Fiery wings

Тёмный вечер своим внезапным наступлением погасил все огни в домах Мондштадта, но не в таверне. Оттуда, как по обыкновению, раздавались голоса и шумный пьяный смех даже по ночам. Казалось, словно все поселенцы Спрингвейла и Вольфендома ночью спешили в таверну. Ночь была тихой и спокойной; на небе уже засияли серебряные звёзды, появившись так внезапно, будто рассыпанные бисеринки слёз майского неба. В полнейшей тишине друг другу вторили лишь два звука: пьяный смех засидевшихся мужчин и их весёлые голоса. За барной стойкой в эту ночь вынужден был стоять владелец таверны и винокурни, уже в сотый раз слушая торжественные баллады Шестипалого Хосе и наливая сотую кружку некстати заглянувшему капитану и Розарии и подумывая, что пора бы уже выпроводить эту парочку из таверны, пока они не выпили все запасы вина «Доли ангелов». Однако в первую очередь этого не позволяли делать посетители таверны, которые стайкой окружили Кэйю и то и дело хихикали над чем-то, тайком поглядывая на бармена. Во вторую ─ капитан пока не расплатился ни за единый свой бокал. Дилюк в последнее время начал думать о том, что уже работает в убыток ─ вино с появлением Кэйи льётся рекой, а ни единой моры он за него пока не заработал. Вдруг их взгляды пересеклись. Гляделки длились с невыносимо долгую минуту, и закончились, когда Дилюк моргнул. Отведя взгляд, он тут же боковым зрением отметил, что Кэйа пододвинул свой стол ближе к барной стойке, ухмыляясь, удерживая свой взгляд с змеиным прищуром на бармене. ─ Ещё две кружки «Полуденной смерти», мастер, будьте так любезны, ─ закинув ногу на ногу, Кэйа показательно зевнул. Рагнвиндр, не оборачиваясь, прикрыл глаза и выдохнул. ─ Сэр Кэйа. ─ на полувыдохе не выдержал он. ─ Двадцать девятая кружка. Кто будет расплачиваться? ─ Мастер, это моим друзьям. ─ мягко возразил рыцарь и картинно раскинул руки в стороны. Делать было нечего ─ посетители настаивали, пришлось вновь наполнить кружки и вручить гостям. Вдруг слух Дилюка из общей болтовни и гомона уловил открывок диалога Кэйи с одним из горожан, и невольно замер с кружкой в руках, прислушиваясь. ─ Сэр Кэйа, откуда у вас эта повязка? ─ со всех послышались шорохи, все машинально обернулись и уставились на рыцаря Фавония, ожидая ответа. В ту же секунду Дилюк почувствовал на своей спине прожигающий напряжённый взгляд, не глядя на обладателя которого он мой сразу безошибочно определить, что это Кэйа. ─ Это ─ семейная реликвия, доставшаяся мне от деда… ─ после достаточно долгой паузы явно нервничая, начал свои байки Кэйа, и Дилюк отчего-то выдохнул, но позже поняв, по какой причине, едва ли не устыдился, упрекнув себя за некомпетентность.

* * *

Когда время перевалило за два ночи, Дилюк начал готовиться к закрытию таверны, однако один посетитель всё никак не хотел уходить. Закрывая бочки с вином и натирая бокал до блеска, он повернулся к гостю спиной и, поставив посуду на полку, нахмурился. Не пожелая разворачиваться, он сложил руки на груди. ─ Мы уже закрываемся. Прошу покинуть помещение. ─ ледяным голосом медленно проговорил он. Кэйа за барной стойкой ухмыльнулся: Дилюк спиной чувствовал его блуждающий по себе взгляд. Не выдержав, он рывком развернулся и увидел, что капитан крутит в руках бокал, пьяно улыбаясь. На мгновение ─ всего одно мгновение! ─ Рагнвиндру его стало даже жаль ─ ему что, настолько некуда пойти, что он каждую ночь спивается, пытаясь день ото дня разговорить Дилюка? Однако, быстро отогнав такие мысли, он впредь решил не забивать голову подобной ерундой. Без особых усилий вырвав из рук капитана бокал, он протёр его и поставил в шкаф. ─ Таверна закрывается. ─ повторил Дилюк больше себе, чем Альбериху. Тот уставился на него невидящим взглядом и, хмыкнув, поправил накидку, подперев голову рукой. ─ Рыцари вряд ли обрадуются тому, что их капитан пьян вдрызг. ─ Мастер, ─ протянул Кэйа. Рагнвиндр вновь свёл брови на переносице. ─ рыцари сейчас сами оправляются от похмелья. Не думаю, что они будут сильно огорчены. ─ А я не думаю, что ты сомневаешься в том, что сейчас я выставлю тебя из таверны. ─ мрачно проговорил Дилюк и, накинув тяжёлый плащ на плечи, вышел из-за барной стойки. Кэйа встал мгновенно: красноволосый едва смог сдержать улыбку. Вскинув руки, капитан устало усмехнулся. Выходя, он украдкой коснулся ледяными пальцами тяжёлого плаща брата, и, пошатываясь, скрылся в непроглядной темноте за углом. Дилюк тут же выдохнул. Что это, нахрен, было?

* * *

─ Кэйа, твоя миссия на сегодня ─ три лагеря хиличурлов. Все они расположены по пути на мыс Веры, ─ объясняла Джинн, ходя взад-вперёд по комнате. Кэйа, сидя на диване провожал её скучающим взглядом, изредка кивая. ─ один ─ прямо на нём. Будь осторожен, в лагерях могут быть маги Бездны или… ─ …митачурлы с щитами, я знаю, знаю. ─ Гуннхильдр остановилась, хмуро взглянув на капитана. Тот, усмехаясь, встал и приложил ладонь к голове: ─ Есть, магистр. ─ Куда к непокрытой голове! ─ проворчала Джинн. ─ Выполнять. И… может, послать с тобой рыцарей? ─ Магистр, ─ бархатным голосом начал Кэйа. ─ я справлюсь сам. ─ Твоя самостоятельность нравится мне, но она не всегда приводит к хорошим последствиям. ─ озабоченнно вздохнула Джинн и со скрипом открыла дверь комнаты.

* * *

Второй лагерь дался намного проще первого: благо, митачурл с деревянным щитом и гидро маг бездны остались в первом. Пройдя через озеро возле ущелья Дадаупа, он прошёл по тропинке к мысу Веры. Солнце уже начинало медленно приближаться к горизонту, и Кэйа ускорил шаг. Издалека завидев зелёные палатки третьего лагеря хиличурлов, Кэйа заметил какое-то красное пятно вдалеке. Решив, что это, возможно, просто пылающий цветок, он приблизился и увидел… «Быть не может», ─ подумал Кэйа и прежде, чем он подошёл ближе к лагерю, прямо навстречу ему вылетела прекрасная огненная птица. Феникс. Еле уклонившись от его жарких крыльев, капитан что есть сил устремился вперёд. Дилюк! Это был он, собственной персоной. Он в закатных лучах солнца довольно безрезультатно боролся с пиро магом Бездны, а в то время стремительно приближалось подкрепление врагов. Подбежав к магу сзади, Кэйа заморозил его и, уверенно растянув губы в улыбке, которой можно было вскрыть вены на запястьях, кивнул виноделу. Сражение шло гладко: Дилюк справлялся на ура с анемо шамачурлом, Кэйа боролся с пиро стрелками хиличурлами, и за пять минут лагерь был очищен и сожжён. Появилось время спокойно поговорить, ведь за всё сражение мужчины сказали друг другу не более, чем «сзади!» и «обернись!». Кэйа был более, чем доволен: ему очень нравилось бороться бок о бок с братом, тем более, что взаимодействуя, их реакции стихий и статусы наносили дополнительный урон, справлялись они быстро, а работали слаженно. Капитан не помнил, когда в последнее время вообще боролся вместе с братом. Перед глазами раскинулся восхитительный майский пейзаж, захватывающий дух. Небо было исполосовано яркими оранжевыми, малиновыми и жёлтыми полосами, солнце будто сгорало в своих же лучах, тонуло в складках неба уходящего дня. Облака неторопливо плыли по нему, лениво перегоняя друг друга. Вокруг уже затихали птицы, внизу, прямо под ногами, шумели неспокойные волны, ударяясь о скалы и вновь отходя далеко назад. Бросив взгляд на острые камни в песке внизу, в голову Кэйи внезапно ударили воспоминания о том, как они в детстве с Дилюком сбежали от рыцаря, следившего за ними, и взобрались на эти камни. Дилюк, по правде говоря, остался стоять внизу, на песке, а Кэйа быстро вскарабкался на самый верх, но через секунду, потеряв равновесие, с такой же скоростью полетел вниз и плюхнулся на мокрый песок. Он тогда нехило ушиб ногу, но даже не плакал. Как только он приземлился на землю, Дилюк подбежал и начал успокаивать его всеми возможными способами, хотя Кэйа и отделался лёгким испугом в этом плане, он начал бессчётно целовать испачканный в песке ушиб (Кэйа тогда зарделся, в мгновение став бордовым, будто вишня) и звать рыцаря, что охранял их. Крепус даже не ругался. Он просто запретил мальчикам приближаться к мысу и тщательно следил, чтобы в радиусе километра от них никаких скал и камней не было. Это было так давно, но кажется, будто совсем вчера. Кэйа улыбнулся, придаваясь самым любимым воспоминаниям о моментах жизни в усадьбе Рагнвиндров. Несомненно, это были с одной стороны самые сладкие, а с другой самые горькие моменты его жизни. По сухим губам прошёлся язык, а взгляд застыл на солнце, укатывающемся за горизонт, далеко-далеко. Больно вспоминать. С одной стороны ─ такое ребячество вспоминать то, что прошло давно и чего не будет уже никогда, а с другой ─ до щемящей боли в груди приятно и так маняще. Кэйа думал много-много раз о том роковом дождливом дне, когда они с Дилюком скрестили мечи друг против друга, ещё больше раз прокручивал те моменты в своей голове, вновь и вновь заставляя голову тяжелеть, а сердце ─ болеть. И всегда он видел ситуацию одинаково безвыходной (и какой идиот говорил, что таковых не бывает?). Если бы Кэйа не признался тогда, это всё равно в конце-концов всплыло бы, и было бы ещё больнее, если бы это Дилюк узнал не из уст Кэйи. Он помнил до мельчайших подробностей то, что случилось тогда, и так рьяно хотел забыть, стереть из памяти навсегда и сделать вид, что ничего такого и в помине не было, что в груди раз за разом щемило, а глаза омывало солёной волной презрения к себе. Презрения за то, что не смог помочь. Не смог просто побыть рядом. Он опоздал. С нечеловеческими усилиями подавив все подобные мысли, скопившиеся в голове, Кэйа взглянул на Дилюка, стоявшего позади него. Тот затягивал красный хвост, параллельно опустошая железную походную фляжку воды. С меча, воткнутого в землю, капала кровь врагов, а позади него плясали игривые язычки пламени. Кэйа невольно залюбовался: Полуночный герой предстал пред ним во всей своей красе, и не обратить на это никакого внимания было бы сродни преступлению. Огненные красные волосы растрепались, выбившиеся из высокого хвоста пряди обрамляли светлое лицо, делая его ещё прекраснее. Альберих уделил особое внимание небольшому затянувшемуся шраму на щеке. Он знал и помнил историю этого шрама, каждый раз бережно протирая от пыли это тёплое воспоминание и храня его на самых потаённых полочках разума. В тот день они поклялись в верности друг другу, и скрепили эту клятву своей кровью. Кэйа тогда не пожалел сил и полоснул ножом по щеке Дилюка от души. Не со зла, конечно. Однако тогда Рагнвиндр этого, кажется, даже и не почувствовал, ведь на его лице не отразилось ни единой эмоции. Глаза горели опасным интересом и безумным азартом. Кэйа подумал, что, наверное, любит эти глаза больше всего на свете и готов был отдать всё, лишь бы увидеть их вновь, хотя бы на секунду. Тогда маленький Дилюк даже не подозревал, что Кэйа уже тысячу раз нарушил ту клятву. ─ Эй, ─ неуверенно позвал Рагнвиндр, вернув капитана в неприятную реальность. ─ ты как? В норме? ─ Люк, мне приятно твоё беспокойство о моём самочувствии. ─ уходя от вопроса, сообщил Кэйа. На губах его играла лёгкая беззаботная ухмылка. Дилюк, откинув огненные пряди со лба, надёл перчатку на исполосованную шрамами правую руку. ─ Не льсти себе, я спросил просто из вежливости. ─ небрежно обронил он, хватаясь за рукоять меча. Тот в мгновение исчез. ─ Что ты делал здесь? ─ сделав акцент на последнем слове, не слишком уверенно спросил Альберих. Винодел неопределённо пожал плечами. ─ Выполняю работу рыцарей Фавония. ─ Дилюк, резко одёрнув воротник плаща, сложил руки на груди. ─ Рыцари Фавония не нуждаются в помощи, ─ безмятежно ответил Кэйа. Дилюк явно раздражённо прикрыл глаза. ─ Полуночный герой стал Полуденным? ─ Прекрати использовать это прозвище. Оно пошлое. ─ Кэйа рассмеялся и почувствовал тепло, прилившее к щёкам. ─ «Полуденная смерть» названа в твою честь, да? ─ сквозь смех выдавил он, начиная подходить к краю. ─ Ты что делаешь? ─ глухо произнёс Дилюк, подходя к Кэйе. У того на секунду захватило дух: под ногами плескались волны, перегоняя друг друга, раскинулся берег с мокрым песком, солнце румянилось последним отблеском уходящего дня. ─ После тяжёлого рабочего дня можно и расслабиться. ─ улыбнулся Кэйа, обернувшись. Встав спиной к закатному солнцу, он сделал ещё один шаг вперёд ─ его пятки повисли в воздухе, ─ до острых камней было полшага. Вот же они ─ так рядом, что можно дотянуться до них рукой. Теряя равновесие, Кэйа начал падать, свободно раскинув руки в стороны. ─ Кэйа! ─ крикнул Дилюк, когда тот полетел вниз. Через мгновение оказавшись у обрыва, упав на колени и обеспокоенно глядя вниз, через секунду он увидел Кэйю, за спиной которого колыхались тёмные иссиня-голубые крылья. Потоки ласкового майского ветерка подняли его вверх и он оказался на уровне глаз Дилюка. Улыбнувшись явно расслабившемуся Рагнвиндру, он жестом позвал к себе. Наблюдая, как красноволосый прыгает вниз, а за его спиной за мгновение раскрываются тёмные красные крылья, до Кэйи постепенно доходило то, что он только что сделал. Он осмысливал происходящее: безумством было спрыгивать с мыса и раскрывать планер просто ради собственного удовольствия, ещё большим безумством было звать Дилюка с собой, причём рыцарь рассчитывал, что винодел в лучшем случае развернётся и уйдёт, а настоящим сумасшествием было то, что Дилюк согласился на эту сомнительную затею. Кэйа просто не верил в своё счастье: не было похоже, что во фляге Рагнвиндра была именно вода. Он счастливо улыбался, показав белые, как морская пена зубы, неверяще наблюдая за тем, как брат взмывает ввысь. Он не поверил своему счастью и вовсе отказался его принимать, когда увидел на лице Дилюка такую же радостную улыбку. ─ Знаешь, хочу, чтобы ты знал: я действительно скучаю по тем временам. ─ вдруг признался Кэйа, избегая смотреть в глаза напротив. У него гора с плеч свалилась. Продолжая улыбаться, Дилюк вопросительно поднял бровь. ─ По чему именно? ─ Кэйа поднял взгляд и вперился в огненные глаза своими. Я скучаю по тебе. Я любил тебя, ты действительно самое дорогое что у меня есть, я хотел и хочу как в детстве целовать тебя и твои руки, веки, тело, ты великолепен, я готов доказывать тебе это вновь и вновь. Тогда я каждый день и ночь думал: «Пожалуйста, никогда не оставляй меня». Больше всего на свете в то время я боялся того, что однажды ты взглянешь в зеркало и увидишь себя моими глазами, поймёшь, насколько ты уникален и великолепен, и осознаешь, что ты заслуживаешь самого настоящего счастья, и я был просто в ужасе от того, что тогда ты уйдёшь. Я готов был принять всю боль мира, если она не заденет тебя, я не уставал повторять, что любил твою нежную кожу и твои великолепные огненно красные глаза. Я любил тебя таким, какой ты есть, мне так нравилось чувствовать твоё тепло рядом и твою любовь, что ничего уже и не было нужно. Я любил тебя вечно и безгранично, ты просто самое лучшее, что когда-либо случалось со мной, спасибо, что ты существуешь и всё ещё терпишь меня. ─ По всему. ─ просто ответил Кэйа и сразу же полностью утонул в этом мгновении, в мягких потоках ветра, в огненных красных глазах напротив и в последних солнечных лучах. ─ Вперёд! Он увидел, как Люк умчался далеко вперёд, словно спеша за малиновым живописным закатом, он увидел, как его словно сотканные из огня и света крылья колышатся на ветру, как развеваются за ним его огненные красные волосы и понял, что не хотел бы, чтобы этот момент закончился.