на то, как ты заставляешь Тома учить все твои рабочие штуки, которые ему неинтересны, но то, что ты сделал сегодня — это предел. Мечту ты разрушишь не сможешь.       Быстрыми, резкими движениями Андреа закидывала в сумку всё самое необходимое, всё, что было куплено на её собственные деньги.       — О чём бы ты там ни мечтала, у тебя не получится. Без денег ты — никто. А денег ты не получишь.       Игнорируя слова отца, Андрея уже надевала обувь в коридоре.       — Выйдешь за порог этой квартиры — считай, ты больше мне не дочь. Сирота без семьи, которая ничего не добьется.       На последних словах Андреа с силой захлопнула дверь.       Андреа знала, что когда-нибудь это произойдёт, она готовилась. Хотела уйти сразу после школы, но планы немного изменились. Андреа многое могла стерпеть, но только не такое. Никто не имеет права отбирать её свободу.       Дойдя до парка, Андреа плюхнулась на скамейку, закрыла глаза, подставляя лицо ветру. Тот ласково щекотал её нос, щёки, играл с волосами. Андреа всю жизнь чувствовала себя одинокой, но именно в этот момент она, наконец, осознала, что теперь она свободна. Восемь лет она терпела ради чего-то… Нет. Не терпела. Просто была ребёнком. Физически была ребёнком, но на деле никогда в жизни не была им. Нужно было заботиться о Томе, о своей жизни. А сейчас… До конца школы осталось три месяца. А потом Андреа поступит в полицейскую академию и сможет помогать людям, как она и всегда мечтала.       Андреа давно знала, что так и случится. Вытащив свой маленький старенький ноутбук, который она купила сама, Андреа принялась искать квартиру в самом бюджетном районе Нью-Йорка.       Спустя тридцать минут она нашла подходящий вариант. Дорога отсюда займёт около двух часов, зато она окажется подальше от этого кошмара. В своей собственной маленькой квартире. Конечно, Тому она сразу же скинула адрес. Андреа была против отца, но не против брата.       Первое время Андреа привыкала жить в уединении. Всегда включала музыку, оставляла свет включенным везде. Решив больше не ходить на тренировки, Андреа устроилась на подработку в кафе и просто бегала по утрам.       Так и прошло два месяца.

***

      Андреа, как и всегда, неспешно возвращалась с подработки. Ей до сих пор не верилось, что она живет в собственной квартире. Как обычно, она поздоровалась с бабушками у подъезда, поднялась пешком на третий этаж и застала Тома у своей двери.       — Том?       — О, привет, — Том спрыгнул со своего чемодана. — Я это… Я ушёл из дома.       Не говоря ни слова, Андреа притянула брата в объятия. Это был просто безумный и невероятно смелый шаг для него. И, конечно, она пустит к себе. Отдаст ему комнату, а сама переедет в зал.       Но как бы Андреа не радовалась за брата, стоя здесь в подъезде и крепко обнимая его, она осознавала: на её плечи снова ложится ответственность. Ответственность за свою жизнь и за жизнь шестнадцатилетнего брата. Она всю жизнь заботилась о нём, разве ей позволено жаловаться?       Но почему-то от прежней свободы не осталось и следа.

***

      Спустя месяц Том и Андреа успешно закончили школу. Андреа, как и планировала, поступила в полицейскую академию, а Том решил идти в колледж после окончания девяти классов. Андреа не оспаривала решение Тома. Ведь они свободны в принятии собственных решений. Запретив Тому что-либо делать, какое у Андреа будет преимущество перед отцом? В конце концов, у них теперь другая жизнь. И всё будет… хорошо?       Прошло пять лет…       

«Лишь в мечтах свободны люди! Всегда так было и так будет».

Общество мёртвых поэтов.