«Let it stay»

Глава 12. Миша передёрнул плечами и тяжело вздохнул, переводя взгляд на Руслана. - Может, они не успели. Задержались там, всё такое. - В туннеле, - уточнил Усачев, поджимая губы. - Случайно не туда пошли по прямой. - Ну блин. Кшиштовский потёр подбородок и вновь уставился в противоположную стену. Вот уже час они сидели в кабинете около телефонной трубки и сверлили её взглядом. Вернее, телефон сверлил взглядом Руслан, а Мише полюбилась (или наоборот - не полюбилась) прекрасная стена с обшарпанными обоями безо всякого узора, во всяком случае, именно её он буравил взглядом последние сорок пять минут. Вот уже почти час назад Юра и Артур должны были позвонить им с отчётом. То как: нормально ли они добрались, что они собираются предпринимать и когда вернутся. Но телефон молчал, ровно как и явно нервничающий Усачев, который в основном кусал губы и односложно отвечал на Мишины реплики. Кшиштовский в свою очередь пытался успокоить друга, но получалось у него из рук вон плохо, если не сказать - никак. Что-что, а успокаивать он не умел. - А что, если мы сами им позвоним? Ну, на Невский. Юра с ними по телефону связывался, я слышал. - Ты знаешь их номер? - раздражённо ответил Усачев. - Я полчаса назад тут всё обыскал, нигде нет ничего похожего на справочник. Я делал это при тебе и не знаю, где ты летал в это время. - Эй, Руслан, не злись. Я уверен, что с ними ничего не случилось. Усачев буркнул что-то, похожее на "отвали" и вновь уставился на трубку, будто надеясь испепелить её взглядом. Сказать честно - Миша и сам нервничал не меньше Руслана, другое дело, что в отличие от него Кшиштовскому не хотелось срывать агрессию на сидящем рядом друге. Вот поорать на загулявших Юру и Артура было можно, при условии, что причина их отсутствия недостаточно уважительная. А вообще Миша уже полчаса думал, что им с Русланом нужно собирать вещи, брать дробовики и выдвигаться по тому же маршруту, которым ушли Юра и Артур. И вытаскивать их из той жопы, в которую они попали. - А если они не позвонят... - тихо сказал Кшиштовский. - Что мы будем делать? - За главного оставили тебя, - сдвинул брови Усачев. - Вот ты и думай. - Слушай, Рус, их отсутствие - ещё не повод срываться на мне! Как будто я за них не переживаю! Хватит накалять обстановку. - Я могу вообще перестать разговаривать, - отчеканил Усачев и замолк, горделиво вскинув голову. Кшиштовский поджал губы - не хватало ему ещё и с Русланом поссориться для полного счастья - и уже было заготовил тираду о том, что плохой мир лучше хорошей войны, но его попытки урезонить обидевшегося Усачева прервал телефонный звонок. Руслан резко поднял трубку и выдал хриплое "Да", а затем замолчал. И лишь по тому, как менялось выражение лица петербуржца - из потерянного оно стало удивлённым, затем ошарашенным, а потом брезгливым, - Кшиштовский понял, что произошло что-то очень плохое. - Я рад за вас, - сообщил Руслан таким голосом, будто желал звонящему сдохнуть, и повесил трубку. - Что происходит? - тут же спросил Миша. - Это был Артур. Бухой в стельку. Эти уроды... - Усачев поджал губы, чтобы случайно не выматериться. - Уже три часа, как там. Они нажрались. С начальником станции. И только сейчас вспомнили, что у нас вообще-то созвон. - Что-о? - недоверчиво протянул Кшиштовский. - Что слышал! - Да успокойся ты, Рус. - Не нужно меня успокаивать! Какого хрена ты это делаешь?! Я взрослый мужик в конце-то концов! - вскрикнул Руслан, резко поднимаясь из-за стола и выходя из помещения. Дверь хлопнула так громко, что Миша аж подскочил. И тяжело вздохнул, подавив в себе желание проехаться кулаком по наглой питерской морде. - Что б тебя... - тихо сказал он и закрыл ладонями лицо. - Мужик хуев. Что он ненавидел это в Усачеве больше всего - так это его манию отыгрываться на Кшиштовском за своё плохое настроение. Такое случалось и до конца света, нечасто, но всё же случалось. Стоило Мише оказаться рядом с нервничающим, злящимся или просто под хвост укушенным Русланом, ему всегда перепадало, независимо от того, был Миша виноват в плохом настроении Усачева или нет. Такие ссоры парень переносил плохо - видимо, ему было не понять, почему на нём срывают злость. Кажется, Руслан был энергетическим вампиром, или как это там называется, Миша точно не помнил. Но факт оставался фактом - видеоблогер в очередной раз использовал Мишу в качестве мальчика для битья. А самое страшное заключалось в том, что после всего этого, после скотского с собой обращения, после криков и хлопаний дверьми, Кшиштовскому по-прежнему был дорог этот бессовестный Руслан. И иногда (редко, очень редко) Мише даже хотелось пойти и извиниться за то, чего он не делал. Но гордость, конечно, перевешивала, не позволяла забыть нанесённую Усачевым обиду. Тем более, через некоторый промежуток времени Руслан и сам приходил к Мише. Иногда даже извинялся. Вот и сейчас Кшиштовский надеялся, что Руслан быстро остынет и придёт к нему, с дурацким ли вопросом или извинениями - не важно. Главное, что они в очередной раз помирятся и всё будет хорошо. Получасом спустя, когда Мише надоело сидеть без дела, он собрался было встать, пойти в их с Русланом комнату и всем своим видом показывать, что он обижен, но в дверь просунулась взлохмаченная голова самого виновника злоключений Кшиштовского, и его печальные глаза встретились с Мишиными. Секундой спустя Усачев вошёл в помещение и застыл у двери. - Миша-а, - протянул он, смешно хмуря брови. - Мне очень нужна твоя помощь. Кшиштовский вздохнул - нет, чтобы хоть раз в жизни извиниться по-человечески. - Руслан, тебе не кажется, что ты ведёшь себя... - Миша на секунду задумался, с кем бы сравнить Усачева, чтобы тот не обиделся ещё больше. - ... как обиженная девчонка? Ты меня, конечно, извини, но мне не нравится, когда на мне срывают злость. Ты же взрослый мужчина, в конце-концов. Вопреки Мишиным ожиданиям, петербуржец лишь устало кивнул. - Извини. Не знаю, что на меня нашло. И тут Кшиштовский понял самое страшное - как бы он ни хотел продолжать злиться на друга, у него не получалось. Просто потому что невозможно было злиться, глядя в эти усталые грустные глаза. - Ладно, проехали, - хмыкнул Миша. - Так чем я тебе помочь-то должен? Руслан подошёл ближе и протянул Кшиштовскому блокнот. Тот нахмурил брови, пробегая глазами по выведенным обычной чёрной гелькой строчкам и спросил: - И что это? - Речь, - незамысловато ответил Усачев. - Я понимаю. Но что это за речь? - Мы должны сагитировать людей, помнишь? - Ах да, - вздохнул Миша. - Совсем вылетело из головы. Кшиштовский ещё раз пробежался глазами по строчкам, бубня себе под нос: "это нужно вычеркнуть", "здесь лучше употребить вместо "обязан" другое слово" и ещё что-то в таком духе. Руслан кивал и, казалось, не особо вслушивался в слова друга. - Тебе не кажется, что это всё слишком мрачно, Руслан? - подытожил Миша. - Мне кажется, нужно добавить больше веры в то, что всё будет хорошо. - Но не будет же, - тихо ответил Усачев. - Руслан! - воскликнул Кшиштовский, возмущённо глядя на друга. - Знаешь что? Возьми-ка свой пессимизм и засунь его себе в жопу! Всё будет хорошо, у нас уже всё в общем-то неплохо. - Я знаю, - вздохнул Руслан, вытаскивая блокнот из Мишиных пальцев. - Так ты мне поможешь? - Конечно, помогу, - с готовностью отозвался Миша, вставая, наконец, из-за стола и разминая затёкшие конечности. - Только пойдём в комнату, сил моих больше нет тут сидеть. Усачев кивнул и пошёл следом за Мишей, аккуратно прикрывая за собой дверь. * Чтобы случайно не навернуться с кровати, Мише пришлось вцепиться в заливисто хохочущего Руслана, как утопающему в соломинку. Дурацкий продавленный матрац старой скрипучей кровати так и норовил скинуть с себя обоих парней, но оба они пока держались друг за друга и продолжали смеяться, с треском ломая планы предмета мебели. Миша утёр слёзы, выступившие на глаза, и ткнул Усачева в бок. - Ну ты, конечно, даёшь, - простонал тот, отсмеявшись. - Мой пессимизм и то был лучше! - Да ну тебя в хрен, Усачев, ничего ты не понимаешь в искусстве, - улыбнулся Миша. - Люди хоть поржут. А от твоей речи лично мне хочется плакать. Руслан кивнул: - Но "тупорылых козлов" всё же лучше убрать. - Согласен, - ответил Миша, зачёркивая свою писанину. И, не удержавшись, пропел на мотив заставки из "Чёрного Плаща": - Дег-тя-рёв! Только свистни - он появится! - О господи, - хмыкнул Усачев. - Мы его так не хвалили даже когда мы на Еве работали. Прямо предвыборную кампанию развели, не иначе. Кшиштовский фыркнул и с двойным усердием что-то застрочил в Руслановском блокнотике. И вдобавок зарисовал на полях смешную рожу с усами, показывающую фак. Усачев вновь прыснул. И в этот момент всё было хорошо. И не было никакого метро, и конца света никакого не было. Был Миша, был Руслан и были разделённые на двоих полтора часа смеха до слёз. - Миш, - сказал, наконец, Усачев. - Я что-то есть захотел. Ты как? - Да, я бы чего-нибудь перекусил. Пошли посмотрим, что тут есть. В арсенале обнаружились консервы, но и они сейчас пошли на ура - сказывались несколько часов, проведённых на нервах и ещё несколько, проведённых в трешовом угаре. Наконец, оба парня развалились на кровати Руслана, уставшие, сытые и довольные, и рассматривали потолок, изредка похрюкивая от особо удавшихся шуток. - А вот эта трещина на потолке похожа на рыбу. Смотри, вон хвост, вон плавники, а вот это вот непонятное - голова. Руслан, кажется, засыпал. Во всяком случае, так показалось Кшиштовскому. Речь друга становилась всё медленнее, а набор слов всё реже носил хоть какой-нибудь смысл. - Ну и фантазия у тебя, конечно, - хмыкнул Миша, поворачивая голову и глядя на друга. - А вот этот человек, - ткнул он в бок лежащего с закрытыми глазами и улыбающегося Руслана. - Выглядит так, будто он не спал трое суток. И мне кажется, что ему нужно отоспаться. - В гробу отоспимся, - махнул рукой Усачев, но в опровержение своим словам широко зевнул, прикрыв ладонью рот. - Завтра много дел. Допишем грёбанную речь, выступим, дождёмся звонка Юры и убьём его ментально, а потом... Руслан ещё раз зевнул, перевернулся на бок и, пробубнив ещё что-то про список дел на завтра, засопел. Миша смотрел на него минут пять. Что происходило в его голове за это короткое время, он и сам не понял. Кшиштовский просто лежал рядом и улыбался, глядя на то, как Рус смешно морщит нос во сне. А затем Миша встал, стараясь сделать так, чтобы чёртова кровать своим скрипом не разбудила Усачева, и накрыл его пледом. Прошептал "Спокойной ночи, Русланка" и улёгся в свою кровать. Уже засыпая, Миша услышал тихое и очень сонное: "И тебе спокойной ночи, Мишка".