Сердце под водой

Луна уже мягко освещала небо, отражаясь в спокойной глади океана. Ао и отец всё ещё были на охоте — обычно они возвращались под утро, поэтому ужинать мы с Реей решили без них. Я лишь надеялась, что отец не морит сына голодом. — Может, стоило пойти к маме? — тихо спросила Рея, глядя на меня. — Она ведь весь день ела одна. Как думаешь, ей не одиноко? — Одиноко, — ответила я после паузы. — Но она никогда не признается. Ты же знаешь её — упрямая, всегда держится своих принципов. Когда вы с отцом ушли плавать, мы с Ао заходили к ней. Хотели пообедать вместе, а она отказалась. Сказала, что лучше поест одна, чем с семьёй, которая не собралась полностью. “Либо всей семьёй, либо никак”, — её слова. Так что, даже сейчас, смысла идти к ней нет. — Как скажешь, сестра. Приятного аппетита. — И тебе. И тебе, мама... Приятного аппетита. Надеюсь, ты действительно ешь, а не ждёшь отца. Некоторое время мы молча ели, слушая, как море шепчет о берег. Потом я, улыбнувшись, спросила: — Ну и как тебе семья Торук Макто? Рея подняла взгляд, прожёвывая кусочек фрукта. — Сплочённые, хоть и грубоваты друг с другом... Наверное, таков их способ выражать заботу. — Я тоже так думаю, — кивнула я. — Иногда кажется, будто они не понимают друг друга. Особенно Ло’ак и Кири. Кстати... как тебе Ло’ак? Рея едва не подавилась. — Пхкхо-х! Эйва! Ты серьёзно? Кто так спрашивает?! — Я так спрашиваю, — хмыкнула я. — И что в этом такого? Не смущайся, я же твоя сестра, а не кто-то левый. Ну, так что у вас с ним? — Ничего. Наверное… ничего, — пробормотала она, глядя в сторону. — “Наверное”? — усмехнулась я. — Ты пытаешься обмануть себя или меня? Видно же, что между вами что-то есть. Все это замечают. — Просто… я сама не понимаю, что между нами происходит, — вздохнула она. — Когда мы вместе, он часто оказывается рядом, говорит со мной, ждёт, что именно я отвечу. Но я не думаю, что я ему настолько интересна, чтобы проводить время только со мной. Он просто… смотрит. И всё. Не хочу надеяться на то, чего, возможно, никогда не будет. — Ох, Рея... — я положила руку ей на плечо. — Думаю, он просто не из тех, кто выражает чувства словами. Он скорее тот, кто говорит прикосновением, взглядом, присутствием. Мне кажется, он из тех, кто чувствует глубже, чем говорит. Прошла ведь всего неделя. Всё ещё впереди. — Спасибо, сестра. — Всегда пожалуйста. Хотя знаешь, со стороны ты сама не показываешь, что он тебе нравится. Попробуй быть чуть открытее — поддерживай разговор, смотри на него, касайся. Иногда этого достаточно. — Может, ты и права. Я попробую. Мы ещё долго болтали о мелочах, потом прибрались после ужина и устроились на коврике у окна. — Уже почти полночь, — зевнула Рея. — Где они? — Может, задержались. Или устали. Они ведь с самого приезда толком не отдыхали — мы постоянно таскаем их куда-то. Подождём полчаса. Если не вернутся, пойдём спать. Колокольчики у окон есть — зазвенят, если кто-то придёт. — Хорошо. Прошло полчаса. Потом ещё час. Никто не пришёл. Мы легли спать, слегка расстроенные, но с надеждой, что они вернутся ночью. … Звень-звень. Звень-звень. Ах, Эйва… кто это среди ночи звенит? Я уже хотела накрыться с головой, но — стоп. Колокол?! Я резко распахнула глаза. Полусонная, металась взглядом по комнате, пока не подошла к двери. За дверью — никого. Тогда я подошла к окну и, отдёрнув шторы, застыла. Нетейам. Стоял снаружи, освещённый лунным светом. С лёгкой, виноватой улыбкой и приподнятыми бровями. — Разбудил? — тихо спросил он. — А ты как думаешь? — буркнула я, глядя на него с притворным раздражением. Он улыбнулся шире. — Прости. Просто… прогулка всё ещё в силе? — А Ло’ак с тобой? — Нет… На самом деле, — он почесал затылок, — расскажу, если выйдешь. Через окно, знаешь ли, неудобно болтать. — Да ты издеваешься, — я закатила глаза. Он пожал плечами, ухмыльнувшись. — Стой здесь. Сейчас выйду. Я схватила два пледа, сок, фрукты и сложила всё в корзинку. На всякий случай заглянула к Рее — спит. Слава Эйве. Напоследок взглянула в зеркало, поправила волосы, глубоко вдохнула и, убедившись, что выгляжу достойно, тихо вышла к Нетейаму. — Надеюсь, ты ждал меня недолго. — Не дольше, чем ты. — С чего ты уверен, что я тебя ждала? — Сердце подсказывает. Я закатила глаза и сказала: — Да у тебя сердце прям всевидящее око. — Надеюсь, что так и есть, — он посмотрел на большую корзинку в моих руках, нахмурил брови и взял её. — Что ты туда положила? Оно не такое уж и лёгкое. — А ну… дома спит сестра. Нельзя шуметь, разбудим её. Так ещё и увидит, что ты пришёл, а Ло’ак нет — расстроится сильно. Думала, что на пляже посидим. Ночью холодно, захватила плед, на всякий случай положила сок и фруктов побольше — вдруг проголодаемся. — Предусмотрительно. Что сказать, умничка. У меня заострились уши. Он же этого не заметил, да? Пожалуйста, скажи, что не заметил. Но он смотрел в другую сторону — видимо, разглядывал дорогу. Фух, хорошо. — Ну пошли? — я кивнула в знак согласия. По дороге решила построить диалог. — Какое сейчас время? — Около двух. — Ты серьёзно? Почему не пришли, как договаривались? Мы уж подумали, что вы не хотите. Два часа ждали тебя, Ло’ака, Кири… а вас нет. — Дело в том, что Тук проболталась отцу о том, что у нас пока не очень хорошо устроились отношения с Аонунгом, и о том, что он подшучивает над нами. Затем отец начал обвинять меня, говоря, что это я виноват, и мне надо стараться лучше. Он же сын вождя как-никак. Я пытался ему объяснить, но он не стал слушать и просто сказал, чтобы мы шли спать. Я думал, что если не приду, то ты обидишься, и поэтому не спал. Когда все уснули, тихонько вышел из дома и направился сюда. Пытался разбудить Ло’ака, но он начал шуметь и издавать звуки — пришлось оставить его. — Охх, благодарю, что заботишься о моих чувствах. Но я бы не стала обижаться из-за того, что ты не пришёл, если бы ты всё объяснил завтра. — Но я ведь пришёл. Да и вдруг ты бы ночью столько всего накрутила и днём не стала бы слушать меня. Я же не знаю, какая ты. А он это верно подметил. Я быстро обижаюсь — иногда даже по мелочам. И я действительно могла себя накрутить. Но я никак не ответила на его слова. Просто разглядывала дорогу. И вот, мы были у пляжа. Нетейам предложил один плед настелить на песок — ведь ночью земля холодная, а второй положил рядом: если замёрзну — накинуть на себя. Я согласилась. Вытащили из корзинки сок и положили рядом, а саму корзинку с фруктами — посередине. — И часто он так делает? — Кто? — Твой отец. — Что именно? Имеешь в виду наказание? — Почти. Я говорю о том, часто ли он обвиняет тебя в ошибках других? Или же в ситуациях, которые невозможно предотвратить? В случае с Ао — второе. — … — Хочешь, можешь не отвечать. Ты не обяз… — Всегда. Я всю свою жизнь нёс ответственность за младших. Если они что-то вытворяли — виноват я, потому что не уследил. В основном всегда получаю от отца из-за Ло’ака. Ему как-то удаётся делать всё трудным, недоступным. Не слушается и всегда делает всё по-своему, и у него ничего не выходит. Либо же мешается под ногами и всё портит. А отгребаю за это я. Я решаю всё, что он натворил. Я знаю, что он хочет помочь и быть полезным, но он даже не может адекватно принять чужой совет. Из-за напористого характера вечно попадает в неприятности. — Хех, знакомая ситуация. У меня было так же. Всю жизнь отвечала за младших. Возможно, по нынешним им так не скажешь, но в детстве они были теми ещё озорниками — точь-в-точь как Ло’ак. Никогда не слушались. Всегда из-за них получала от родителей. Но однажды мы плавали на илу у пляжа — мне было 12, Ао — 11, а Рее — 9. Они только учились кататься на них. На минутку я вышла из воды — очень хотелось пить. Достала воду из корзинки, выпила, потом захотелось перекусить. Взяла еду, скушала чуть-чуть и обратно положила на место. Всё это время я стояла спиной к пляжу. Думала, что Ао и Рея плавают рядом. Но когда обернулась — их уже не было. Весь пляж обплыла, не смогла их найти. Это значило одно — они уплыли за риф. Я тогда так испугалась. Отправила одного нави доложить отцу. Он пришёл с несколькими и поплыл искать их. Через два часа они вернулись. Ао и Рея были в порядке, говорили отцу, как им было весело. Он взял их на руки и приказал мне идти за ними. Дома меня жёстко отругали. Дети стояли сзади отца и видели всё. Они начали плакать, когда отец замахнулся на меня. В тот день он ударил меня впервые. Они подбежали к отцу в слезах, говоря, чтобы не ругал меня и что будут слушаться. После этого дня они действительно изменились. Между нами окрепло доверие. Ао делает всё, что я ему скажу, но иногда он так опекает меня, будто он старший, а не я. — Я не знал, что твой отец способен бить тебя. Он ведь так гордится тобой. — Я тоже не знала. Тот раз был единственным. Но твой отец тоже гордится тобой. Это видно в его глазах, даже если он не говорит об этом. Может, он не в силах дать вам именно ту отцовскую любовь, которую вы хотите, но он действительно любит вас и готов на всё ради вашей безопасности. Он промолчал. Настала приятная тишина. Ночная прохлада была свежей и лёгкой. Мы молчали около пятнадцати минут. Казалось, будто эту тишину никто не в силах прервать — пока я не сказала: — Что ты думаешь о Ло’аке и Рее? Как о паре, я имею в виду. — Думаю, они очень подходят друг другу. Да и она уж очень запала в душу моему брату. — Рее он тоже нравится. Но её волнует его несерьёзность. Раз она ему нравится — не должен ли он делать какие-то шаги? Она хочет, чтобы они узнавали друг друга, гуляли вместе помимо занятий. Чтобы он был чуть собраннее. Ты можешь как-то сказать ему это? — А что, её это так сильно волнует? И я коротко рассказала ему о том, что произошло на ужине. Он внимательно слушал. В конце кивнул и сказал, что обязательно передаст мои слова. И вот опять наступила тишина. До этого я смотрела на море, на волны. Но в этот раз засмотрелась на него и заметила, что всё его тело покрыто мурашками. — Нетейам, тебе холодно? — Что? Нет. — Не ври. — С чего ты решила, что мне холодно? Мне нормально. — Сердце прошептало, — у него заострились ушки, выделились скулы после услышанного, и он посмотрел на меня. — Не, если серьёзно, я вижу, что твоё тело всё в мурашках. Просто признай, что тебе холодно. — Если я признаю, ты отправишь меня домой, говоря, что я заболею. — Если не хочешь пока домой — можем укрыться под одним пледом. Он большой. Уверена, вместимся. Тебе же холодно. Иди сюда. Я прикрыла его правую сторону пледом, так как он сидел справа от меня. Затем он натянул его побольше, чтобы укрыть себя полностью. И вот так мы сидели очень близко. Настолько, что наши тела касались друг друга. Я чувствовала Нетейама. Теперь мурашки были не только у него. Я думала, что наша посиделка так и закончится в тишине, пока он не сказал: — Знаешь, — тихо сказал он, не отводя взгляда, — если бы я мог остановить время, я бы оставил нас вот так. Под одним пледом. В этой тишине. Сердце забилось сильнее, и я вдруг поняла, что не хочу, чтобы ночь заканчивалась. Что со мной? Почему меня это волнует... Не хочу думать не о чем... Что-то не так... Пока я терзалась в мыслях, Нетейам наблюдал за мной. Повернув лицо ко мне, улыбаясь смотрел как  меняются эмоции на моем лице. Ухмыльнувшись, начал чистый диалог: