Время чудес

Авроры уехали. Стоя у окна в коридоре замка, Нарцисса наблюдала, как взлетают всадники на метлах в направлении Хогсмида, откуда, по-видимому, аппарируют в Министерство. Виновного нашли — им оказался какой-то паренек с того же курса, что и Малфой. Маглорожденный волшебник, безответно влюбленный в девушку и отомстивший ей за отказ. Его служители правопорядка увезли с собой. Парня ждал суд, потом — Азкабан. Нарцисса поплотнее закуталась в мягкую шерстяную шаль, отходя от своего наблюдательного пункта. Все недели, пока велось расследование, лили дожди. Словно сама природа оплакивала безвременную смерть молодой девушки. Люциус не возвращался в школу. До экзаменов оставалась неделя, но его платиновой шевелюры так и не было видно. Что с ним происходило, Нарцисса не знала. Писать ему она не стала, справедливо опасаясь только рассердить его. Да и что она напишет? «Соболезную вам, любезный жених, в потере вашей возлюбленной»? Неизвестность сводила с ума. Что он чувствует? Почему не возвращается? Неужели так все плохо с ним? — Цисси, пора на завтрак, — тонкие бледные руки обвили талию, кудрявая голова легла подбородком на плечо. Белла. Парочку обняла третья сестра — Андромеда, потерлась носиком о плечи сестер и крепко прижалась к ним. Мгновение они стояли, чувствуя поддержку и разливающееся по венам тепло от объятий. Переглянулись с мягкими улыбками и молча отправились в Большой зал. Им и не нужны были слова — сестры, казалось, понимали друг друга на уровне чувств. Прошло больше полугода. Снег замел весь двор Хогвартса, в гулких коридорах гуляли сквозняки. Недавно выросшая Гремучая ива спала под снежным одеялом, сугробы разрезали чистые дорожки, иногда белесые струйки поземки заметали следы, чтобы наутро снова по чистому белому листу были написаны новые истории. Нарцисса так и не видела своего жениха. Матушка написала, что родители увезли его в Дурмстранг для подготовки и сдачи экзаменов. Большой зал заполонили совы — пришло время почты. Перед Нарциссой на стол аккуратно опустился большой ухоженный филин с привязанным к лапке конвертом. «Дорогая мисс Блэк! Приглашаем вас и ваших родителей в субботу в 19.00 на семейный ужин в Малфой-мэнор. С уважением, семья Малфой». Ее сердце забилось. В разгаре обучения, не во время каникул… Это было что-то выходящее за рамки обычного. Филин, получив угощение, мягко оттолкнулся от стола и взмыл в воздух, не ожидая ответа. Верно, прежде чем соглашаться или отказываться, она сначала должна обсудить это с родными. Следом письмо от матери принесла сова Блэков. Как и ожидалось, она писала про ужин, сообщила, что руководство школы откроет ей камин в дом Блэков, чтобы оттуда семья отправилась в Малфой-мэнор. Щеки окрасились румянцем от волнения. Она увидит Люциуса! Как общаться с человеком, который избегал невесту? Который любил другую и оплакивал ее кончину? Эти вопросы занимали ее все оставшееся время до ужина. Когда же она вышла из камина в родительской гостиной, наряженная в элегантную мантию темно-синего цвета, от которой ее глаза блестели сапфировым блеском, то там уже некогда было думать. Ею овладело нервное напряжение. У камина мэнора семейство Блэк встречал Абраксас Малфой. — Пока не начался ужин, я прошу пройти вас в кабинет. От волнения сердце Нарциссы колотилось где-то в горле. Это было не то приветствие, которое обычно использовалось в чистокровных семьях перед ужином. После того, как присутствовавшая в кабинете леди Малфой приняла Непреложный обет о неразглашении, Абраксас уселся в кресло. — Нарцисса, дитя мое. Ты — лучшая невестка, которую только может пожелать семья чистокровного волшебника. И мы сделали все, что от нас зависит, чтобы помолвка между вами с Люциусом не расстроилась. Неужели? Нарцисса похолодела. Но ведь убийцу нашли, разве нет? — И, принимая во внимание случившийся неприятный инцидент, — вкрадчиво продолжил Абраксас, — мы отправили Люциуса в Мунго, он был…нестабилен. Целители рекомендовали Обливиэйт. Поэтому сейчас мы здесь собрались. Малфой отпил огневиски из стоявшего рядом стакана. — Он не помнит о той досадной ошибке, которую тебе, моя дорогая, приходилось наблюдать весь тот учебный год. Он думает, что у вас прекрасные романтические отношения, что последние три месяца провел в Дурмстранге, где через месяц будет сдавать экзамены. Вы, конечно, вели оживленную переписку. Они заменили ему воспоминания! Нарцисса побледнела. Она никогда не была близка с Люциусом. Да, молодые люди общались на званых ужинах, приемах, часто сидели рядом во время семейных трапез, но между ними никогда не было романтики. И как она должна себя вести? Под ложечкой засосало. Нарцисса боялась неправильно сыграть свою роль. Выкинув из головы сомнения относительно морального облика родителей жениха, которые каким-то образом все же устранили «угрозу» помолвке и влезли в разум собственного сына, она, глубоко вздохнув, решительно кивнула. Подумает обо всем позже, одна. Позже будет ненавидеть себя за то, что на смерти другой девушки и осколках чужой любви будет строить семейное счастье. Позже будет рыдать, осознавая, что чувства Люциуса к ней вызваны искусственно, но не в силах отказаться даже от такой взаимности. Сейчас важно было правильно разыграть выпавшую ей карту. Люциус был ей рад. Немного дезориентирован, но при этом очень мило улыбался, поднося для поцелуя тыльную сторону ее руки, в последний момент ловко поворачивая внутренней стороной запястья, чтобы горячо поцеловать нежную кожу. В его глазах горели озорные искры, затемняя радужки. Ее обдало жаром, щеки налились румянцем, по коже побежали мурашки. — Ты очень красива сегодня, Цисси. Так вот каково это — быть любимой Люциусом Малфоем. За ужином он невзначай часто касался ее руки, задевал своим коленом ее, много шутил и смеялся. От неожиданного внимания ее принца кружилась голова, в груди ширились чувства, от чего она едва дышала. Смущенная, растерянная, влюбленная, Нарцисса цеплялась за остатки выдержки, чтобы не расплыться, как растаявший снег под палящим солнцем. После ужина жениха и невесту отправили на прогулку по заснеженному поместью, укрытому белым покрывалом, искрящимся в свете магических огней вдоль расчищенных дорожек. На деревьях налип снег, отчего ветки напоминали огромные медвежьи лапы. Под Согревающими чарами было тепло, и Нарцисса в своей нарядной мантии не ощущала мороза, сковавшего землю. Вдруг раздался хлопок, отчего она инстинктивно прижалась к жениху, и от громкого звука на них сверху упал целый пласт снега. Когда Нарцисса проморгалась, убирая с ресниц налипшие снежинки, то увидела распускающиеся огненные цветы фейерверка. — Я помню, как ты любишь фейерверк, — прошептал Люциус, крепче обнимая невесту, и прикусил мочку уха. Столько объятий и ласк от него Нарцисса не получала за всю свою жизнь. Это пьянило. Единственное, что смущало — она никогда не говорила ему, что любит фейерверки… Его горячие губы скользнули по щеке и поймали ее губы. Первый поцелуй оказался таким романтичным: под вспыхивающими огненными цветами, красиво кружащимися снежинками, опускающимися с неба, в объятиях великолепного блондина, чьи прикосновения будили в ней трепет и тепло внутри. Лишь на задворках сознания царапала мысль, что она украла это все у той девушки, которую он любил…