О нём не заботятся, он не заботится

— Ха-ха! Давай же, пресмыкайся здесь, снизу, жалкий безднов червяк! — Он скорчил гримасу, высунув язык и послав в сторону почти поверженного мага мощную струю воздуха. Тот вскрикнул своим визгливым голосом и отлетел куда-то в сторону, потеряв сознание. Странник довольно окинул взглядом поверженного врага, продолжая висеть в воздухе, затем плавно спустился на землю. Итэр как раз заканчивал расправляться с оставшимися хиличурлами, а значит, очередное поручение можно было считать выполненным. Странник знал, что в предложении Нахиды остаться под её неким попечительством могли быть скрытые мотивы — богиня мудрости без проблем перехитрила бы куклу. Но он не ожидал, что её указание окажется таким... бесполезным. Ему следовало сопровождать Путешественника в Сумеру. С какой целью, Нахида, естественно, толком не объяснила: «Даже соколу порой нужно знать, где найти ветку, на которой он сможет перевести дух, Конэко». И в итоге теперь принявший имя Конэко Скарамучча уже вторую неделю таскался следом за Итэром, помогая тому выполнять мелкие поручения. Конечно, он мог и не соглашаться. Всё-таки рабом Нахиды он не был. Но что-то толкнуло его кивнуть и пойти вслед за Путешественником. Жизнь Итэра, как оказалось была насыщенной. Ночуя в Обители, он с самого утра отправлялся в Гильдию за поручениями, после чего принимался избавлять жителей Сумеру от монстров и помогая кому-нибудь по мелочи. Расправившись с заданиями, получив тем самым порядочное количество моры и других сокровищ, Путешественник легко соглашался на предложение Паймон пойти на прогулку в лес, и остаток дня они проводили, слоняясь на природе в поисках чего-нибудь интересного. Нельзя сказать, что Странник, которому приходилось идти с ними, был против. Леса Сумеру завораживали своей красотой, и в бесцельных странствиях юноша наконец нашёл спокойствие. Сейчас он, увидев, что Итэр закончил, снова поднялся в воздух, в этот раз с целью подразнить уже его. — Хэй, Путешественник! А так слабо? — Он высунул язык, паясничая. Итэр закатил глаза и, скрестив на груди руки, перевёл взгляд на парящего в воздухе Странника. — Может хватит уже выделываться? — Ни за что, — ухмыльнулся он и вдруг закричал. — Осторожно! Путешественник! Всё произошло за долю секунды. Они оба заметили это слишком поздно, чтобы успеть хоть что-то предпринять. Стрела со свистом пронеслась в сторону Итэра и вонзилась ему в живот. Он охнул и согнулся пополам от боли. — Итэр! Итэр, что с тобой, ты в порядке? — в панике запищала Паймон, не понимая, что произошло. Странник посмотрел туда, откуда прилетела стрела. Сидящий на дереве в тени листвы хиличурл снова вскинул арбалет, целясь в Путешественника. — Урод, — процедил Странник. — Умри! Он резко выставил вперёд руку и ударил хиличурла потоком ветра. Монстр с рычанием упал с ветки. Странник с яростью ещё раз ударил по нему, чтобы быть уверенным в том, что он повержен. После чего опустился на землю перед Итэром. Рана оказалась серьёзней, чем он ожидал. Стрела торчала из живота, но, по крайней мере, вряд ли задела внутренние органы, пройдя практически с краю. Паймон пыталась вытащить её из тела Путешественника. — Что ты творишь? — процедил Конэко. — Сначала нужно перенести его в безопасное место и подготовить всё для обработки раны. Если сейчас вытащить стрелу, будет хуже. — Паймон так и собиралась сделать! Ты мне помешал! Итэр, почему мы вообще его с собой таскаем? Помогай, я не хочу, чтобы Итэр меня покидал! — Путешественник? Сознание не теряешь? Не двигайся, — игнорируя Паймон, спрашивал он. — О Архонты, как вообще можно получить такую рану от жалкого хиличурла? Не вздумай помереть, это будет слишком глупо. Итэр засмеялся, но тотчас схватился за живот, сморщившись от боли, за что получил укоризненный взгляд спутника. — Неужели ты переживаешь за меня, Конэко? — Вряд ли Нахиде понравится то, что её любимый дружок ноги протянул. — Отмахнулся Странник. Итэр попытался встать. Но сразу был остановлен недовольным Конэко. — Я же попросил не двигаться, даже это для тебя сложно? — вздохнул тот под виноватым взглядом Путешественника. Затем наклонился и нарочито небрежно подхватил его на руки. — Ничего себе! Паймон и не знала, что ты такой сильный! Даже не поморщился! — удивилась Паймон. — Я кукла, а не человек, не забывай. А ещё не так давно богом был. Странник, прибегнув к силам Глаза бога, помогал себе удерживать Итэра в воздухе в правильном положении. — Конэко, тебе точно... — начал он. — Молчи. Силы не трать. Странник нашёл ближайшую пещеру и, убедившись, что ничего рядом не представляет угрозы, уложил Итэра на траву. Затем снял собственную верхнюю одежду, оставшись в одной майке, и подложил её ему под голову. — Что это? — Путешественник невольно протянул руку к оголённым плечам Конэко. Там были видны следы от давно стëршихся шарниров, данных кукле при рождении. — А ну не прикасайся ко мне! — возмутился тот. — Лучше переносись в Обитель, там наверняка у тебя есть всё необходимое. Паймон тебе поможет. — Паймон не умеет лечить! — А я не имею доступа туда. Выбора нет. Странник, действительно, никогда не был в Обители Итэра. Когда тот уходил спать, он оставался охранять чайник. Потребности во сне он не испытывал, поэтому беспокоить Итэра тоже не представлялось необходимым. — Конэко, — тихо произнёс Путешественник. — Ты можешь пойти с нами. Но если не хочешь... Я и сам справлюсь. — У тебя живот насквозь проткнут, с чем ты можешь справиться? Пойдём. В Обители Странник снова перенёс Итэра и уложил на кровать в одной из комнат. Вооружившись бинтами и какими-никакими медикаментами, он наконец смог обработать рану, вытащив острый наконечник стрелы. — Глубокая. Надо зашить. Вытерпишь? Итэр уверенно кивнул. Конэко взял иглу и осторожно свёл края кожи. Итэр морщился и впивался пальцами в подушку, чтобы не показывать свою боль. Столько лет Скарамучча работал с Дотторе, так что подобные процедуры повторить мог без труда. Но когда Итэр дëргался во время того, как Конэко обрабатывал рану, ему хотелось остановиться. Что-то внутри него пробуждалось при виде такого Путешественника. Сочувствие? Ну, нет, он на это не способен. — Не сдерживайся. Боль для смертных — привычное явление, ведь так? Если хочешь, кричи. Или поплачь. — Да пошёл ты, — прошептал Итэр. Странник закончил и посоветовал ему не вставать с места и не двигаться. — Лучше всего спать. Я пойду прогуляюсь. Послышался хлопок двери, и Итэр сразу же потерял сознание. Во сне он брёл в полной темноте, пока не увидел светлый силуэт. — Нахида? — Путешественник, я осведомлена о случившемся, — произнесла Дендро Архонт, поворачиваясь к нему лицом. — Соболезную. Но, думаю, это не первое твоё ранение, так что ты знаешь, что делать. Итэр кивнул. Рассказывать ли про Скарамуччу? — Конэко помог тебе, так ведь? Признаться, я не предполагала, что он может так поступить сейчас. — Предполагала? — Его путь к исцелению не будет коротким. — Она нахмурилась. — Слишком многое ему пришлось пережить. Но теперь он пытается стать новым человеком. Посуди, стал бы Скарамучча помогать раненому? Конэко стал бы. Но, как я уже сказала, я рассчитывала, что на подобные поступки он будет способен не сразу. В любом случае это радует. Помнишь сказку про котёнка? Вскоре котёнок превратится в сильного зверя, но для этого он должен научиться жить среди других зверей. Отчасти поэтому я и отправила Конэко путешествовать с тобой. Ему это пойдёт на пользу. Итэр внимательно слушал. Во сне рана не досаждала, но он знал, что при пробуждении ощущения приятными не будут, поэтому старался оттянуть этот момент. — Что значит «отчасти»? — поинтересовался он. — Какими были другие причины? Нахида загадочно улыбнулась: — Ох, это лишь мои догадки, не бери в голову. Когда Странник вернулся в дом с какой-то сумкой в руках, на него налетела Паймон. — Шляпка, нужна твоя помощь! — Неужели Путешественник придумывал мне имя лишь для того, чтобы ты называла меня Шляпкой? — нахмурился он. — Да! Короче... Итэру нужна еда, чтобы быстрее восстановиться. Но, тут такое дело... Паймон всё съела, и остался последний закатник... — она виновато опустила глаза. — Летающая нечисть... Могла бы подумать о друге. — Я думала! Правда! А мой желудок думал, что хочет кушать? Неужели Итэр теперь умрёт из-за меня? Что делать, Конэ-эко... — закричала Паймон. — Тихо, — шикнул Странник. — Хочешь его разбудить? Я что-нибудь придумаю, только заткнись. Он снова ушёл и вернулся через некоторое время, держа в руках новый свёрток. — Люди... Ваши потребности в еде так жалки. Он уверенно вошёл на кухню и выложил содержимое свëртка в котелок. Вскоре дом наполнился чудесными ароматами, способными возбудить аппетит у кого угодно. Паймон появилась на кухне как раз тогда, когда Странник заканчивал. — Пахнет так здорово! — заверила она. — Так ты ещё и готовить умеешь? — Итэр всё ещё спит? Уже полдня прошло. — Спит. Но если ты принесëшь ему эту прекрасную еду, уверена, он проснётся. А можно Паймон попробовать? — И не вздумай. — Странник погрозил ей ложкой и с миской, наполненной куриным бульоном, которым часто кормили солдат в госпиталях Фатуи, отправился в комнату Итэра. В другой руке он нёс лекарства, купленные им в Сумеру. Путешественник спал, и лицо его было спокойно, несмотря на то, что ему определённо было очень больно. Наверняка, опять Нахида старается. Как мило. Странник поставил миску возле кровати Итэра и замер. Его ресницы подрагивали, а грудь мерно вздымалась, накрытая простынëй. Прядь волос из чёлки лезла в лицо, неприятно щекоча. Странник, не отдавая себе отчёта, осторожно протянул руку и поправил его волосы. Кукольные пальцы обдало горячим дыханием. Интересно. Так давно он не прикасался к людям. Последним, кажется, был Нива. Воспоминания о прошлом заставили несуществующее сердце дрогнуть, а ладонь резко дëрнуться, несильно шлёпнув Итэра по щеке, и сжаться в кулак. От этого движения он проснулся и удивлённо уставился на Конэко. Тёмные безжизненные глаза Странника встретились с огромными медовыми глазами Путешественника. — Что ты делаешь? — Еду с лекарствами принёс. — А избиваешь меня в качестве платы? — усмехнулся Итэр. — Разумеется. На самом деле я планировал тебя убить и отправиться обратно в Снежную. — Да, так я и подумал. Странник кивнул на миску: — Ешь. Тебе нужно набираться сил, чтобы быстрее восстановиться. Так приходится делать смертным. — Да, такие уж они жалкие. Конэко ненадолго замолчал, а потом усмехнулся. — Вот как? Интересно. Я подозревал, что прославленный Путешественник — не обычный человек, — не задавая вопроса, он выразительно посмотрел на Итэра. Тот улыбнулся. — Сейчас мне придётся использовать методы жалких смертных. Давай сюда еду. Итэр приподнялся на кровати и попробовал бульон. После первой ложки супа он сразу скривился. — Ну, есть можно. — Я бы хотел выплеснуть тебе это в лицо, да только мне лень обрабатывать тебе ещё и ожоги. — Безвкусно, не хватает соли, специй, разве нет? Но тот факт, что ты меня кормишь, мне нравится. Где готовить учился? — Татарасуна. Лагеря Фатуи. Точные координаты нужны? Итэр покачал головой и с обречённым выражением лица принялся за еду. Бульон, действительно, оказался пресным, но только по такому рецепту готовили солдатам. Скарамучча запомнил его ещё в самые первые месяцы пребывания в Фатуи. — Больным всегда дают пресный бульон. Если хочешь подольше лежать овощем, могу и торт трëхъярусный тебе сделать. — Ты и это умеешь? — искренне удивился Итэр. — В Ирминсуле рецепт посмотрю, — пожал плечами Странник. — Ешь. Быть может, как поправишься, и правда приготовлю. Итэр вздохнул и спустя некоторое время расправился с супом, выпил отвратительные на вкус лекарства, при этом громко причитая, и снова принял лежачее положение. Конэко всё это время стоял в дверях, готовый унести посуду обратно на кухню. — Скучно-о... — протянул Путешественник. — Найди себе занятие. Я вернусь сделать перевязку. — Эй, давай поболтаем? — он махнул рукой. — Тебе же тоже заняться нечем. — Ты почему таким назойливым стал? То суп и лекарства не нравятся, то лежать. Не я ж тебе стрелу в живот запустил. — Отрезал Странник. — Ну, вообще-то, ты меня отвлёк, и из-за этого я не заметил хиличурла. Конэко замер. Действительно. Если бы не он, Итэр был бы здоров. Казалось бы, безобидная была шутка. Неужели его прошлое просто так не отпустить? Неужели вся его сущность всегда будет причинять людям вред? Возможно, тогда ему придётся покинуть Путешественника. Странствовать одному не так уж и плохо. Он не должен подвергать никого опасности. Больше это не повторится. Он не позволит. Зубы вонзились в нижнюю губу, а ногти — в ладонь. Придётся хоть немного искупить свою вину перед Итэром. Он опустился на пол перед кроватью, скрестив ноги и подперев голову руками. — Ладно, о чём ты хотел поговорить? — О чём угодно. Почему ты подчиняешься Нахиде? Странник фыркнул. — Подчиняюсь? Мы, скорее, сотрудничаем. Малая властительница Кусанали помогла мне разобраться с прошлым и стать новым человеком. Обычно со злодеями поступают иначе, когда добру нужно победить. Далеко ходить не надо, вспомни, как закончила дурочка Синьора. В некотором плане я отплачиваю Нахиде за её милосердное отношение некоторыми поручениями, только и всего. Да и любопытство свою роль играет. Общаться с Архонтом мудрости весьма интересно, ты заметил? Итэр кивнул, задумчиво вперившись взглядом в потолок. — Забавно, что ты нашёл родительскую фигуру в другом Архонте. — Мне пришлось научиться обходиться без родителя, как знаешь. Думаешь, в моём возрасте я пойду плакаться в мамкину юбку, разодрав коленку? — Отличное сравнение, но я не об этом. Только взгляни, как Нахида заботится о тебе: следит за твоей социализацией, заставляет общаться с жителями Сумеру, сейчас вот ко мне приставила... — Я не нуждаюсь в заботе. — фыркнул Странник. — А Нахида пусть считает меня хоть своим сыном, хоть зверушкой. Мне как-то фиолетово. Может, это ты увидел в ней мамочку? Вон как бегал ради неё по всему Сумеру. Мудрецов свергал, со мной сражался... Итэр замер и вдруг рассмеялся. Странник резко положил руку ему на живот. — Ты нормальный? Сейчас швы разойдутся, а ну успокойся. Итэр снова издал смешок, получив за это убийственный взгляд от Странника, только убравшего ладонь от него. — В твоём возрасте тебе мамочка не нужна, а мне в моём нужна? Прости, просто забавно. — Вот как? Снова будешь говорить, что не человек? Раз скучно, быть может, поведаешь о своей истинной сущности? Интересно, хоть кто-нибудь в Тейвате знает о том, что ты не семнадцатилетний мальчишка с мечом? — Не знает. Это ни к чему. Итэр остановился. Действительно, о его прошлом до прибытии в Тейват он толком никому не рассказывал. Но что сподвигло его проговориться обо всём Скарамучче? Скука? Рана, как-то повлиявшая на рассудок? То, что он и так долго скрывал многое? Или же всё сразу? — Я точно не знаю, сколько мне лет. Я не знаю, кто я. — Отличное начало, — саркастично отметил Странник. Итэр проигнорировал его комментарий. — Хранительница небесного порядка вместе со всеми моими силами отняла и порядочную часть воспоминаний. Я не помню, как появился на свет, но детства у меня точно не было. Думаю, мы с сестрой сразу были созданы такими, какие есть сейчас. Мы были сильны, очень сильны, спокойно проходили между мирами, летали среди звёзд... Я до сих пор скучаю по своим крыльям. И по Люмин. Как я уже сказал, моей семьёй всегда была только она. Но Нахида сказала, что она на самом деле отсюда. Из Тейвата. Если она вовсе не является моей сестрой, у меня возникает ещё больше вопросов о собственном происхождении. Вот так. Это к нашей теме о родителях. Итэр ожидал, что Странник засмеëтся, но такого не произошло. Он внимательно и с пониманием выслушивал его. Наконец он выдал: — Вот уж чего не ожидал. Таких душевных откровений от «идеального» Путешественника. Долго же ты молчал о собственных чувствах, да? Мне это знакомо. Меня тебе пришлось узнать гораздо лучше, чем мне бы того хотелось. Но если тебе так нужно высказаться — сегодня я здесь. Будет нехорошо, если твои невыраженные переживания выйдут из под контроля и заставят тебя сотворить что-то нехорошее. Итэр молчал, сосредоточенно разглядывая потолок. Странник тоже затих и прикрыл глаза, давая Путешественнику время собраться с мыслями. Отчасти он уже жалел о решении остаться с Итэром. Он вроде как не должен быть ему личным мозгоправом. И так ранение лечит. Но какая-то его часть сопротивлялась, говоря, что Итэру нужно иногда выговориться. У него много друзей; знакомых — вообще невообразимое количество. Но немногим он показывает себя, вывернутого наизнанку. Пряча личину дружелюбного и доброжелательного паренька. Что ж, пусть продолжает. Завтра они оба пообещают забыть об этом разговоре. — Да, будет нехорошо. Праздник Сабзеруза. Я переживал этот день уже в тысячный раз, и уже не мог сдерживать отчаяние и злость на собственное бессилие. И я бился с ними. С Пустынниками. Кого-то покалечил. Кого-то убил. Сорвался на невинных людях. Ты теперь представляешь, на что я вообще способен? Даже потеряв силы и ослабев в тысячи раз, я многое могу. А ведь я всего лишь хочу найти Люмин. Я пришёл сюда в надежде на то, что хоть кто-то приведёт меня к сестре. Но нет! Храбрый Путешественник одолел страшного дракона. Храбрый Путешественник спас город от морского чудовища. Закончил гражданскую войну, разоблачил заговор, принёс шашлычки какому-то пареньку, поиграл с детьми, избавил лес от Мараны... — он перевёл дух. — Но это не вернёт мне её. Она сама уже вряд ли захочет вернуться. И тогда окажется, что всё было зря. Он снова замолчал. В тишине они просидели довольно долго, и Странник, сообразив, что больше он не расскажет, забрал тарелку и молча вышел из комнаты. — Паймон моет посуду. — Послышался его голос снизу. — А вот и нет! Паймон отказывается! — заверещала она. — Шляпка сам испачкал её, сам и будет мыть! В дальнейший их спор Итэр не вслушивался, снова погрузившись в сон. Но в этот раз он видел не Нахиду, а сестру. Люмин протянула руку, но, стоило ему коснуться её, шагнула в объятия тьмы позади себя, и в глазах её стояли злые слёзы. Странник появился лишь наутро. Паймон сразу принялась докучать вопросами о том, где он был. — Итэр в норме? — Не просыпался с вечера. — Так и должно быть. Я пойду проверю его рану. Не мешайся. — Паймон будет следить за тобой. Ты пытался убить Путешественника. Я тебе не доверяю. — Мне-то какое дело? — отмахнулся Конэко. Когда он зашёл в комнату, Итэр уже не спал. Приподнявшись на локтях, он посмотрел на вошедшего. — Как самочувствие? — безучастно спросил тот. Как и предполагалось, о разговоре накануне никто не упоминал. — Почти не болит. Думаю, могу идти в Гильдию за поручениями. — Какие поручения, у тебя дырка в пузе. С ума сошёл? — Странник принялся снимать старую повязку. Рана выглядела чуть лучше, чем вчера, но для полного выздоровления в любом случае требовалось время. Даже если бы Итэр и не был человеком и восстанавливался быстрее. Даже если бы ухаживал за ним настоящий целитель. Невозмутимо Странник соорудил на его боку новую повязку и накрыл Путешественника одеялом. — Нет, я пойду. Я в порядке. Подумаешь, царапинка. — Ты не пойдёшь сражаться сегодня, Итэр. Успокойся. Я сделаю всё за тебя. Лежи и восстанавливайся. — Но я в состоянии вылезти из постели! Я не хочу лежать без дела! — Да почему ты такой невыносимый, когда больной? — закатил глаза Конэко. — Если узнаю от Паймон, что ты вставал, привяжу к кровати ремнями. Итэр скривился. — Всё, я ушёл. Переговорим с Катериной как кукла с куклой, пусть перепоручает твои дела мне. — Он обернулся и погрозил пальцем. — Лежать. — Удачи, — улыбнулся Итэр. Спустя несколько дней, когда Странник вернулся в Обитель, ему в нос сразу ударил запах еды. На кухне он застал Итэра, стоящего у очага, и Паймон, как обычно причитающую. — Шляпка сказал тебе не вставать! Я, конечно, прикрою тебя, но разве эта еда тебя не выдаст? — И сколько же раз ты уже его так прикрывала? — он снял шляпу и сложил руки на груди. Паймон ойкнула, а Итэр засмеялся. — Не переживай, до этого я без надобности не вставал. Сегодня мне уже гораздо лучше. — Я реально тебя к кровати привяжу. Итэр неожиданно скорчил многозначительную гримасу. — А кто сказал, что я буду против? — Что? — нахмурился Странник. Он помнил, как Дотторе тугими ремнями привязывал его к столу, ставя эксперименты. Обездвиживание ассоциировалось с ужасной болью, следующей после него. — Что тебе может понравиться в таком? — Ха-ха, шучу, — улыбнулся Итэр. — Помнишь ты обещал мне торт? Я не дождался и сделал его сам. Будешь? — Я не ем сладкое. — Паймон, сними пробу, — Итэр дал кусочек ей. Паймон обрадованно схватила угощение, но тотчас скривилась. — Эй, ты давно готовить разучился? А ещё всем нахваливала твои умения! Странник хмыкнул. — Что смеëшься? Попробуй сам, скажи ему, что он ерунду приготовил! Странник с опаской положил в рот кусочек торта. Его глаза удивлённо распахнулись. Торт не был приторно-сладким и отдавал приятной горчинкой. Вкусно. Давно он не пробовал вкусной еды. — Ну что? Скажи же, ужасно! — возмущаясь, сказала Паймон. Конэко покачал головой. — Неплохо. Есть можно. Даже мило, что ты вспомнил о том, что я терпеть не могу приторные сладости. Итэр тепло улыбнулся. — Ты много рассказывал о своей любви к горькому чаю, поэтому я решил, что такое сочетание тебе понравится. Консерве моей, как видишь, не по вкусу пришёлся. — Торта вкусного не дали, обозвали, нельзя так обращаться с Паймон! Всё! Ухожу! — закричала она. — Я же любя, — оправдался Итэр. — Там тебе пирог есть. Сладкий-сладкий. И большой. Наслаждайся. — Ох, Итэр, ты лучший! — Паймон улетела на поиски пирога. Странник при виде этого рассмеялся. Итэр тоже. Они встретились взглядами, и от выражений лиц друг друга им стало ещё веселее, поэтому оба снова расхохотались. — Мне нравится, что ты стал чаще смеяться. — Успокоившись, Итэр с улыбкой посмотрел на соседа. В ответ на вопросительный взгляд он пояснил. — Раньше ты смеялся реже. И если смеялся, то как маньяк. — Вот уж спасибо, — буркнул Странник, но потом невольно улыбнулся под взглядом внимательных глаз Путешественника. — Нет, правда, — продолжил тот. — Ты смеялся, скрывая боль. Ты считал мир и людей жалкими и достойными лишь смеха и презрения, не так ли? Сейчас твоя привычка особо не пропала, но я замечаю, когда ты смеёшься искренне. У тебя очень красивая улыбка, когда тебе по-настоящему весело, ты знал? Это свет от закатного солнца из окна так упал, или щëки Странника слегка порозовели? Подавив смущение, он вернул свою прежнюю манеру поведения. — Тебя точно ранили в живот? По голове случаем не приложили? Итэр покачал головой. На какое-то время Конэко позволил себе расслабиться, но нельзя думать, что в ближайшее время он часто будет так поступать. Итэр готов ждать столько, сколько будет нужно. Его устраивает саркастичный и высокомерный характер бывшего Предвестника, но как же приятно видеть эти редкие проблески эмоций, которые обычно он скрывает. — Чай будешь? — предложил Итэр. — Что? — от неожиданности не сразу сообразил Странник. — Предлагаю тебе выпить чаю с тортом. — Чай тоже горький? — Конечно. — Но после этого ты сразу отправляешься в постель. Тебе ещё нужно восстанавливаться. — Договорились, — ответил Итэр и отправился наливать чай. *** — Завтра точно пойду в Гильдию сам! — заявил Путешественник. — Без проблем. — неожиданно быстро согласился Конэко. — Я как раз собирался снять тебе швы сегодня. Уже почти две недели лежишь, думаю, самое время. Рана уже практически зажила. — Вот как? Я уже думал, что тебе просто понравилось за мной ухаживать. — Вот ещё, — фыркнул Странник. — Жить в моём доме... Видеть меня каждый день, когда пожелаешь... — задумчиво перечислял Итэр. — На что это ты намекаешь? — Абсолютно ни на что. Что сегодня поручили сделать? — Расправиться с парой кучек монстров. Проще простого, — отмахнулся Странник. — Плата у Паймон. Надеюсь, она не потратит всё на еду. — Она может. — Да, определённо. Оба замолчали. Конэко принёс одолженные у каких-то студентов Амурты инструменты и снял повязку с живота Итэра. Тот кивнул, и Странник сосредоточенно принялся за дело. Его движения были уверенными, но в то же время он старался не причинять боль в лишний раз. Итэр не издавал ни звука — разве герой может жаловаться во время такого мелкого вмешательства, как снятие швов с раны? Наконец Странник закончил. Рана превратилась в еле заметный след. Путешественник довольно поднялся на ноги и потянулся. — Ура, теперь ты не удержишь меня здесь! — хихикнул он. — Конечно. Ты волен идти во все четыре стороны. Я, кстати, собирался прогуляться по Сумеру. Можешь составить компанию при желании. — Почему мы здесь? — Ещё в первый день твоей болезни я перенёс чайник в город на случай, если ты захочешь обратиться в Бимарстан. — Не захотел бы, — скривился Итэр. — Не люблю докторов. — Да, я тоже, — заметил Странник. Они стояли посреди Большого базара, окружëнные снующими туда-сюда людьми. Несмотря на довольно поздний час, жизнь в Сумеру не стихала. Торговцы предлагали купить свой последний товар, наëмники продолжали бдительно следить за порядком, а родители пытались забрать своих раззадорившихся детей домой. На улице было менее шумно. Спутники молчали, но отсутствие слов не отягощало. Странник с деланно-равнодушным выражением лица смотрел на жителей города, а Итэр замышлял, куда же они идут. Они поднимались всё выше и выше, пока не оказались возле Академии. — Книжки читать пойдём? — хмыкнул Итэр. — Думаю, там уже закрыто. Доступ есть только ботаникам и лунатикам. — Ой, помолчи. — Отмахнулся Странник. — Полетать немного не откажешься? — Что? — не понял Итэр. — Нет, но... Но он не договорил. Конэко подхватил его на руки, как будто тот ничего не весил, и оторвался от земли, пролетев между толстыми ветвями дерева. — Хочешь сбросить меня с самой вершины дерева? — Ну разумеется. Не дëргайся, а то правда уроню. Вскоре Итэр оказался спущен на поверхность. Ей оказалась небольшая деревянная платформа с низким ограждением, притаившаяся среди густой листвы. — Что это за место? — поинтересовался Итэр, глядя вниз. Там открывался вид на город, реку и горы в его окрестностях. От такого вида захватывало дух. — Без понятия. Нашёл, когда сваливал от Дотторе на прогулку, пока готовился стать богом. Надо же знать, чем управлять будешь. Гулять, как сам понимаешь, приходилось только по ночам и только скрытно. Думаю, когда-то тут была чья-то небольшая обсерватория. Про неё давно забыли, да и добраться нелегко. Подумал, тебе здесь может понравиться. — Мне нравится, — кивнул Итэр и непроизвольно потянулся рукой к животу. — Шрам останется, — заметил Странник. — Не в первый раз, — хмыкнул Итэр. — Пройдёт. Я ж не человек. Да и парочка знакомых целителей найдётся... — он засмеялся. Конэко тоже улыбнулся. Невозможно было смотреть на светлую улыбку Итэра и не улыбнуться самому. — Знаешь, Конэко, спасибо, что помог мне. Без твоей заботы мне было бы совсем невыносимо лечиться. Может, мне даже понравилось. — И вовсе это не забота, — возразил Странник. — Конечно. Кстати, тебя всё ещё нельзя трогать? — Меня никогда нельзя трогать. — Нахмурился он. — Жаль. Хотел отблагодарить тебя. — Что? Опешивший Странник вдруг обнаружил себя на неприлично близком расстоянии от Итэра. Точнее, тот просто сгрëб его в охапку и обнял. Он почувствовал его дыхание на своей шее и слабый запах чего-то знакомого, исходивший от его волос. Итэр пах цветами, ветром, пылью дорог и свежестью. Неожиданно для себя Странник заметил, что и дома у Путешественника пахло так же. И, похоже, этот запах не кажется ему мерзким, в отличие от запахов других людей. В объятиях Итэра было тепло и, вроде как, безопасно. Он давно отвык от этого ощущения. Но долго это не длилось. Итэр, не уверенный в том, что так делать можно, сразу же отошёл на пару шагов назад. — Что это было? — Объятия, — улыбнулся он. — Отвратительно. Они не сговариваясь сели на пол. Солнце окончательно опустилось за линию горизонта, и появлялись первые звëзды. Луна отражалась в водной глади где-то внизу, вдалеке прокричала ночная птица. Спокойно и тихо. Удивительно, как способен случай сблизить людей, которые, казалось, хороших отношений никогда не добьются. И даже когда настанет пора Итэру отправляться дальше в своём путешествии, а Конэко будет делать вид, что всё ещё не привязан ни к кому из людей, эта связь останется. Останутся разговоры по душам, останется смех и эта тёплая ночь. И воспоминания осветят путь тогда, когда станет темно.