тайга

~тайга~ -завтра будет лучше... завтра точно будет лучше.... я проснулся. тяжелая голова будто бы пробивала насквозь еще мокрую подушку. медленно встал я и с хрустом в теле потянулся. опухшие глаза и щеки сильно горели, будто бы я, выкинутый из машины под названием жизнь, прокатился лицом по асфальту. будто бы мои ресницы впитали в себя всю боль существования, а изрешеченные бритвой руки всосали весь негатив, весь страх, все отчаяние этого мира. я и подумать не мог, что когда-нибудь до такого дойдет, но что-то случилось, уже не помню, что и когда. вроде бросил кого-то... с кем-то перестал общаться... предал кого-то... уже не разобрать, кому и когда я был когда-то настолько важен, что мое небрежно кинутое после тяжелого дня слово могло этого самого кого-то реально задеть и обидеть. смерти подобны были попытки хоть что-то вспомнить. до того отчаянно я пытался собрать в кучу все свои мысли и плевки воспоминаний, что, повалившись на пол, сразу разрыдался от беспомощности. странно, что я вообще способен плакать. я не выходил из комнаты несколько дней, три или четыре, доподлинно неизвестно. без еды, не считая упаковки печенья, и воды я мучал себя не то канцелярским ножиком, не то триганом, не то мыслями о происходящем. я один и никто не стучится в дверь, никто не хочет спасти меня, никто не хочет думать о мне, никто не хочет говорить со мной, никто не хочет смотреть на меня. я никому, кроме своего изнеможенного тела, не нужен и никогда по-другому картина не вырисовывалась. весь день я лежал в этой позе, не думая шевельнуться. мысли не были проблемой: я разучил себя думать, чтобы лишний раз не страдать, чтобы лишний раз не создавать себе проблем. хотя звучит смешно, ведь я и есть проблема. одна огромная ошибка природы, которая, создавая меня, была явно больна или обижена на что-то. наверно, на то, что ей придется приложить ко мне свои могучие руки и таки создать меня. и где же я годичной давности? обезвоженный мозг, борющийся за выживание, выдал мне, пожалуй, самый воодушевляющий отрезок моей никчемной жизни. выпускаясь со школы, я норовился поступить в СПбГУ на международные отношения и, сдав экзамены на 301 балл в общей сложности, поступил на бюджет. перспективами моей жизни пахло из каждого места, куда я приходил - все меня знали и везде меня ждали. не потому, что я сынок какого-то воротилы фондового рынка или, что даже страшнее, соседа путина по парте. я просто источал сверхоптимизм и завоевывал внимание вперемешку с уважением и долькой восхищения у каждого, с кем мне приходилось перекидываться даже парой слов. во мне была радость каждому событию и каждому человеку. я источал уверенность в себе и люди заряжались от этого. я был идеальной батарейкой для энергетических вампиров. -был... ты был всем, а стал ничем... зачем ты так со мной... - он будто говорил со мной. этот голос... это мой голос! на момент на моем лице промелькнул заряд интереса и удивления, но холодная кровь быстро разорвала его в клочья. от него не осталось и следа, как и от голоса. он будто пришел ко мне из прошлого. я пришел к себе из прошлого. поговорить, выпить и уснуть в обнимку на старом кресле под эйнауди. -остановись, не делай мне больно.. - внезапно голос стал женским, похожим на мамин, но с поправкой: она явно постарела лет так на 20. я видел ее заплаканное, полное опустошения лицо. ее глаза источали ужас от будущего, в котором ей придется быть там без меня, от будущего, в котором ей придется похоронить меня и все надежды, когда либо возложенные на меня. этими надеждами станет пара цветов на моей могиле. это точно сон... когда еще я видел маму в слезах...? мама, проснись, мама! я прыгал по всей комнате с задорными возгласами о том, что я хочу есть и что маме пора вставать. когда я прыгал по ней, уже вопя от голода, она даже не шевелилась. видимо, крепко спит, думал тогда я. она очнулась спустя 4 года. кома спрашивать особо не будет, к кому прийти, когда и зачем. и неважно ей, сколько калорий ты в среднем употребляешь в день и сколько километров в день ты проходишь. она, как и смерть, приходит без приглашения. наверно, поэтому я еще жив. уж слишком много пригласительных писем я отправил на почту тому свету. в туалете было очень холодно, как и во всем доме. я там и решился уснуть. заперевшись, я лег на пол и, скучая по трем таблеткам тригана, закрыл глаза. сна я не дождался, это скорее было похоже на психоделический трип. я видел образы, фигуры, тени людей, вкусы, звуки. я чувствовал цвета на себе. вот это фиолетовый, а тут красный. зеленый кубик рубика? интересно даже. коричневый пончик с наполнением из кафеля? звучит, как мой предсмертный завтрак. я увидел сферу, похожую на додекаэдр, которая превращалась то в арбуз, то в кеглю, то в себя обратно. зашел я внутрь. там оказалось очень уютно - помещеньице, приглашавшее войти одним своим видом. посреди лежал дмитрий гордон, исторгающий густые клубы пара. остальное я упустил из виду, потому что всматриваться не сильно то и хотел. мой воспаленный холодом мозг хотел согреться хотя бы здесь. я прильнул к ведущему и обнял его всем телом. секундное жжение сменилось на приятное тепло. я даже улыбнуться умудрился, аж скулы свело. давно я этим не занимался. все-таки испытывать позитивные эмоции даже телу сложнее, что уж говорить о человеке. к счастью ты быстро привязываешься и привыкаешь, и когда оно уходит, скрываясь во мраке идущего по рельсам времени существования, ты остаешься один на один со всей болью пустоши, в которую ты сам себя загнал. ну или кто-то тебя туда закинул. полежав на нем пару минут или часов, я все же открыл глаза и обнаружил себя в кровати. снова и снова, неведомым образом я возвращался к ней. она стала единственным моим другом, будто бы хотела помочь, убаюкивая одеялом и впитывая все мои мысли и слезы. конец всегда закрыт от человека. он никогда не узнает, что ждет его там, по ту сторону. страх этого момента осознания живет в нас всю жизнь. мозг умирает позже, чем тело, и человек осознает свою смерть, свои последние мысли. и насколько же страшно понимать, что твоя мысль в любой момент может оборваться и снизойти в небытие... детский сад, в который ты приходил в 8 утра. кленовые сиропы, сладкие, обжигающие горло своей приторностью. школа. дети, бегающие на площадке. карина, обнимающая тебя. корявый и дырявый плюшевый мишка от нее. несмотря на свой потрёпанный вид, любви в нем явно больше, чем в самых ухоженных актерах, певцах, вебкамщицах и стримершах. абсурду этого мира нет предела. предел создается нашим мозгом, нашим сознанием. человек, исходя из своего окружения, тезисов и мнений, которые он слышит, сигналов тела, которые он получает в каких-либо жизненных ситуациях, приобретает свою систему ценностей и внутренних рамок, в которых он живет. я окончательно потерял смысл в своих рассуждениях и логику в своих умозаключениях. мой поток сознания словно жизнь альбатроса в клетке - непонятна и странна. такая жизнь не вписывается в концепцию мироздания. альбатросу неудобно в такой обстановке. кровь брызнула из моего носа, и я очнулся. -сука! все-таки что-то было в моих страданиях. нечто тянущее к себе, не отпускающее. я будто бы подсел на депрессант, который сам научился синтезировать в своем теле. я словно забрел в тайгу, полную деревьев, из которой не выбраться. потеряюсь здесь и умру на радость листьям. кровь продолжала стекать на мою оголенную грудь, брызками запрыгивая на руки. по моей коже пробежали мурашки. засохшая кровь и грязная кожа - не лучшее сочетание. несмотря на всю эстетичность происходящего, надо было хотя бы попытаться встать с кровати и вытереться. -ну и что ты опять с собой натворил? -я же ничего не делал. опять ты за свое? что ты пристал? -я не хотел, чтобы это случилось. и ты не хотел. -не решай за меня, ты всего лишь голос в моей голове. -я - это и есть ты, идиотина. хотел бы я, чтобы ты это когда-нибудь понял. -я не понимаю, кто я и где я нахожусь. я не помню своего имени, не помню, где я живу, не помню, сколько мне лет. концепция разговора с самим собой для меня слишком сложна в этом состоянии. -ладно, ты прав. что ты будешь делать с этим? -я не знаю. не думаю, что мне что-то или кто-то может помочь сейчас. да и зачем? -ты не хочешь вернуть то, что было? вернуть жизнь здорового, счастливого человека? -это прошло и никогда не вернется. -откуда ты знаешь? -прошлое забыто, будущее закрыто, настоящее даровано. так черепаха из кунг-фу панды говорила. как же его звали... -мастер угвей, все верно. и на что же ты тратишь дарованное настоящее, сенсей? -на выживание. -а что тебя гложет, валя? -валя? -да, это твое имя. -очень приятно, а я... -это твое имя. -мое имя? -да. -глазам не верю. -может ушам? -или ушам... впрочем, кому какое дело. -мне одному есть дело до тебя, но ты не ценишь это. ты и дальше будешь гнаться за чужим плечом, которое примет твои слезы. еще и лаской одарит, но не пониманием. никто никогда не поймет тебя лучше, чем я. перестань искать себе подобных, их не было, нет и не будет. смирись с одиночеством в толпе. тебя никто не поймет. вот увидишь. в глаза ударил яркий свет, будто бы я проснулся в икарусе и сейчас отправлюсь в лето. к счастью, реальная жизнь не предусматривает полета в хоть и такой манящий и прекрасный, но выдуманный мир. и никаких девочек здесь уж точно не будет. а даже если бы и были, то что? кому нужен неадекватный парень, походящий на кристиана бэйла времен его сьемок в "машинисте", порабощенный галлюцинациями, провалами в памяти, а еще, как оказывается, с раздвоением личности? дойти до окна и закрыть его не представлялось возможным, голод для меня стал как солидная трапеза, а глоток воды стал как дождь для кукурузных полей - таким же манящим и необходимым. я питался ненавистью к себе и водой. вода - источник жизни. в данном состоянии отчетливо это понимаешь. понимаешь вьетнамских монахов, питающихся энергией солнца. солнца я не видел около недели, или больше, или меньше. время перестало иметь значение. я плыл по морю эмоций, по морю эмоций, по морю эмоций. я плыл против течения, против желаний своего организма, против рассудка и здравого смысла, против надежд своей былой семьи. я плыву и сейчас, и берега уже давно не видно. я не знаю, где я, как я сюда попал и как мне отсюда выбраться. смерть еще никогда не была так близко. комната была наполнена убивающими желание жить вещами. все отсылало меня к прошлому, заставляло вспоминать то, что было, то, что должно было бы двигать меня дальше, мотивировать меня на новые свершения. мой счастливый мальчишеский портрет, мои медали за первые места на соревнованиях по футболу, мягкая игрушка, подаренная кариной, хороший гардероб, на который я заработал сам. счастье где-то рядом, но я закрыт для него. с каждым вздохом я отгонял все хорошее как можно дальше от себя. душ смягчил боль от кровоточащих и не заживающих ран. я посмотрел в зеркало и увидел незнакомца. я не знаю этого человека, но я вынужден жить в нем, в его переживаниях, страхах, незабытых обидах и воспоминаниях. ощущение себя в чистом теле приподняло мне настроение, я даже решил сегодня не резаться. -хоть что-то хорошее, - подумал я. и правда, я не помню таких мыслей в своей голове. саморазрушение всегда было частью меня, в разных масштабах и методах. от говяжьего доширака с двойной приправой до лазаний по заброшкам, от непонятной таблетки, найденной в провинциальном петербуржском подъезде близ чернышевской, которую я на спор съел, до замесов с дагами, устроенных мной. все это мне нравилось. нравилось мне рисковать жизнью, ценности которой я не ощущал, но так хотел. человек стремится к смерти в двух случаях - когда жизнь надоела и потеряла всякие краски или когда мысль продолжать жизнь становится страшнее мысли отправиться в непонятное субпространство. зато в нем ты точно не будешь испытывать ничего. в моем случае состояние крайне усредненное, хоть и не до конца мной самим понятое. он не отвечает на звонки уже вторую неделю. пускай мы не сильно общались в последнее время, воспоминания о том, что было у нас с ним, грели меня и продолжают греть и сегодня. я знала, что он очень своеобразный человек, не такой, как все. и дело не во внешности, говоре или манере одеваться. он просто такой. и мне было с ним хорошо, я и тогда это понимала, и сейчас понимаю. поэтому так и волнуюсь за него. много воды с тех пор утекло, но первая любовь всегда остается с тобой, что бы не случилось. по ее образу и подобию ты ищешь себе новую отдушину, а я и не искала. знала, что будет не то, другое.. я еще знала, где он живет, но идти не решалась. тешила себя мыслями, что он просто уехал и никому не сказал. но это не похоже на валю, он не такой человек. по себе знает, каково это, когда важный тебе человек уходит, не попрощавшись. я помню его лицо, когда он рассказывал об отце, ушедшем на работу и так и не вернувшемся. мама говорила ему, что он, должно быть, просто задерживается. но он не верил ей, он точно знал, что он бросил ее с ним. а потом мама оказывается в коме. и он остается отрезанным от единственного, что когда-либо любил. я не была к нему так благосклонна из жалости, просто я понимала его и давала ему это, а он, вороча носом, не верил и мне. знал бы только, сколько слез я из-за него пролила.. дурак, но такой родной. хоть кого-то я могу назвать так. по дороге к нему я купила его любимое печенье на случай, если он всё же дома. мне еще нужно было на маникюр, поэтому долго сидеть у него я не планировала. я на этот долбаный маник записалась за три месяца, потому что все было занято. ну и дела! как я дошла, я уже не помню. весь путь я думала о том, что с ним и вообще что происходит. надеюсь сейчас узнать. я поднялась на его этаж, вышла из лифта и пошла в сторону его квартиры. подойдя к двери, я заметила в замке ключ. перепугалась я знатно, будто бы нашего трудовика с бодуна увидела. взломали его дом... и убили? нет, новость об этом быстро бы разлетелась по району. что-то явно не так. я открыла дверь, она была не заперта. зачем она так помогает другим людям, если зачастую она не может помочь себе? как можно быть настолько самоотверженной и жертвенной к людям, которые тебе явно даже слова теплого не скажут, вдруг беда? люди очень странные. их природа неведома и чужда мне. никогда не понимал проблем людей, их переживаний и страхов, кроме, пожалуй, самых базовых. например, страха смерти и одиночества. но ощущал я это либо немного слабее, либо никак. я зашла внутрь. его одежда лежала на полу. видимо, действительно вломились к нему. бедный, столько денег наверно потерял. или вещей. какая разница, вещи - те же деньги, просто в клочках ткани. а он так привязывался всегда к ним, будто бы это важнее психического и финансового здоровья. инстинктивно закрыв за собой дверь на три оборота, я услышала тихий плач. щеки снова горели, глаза снова извергали из себя коктейль из разочарования и злобы к себе. внезапно я услышал свое имя. я подумал, что это я, но голос уже был другой. можно было бы повернуться, но сил не было даже вдохнуть воздуха неполную грудь. казалось, что миг стал вечностью, я словно застыл в этом положении на долгие годы. его вид испугал меня. испугал своей тленностью и безнадежностью. я ощутила, что ему осталось недолго, но почему? почему он? за что? я по наитию бросилась к нему. холод, исходящий от его тела, показался мне опаснее и смертоноснее того, что происходило на улице. даже рекордные по температуре дни оймякона покажутся баней по сравнению с ним. его руки были изрезаны то ли ножом, то ли бритвой. в глазах, черных, как смола, не было видно ничего. он смотрел в пустоту и пустота отражалась в его глазах. жарко. очень жарко. я бы даже сказал, душно. будто сидишь в одном помещении с рафинированным надменным старичком, контролирующим каждое свое слово, движение и взгляд. он не свободен и сам виноват в этом, но превозносит себя над "плепсом" так, будто бы создал адронный коллайдер в своей спальне вместе с попугаем, лично им одомашненным. я почувствовал на себе чью-то руку. кто-то рядом. он отскочил на другой край кровати и посмотрел на меня. -кто ты? -это я, карина. -я тебя не знаю. -не может быть такого. -уходи. -я не уйду. я хочу помочь тебе. -ты врешь. -я никогда не врала тебе, и ты это знаешь. валя, пожалуйста, поверь мне. -нет. -что значит нет? он говорил тихо, грубовато и обрывисто, выпаливал словами, как из ружья. в его говоре не было жизни, он словно передавал записи уже давно умершего человека, словно радиоприемник. я не понимал, что за бред происходит. кто эта незнакомка, как она попала сюда, что ей нужно и зачем она вообще пришла. вопросов не было, были односложные ответы, и все они в моей голове. мой мозг выдумал это, чтобы хоть как-то избавиться от одиночества. мой мозг захотел почувствовать себя нужным. мой мозг отделился от меня, как от человека, как от личности. -я не понимаю. -вспомни. вспомни все, что было. пожалуйста. -пытаюсь. -да что ты увязался за мной, дед? иди спать, тебе еще инсулина бы кольнуть. никогда не любил позднего деда макара. странный, заговорить со мной пытался вечно, к каждому слову цеплялся. на его лицо было написано разочарование этой ситуацией. не хотел он разговор заканчивать. понимал я это, однако сам не хотел с ним иметь дел. да и убился потом этот дед макар, застрелившись из любимого ружья, прям как хемингуэй. повторил судьбу его в какой-то степени - тоже участник двух войн, тоже сошел с ума, тоже потерял способность творить. дед-то писателем был, величавым писателем, хотя бы в своей голове. писал много и густо, но непонятно для большинства. никто не читал его работ, не видел смысла, который он незаметно себе вкладывал в свои творения. но я уважал деда за его непоколебимость и уверенность в собственной правоте и важности своих действий. хотя он показывал это по-своему, неведомо порой даже для меня, но в его словах и действиях точно была сила, пока на стройке кирпич на голову ему не прилетел. хороший был дядька, жаль умер рано и с ума сошел. -алло? алло? вы меня слышите? приезжайте скорее, улица панамарева, дом 17, корпус 3, квартира 48, человек умирает!! мамы не стало, как и не стало мира вокруг меня. сердце у мамы было больное, да и с нервами тоже не очень. это была очень слабая телом и духом женщина. любила меня сильно, да не успела сказать об этом. моя задница до сих пор помнит поцелуи ремня за ту тройку в четверти по истории. да срать я хотел, когда и почему развалилась там римская империя! но маме-то какое дело? лупит себе и лупит, авось научусь чему-нибудь. научился. после того случая что-то распалось во мне. я не узнал ее, после комы она стала другой. в детстве она была совсем не такая. ни разу не повышала голос, ни разу не била и не ругала. она была лучом света, который я сохранил в себе. даже когда мне приходилось ночевать на улице из-за того, что я пришел позже 8 вечера (она всегда говорила мне, что не пустит меня домой даже в 20:01), я и не думал проклинать ее. я понимал, что настоящая она мертва, остался только ее страх. все ее переживания и пороки обрели власть над ней. мама как личность умерла задолго до смерти ее тела. -... будешь? я оказался на кровати, лежал головой на подушке, укутанный одеялом. странно. я бы сам не встал, я же не мог пошевелиться. -валя, слышишь меня? это карина. понятия не имею, как она здесь оказалась, но не сильно-то меня это сейчас и волнует. да меня ничего не волнует, если смотреть правде в глаза. -да. -узнаешь меня? это я, карина. -да, я тебя помню, привет. по ее еще красным от холода щекам стекали слезы. я не понимал, почему она плачет, не понимал, зачем она пришла. -точно? -да, я уверен. наконец-то он проснулся. я так боялась, что он не очнется. дома никого не было, поэтому особо я никуда не торопилась. могла в теории и у него остаться. да я и останусь - оставлять его в таком состоянии будет бесчеловечно с моей стороны. хотя у меня запись на маник... похуй! я пришла к нему не чаю попить. ему нужна помощь. -поешь. она протянула мне печенье. я учуял запах и даже воодушевился - мое любимое любятово с шоколадным слоем! вот уж точно говорят - путь к сердцу человека лежит через желудок. он жадно съел всю пачку за минут 5, не запивая и не останавливаясь. валин взгляд, такой жадный, полный любви, с которым он посмотрел на это печенье, так растрогал меня. я вспомнила кое-что. воспиталка что-то орала на нас. я не слушала. ну подумаешь, взяли бинты из медпункта и сделали снеговика. точнее, он сделал. какая им разница, все равно в садиках никто сильно не расшибается. валя смотрел куда-то в сторону и увидел ярко-коричневую шевроле камара. -карин, смотри! там машина цвета твоих волос, - воодушевленно прошептал мне валя, посмотрев на меня тем самым взглядом. -ты меня вообще слушаешь?! в глаза мне смотри, когда я с тобой говорю! - она сделала слишком серьезный акцент на слове "я". поел я. будто ожил. -это же мое любимое печенье! как ты узнала? -я это всегда знала. - она расплылась в улыбке. и я реально знала. однажды он пришел ко мне в гости. мы с ним сидели в комнате папы, она была совсем рядом с кладовкой, где мама хранила сладости. он вышел в туалет, и, по дороге обратно, видимо, заглянул в доселе непосещенное место в моем доме. его не было довольно долго, причем настолько, что уже папа успел вернуться. зайдя в кладовку повесить вещи, он заметил пропажу. -каришка, привет, а ты не... в этот момент валя вышел из туалета со сделанным на скорую руку из упаковок от печенья и туалетной бумаги солнцем. с лучиками там, в углу альбомного листа все такое рисовали. -ааа, валя, это ты! - папа знатно удивился, но по виду смягчился. -ой, пап, ты прости его, ты же знаешь.. -да, извините... - замялся валя. даже смутился в какой-то степени. - просто я очень люблю это печенье, а еще больше я люблю делать подарки карине. никто так не смущал меня своим взглядом, как он. а когда открывал рот, то это вообще сказка какая-то. каждое его слово было, как лед, приложенный к ожогу - успокаивало, убаюкивало и навеивало мысли о том, что все не так уж и плохо. -зачем ты пришла? -к тебе, тебя давно нигде не видно, я заволновалась и пришла. -так просто? -что просто? -у тебя же куча кружков, репетиторов... разве тебе никуда сейчас не надо? - обеспокоенно и будто с сочувствием сказал он. -ты что, валь? на моей памяти, пусть в силу истощения организма и смутной, она вовсю готовилась к экзаменам, ходила к репетиторам, да и вообще была очень занятой девочкой. то танцы, то английский, то гитара. откуда в ней столько энергии... -... валь? -а? -б! -в... - растерянно пролепетал он. ощущение, будто бы он вспоминал алфавит на ходу. -где ёж? - я рассмеялась. каждый раз было смешно. может даже не из-за такой маленькой забавной мелочи в нашем алфавите, а просто потому что я с ним и мне хорошо? -ай, потише. голова. - он взялся за лоб и сьежился. -ой, прости пожалуйста... я не специально, - шепнула я в попыхах. неужели ему так больно даже от звука громче обычной размеренной речи? как же ему плохо... -ничего, я в порядке. хотя нет, я не в порядке, - пришла моя очередь смеяться. -что же с тобой случилось? - она не на шутку испугалась от моей реакции на собственные слова. -я сам не знаю. не знаю. я даже не до конца верю, что ты реально тут сидишь. -теперь веришь? -да... - прошептал он. захотелось плакать. давно я его не целовала. его тонкие губы бантиком, все в трещинках... мне не хватало их тепла. пускай в этот раз физического тепла не было, фигурально я чуть не сгорела от счастья. как же с ним хорошо все-таки. -а сколько времени? -19:07, а что? -ой, тебе же домой скоро.. я не хотел, чтобы она уходила, раз уж она реальна и не является плодом моего очередного галлюцинногенного трипа, ставшего для меня реальнее, чем обычный мир, в котором я родился. заметно отличие трипа и глюков от реальности - в реальности боль может перемешиваться с счастьем. ты испытываешь весь спектр эмоций и чувств. в кислотном приходе ты чувствуешь абсолютное. и оно всегда одно. пик возбуждения, счастья и веселья или венец страха, саморазрушения и тоски. а тут есть и то, и то. и боль от ранок, медленно заживающих, и тепло ее руки, лежащей на моей груди. значит, я в реальном мире, я адекватен (в меру обстоятельств) и воспринимаю настоящее. жаль, что мне приходится обозначать в своей голове такие, казалось бы, базовые вещи. что уж поделать, сам себе такое устроил, приходится выживать. -у меня дома никого нет, я могу хоть у тебя остаться на ночь. -оу, это было бы... очень кстати. - удивленно выдал валя. -ты хочешь этого? -хочу. а ты? -и я. я же не просто так пришла. и просто так не уйду! -ну, кто тебя знает, карин. -я себя знаю. -а я себя нет. -ну валь... -ну карин... в мгновение наши губы стали магнитами с противоположными полюсами, иначе не объяснить, как мы так резко, но одновременно слились воедино. я все еще не до конца верил в то, что она реально сидит здесь и целует меня, параллельно гладя руками мою шею и щеки, еще сильнее согревая меня. странно это все. я отпрянула. сама от себя такого не ожидала. вроде обстоятельства не для романтических игрищ, но так уж случилось. хотя, я захотела, мы захотели. почему нет? мы же не чужие друг другу люди. -погоди! -что? -как это случилось? -я не знаю. а тебе не понравилось? -конечно понравилось, о чем ты вообще? -ну и все тогда, чего ты. все же хорошо? -я не знаю. - его тяжелая слезина упала на мою руку, лежавшую на его груди. -валь, - шепнула она мне. я изумленно посмотрел на нее. иногда у меня было такое, когда я не понимал ее мотивов и действий. -зачем ты порвала ее? -я хотела узнать, что внутри... - обиженно бросила она мне, державшему порванную пополам 500-рублевую купюру. -я думала, там золото, не просто так же она столько стоит! -ох, карина... сейчас валюта фиатная, она не зависит от цены на золото... -фиатная? от слова фиат? но фиат же... -да, да, марка авто, скажешь ты. я знаю, сам офигел, когда впервые услышал. фиат - это в переводе с какого-то языка "да будет так". то есть ценность денег определяется доверием людей к деньгам. -ааа... - удивленно протянула карина. - странно. -да, странно... -я не понимаю. -что не понимаешь? - она выдала очень сочувственный взгляд. на миг я даже поверил, что он настоящий, не нарисованный. -я не понимаю, зачем ты пришла. что тебе нужно? - я уже хныкал, лицо начало сводить и я закрыл его руками. -я пришла помочь тебе, открыть тебе глаза, наверно. ты сейчас не в себе. -я знаю. его слова, выдавленные сквозь руки, полные порезов и слез, задели меня. я столько боли в словах еще не слышала. можно, конечно, вспомнить жалобы моих подруг на то, что им парень цветы дарит не каждый день, но их проблемы - просто мусор по сравнению с тем, что испытывает сейчас валя. человек остался совсем один, от него ушли все, как только что-то пошло не так. после той травмы на тренировке над ним начали издеваться все "друзья", называя инвалидом и калекой. хотя он в здравии их всех на хую вертел, был лучшим в команде. что за крысы его всю жизнь окружали? а мать его? пиздила за четверки! выставляла за порог под предлогом "слишком долго сидишь дома"! он ночевал на заброшках, потому что там точно никто не накачает снотворным, не изнасилует и не оставит голым на улице (я даже не хочу говорить и вспоминать то, что с ним было той ночью...). и я еще, сука такая, хотела после него на маник пойти, оставить его в таком состоянии одного! что же со мной не так? -и я знаю. и я пришла сюда не из жалости, а из чувства долга. -долга? я тебе те три сотки уже вернул! - я выглянул из-за рук, бросил недоуменный взгляд и застыл. -да я не про это, дурачок! - она оживилась и улыбнулась, - я просто... нехорошо себя чувствую последнее время, скорее всего, это из-за тебя. я ужаснулся и, видимо, это отразилось на моем лице. -...нет, нет! не из-за тебя! - она замахала руками, поняв, какую глупость только что сморозила, - я имею в виду, что... -когда плохо мне, плохо и тебе. - закончил за нее я. -да, даже сейчас! мысли читаешь, валь.. как ему это удается каждый раз? удивительно! будто бы он - это я, а я - это он. и мы единое созависимое целое. это, конечно, не очень хорошо, но с таким, как он, это даже плюс. много за ним девочек бегало, и где они? все ушли, а я осталась. всегда была где-то рядом. и даже сейчас. в ее зеленых глазах, пестрящих радостью и восхищением, я увидел свое отражение, которое я узнал. я словно излечился от всех бед, плохих мыслей и ран, полученных в борьбе с собой. мне стало лучше. неужели! остаток вечера мы проводили немногословно и спокойно. я сделала ему чаю, помогла ему встать и дойти до туалета. и обратно он смог дойти сам, кстати! я сидела рядом с ним на кровати, помогая ему одеться. дала ему футболку, шорты и носки, чтобы ногам не так холодно было. в доме, кстати, было очень холодно. окна были открыты нараспашку, когда я вошла. видимо, пока он был под какими-то таблетками, пачки от которых валялись по всему дому, решил "подышать". хорошо хоть не выпал и не разбился... с этой мыслью я сразу закрыла все окна и легла к нему. -что будем делать? -ебаться конечно! - съязвил он и мы залились смехом. понятное дело, что сейчас ему не до этого. ему бы осмыслить происходящее вообще. он явно не до конца верит в то, что все это реально. неожиданно он достал откуда-то игрушку. последний день в садике. она пришла в каком-то платьишке, было мероприятие, и она читала стих о том, что сад - пока, школа - привет, спасибо всем, играй, кларнет. после выступления и оваций немногих зрителей, она забежала в закулисье, где сидел я (я участвовал в небольшой постановке, играл дверную ручку). -ну как тебе? -круто! - шепнул я. -смотри! с этими словами она достала из-под подола маленькую побитую жизнью игрушку. как и за что она там держалась, я тогда не подумал. -это тебе! - она протянула мне плюшевого мишку, потрепанного жизнью. весь дырявый, без глаза, а второй еле держался, вот-вот выпадет. -а что это? -это частичка меня. если мы больше не встретимся, то пусть это будет всегда с тобой, чтобы мы всегда-всегда были вместе! - с этими словами она поцеловала меня в щеку. я обомлел и в итоге не вышел на сцену, пока не очнулся. я подумал, что уже все упустил и выбежал в попыхах на нее, но она оказалась пустой. никого уже не было, все ушли. в зале ни души. тогда это не показалось мне странным, я просто собрался и пошел домой один. -валя! он еще с тобой! ты правда все это время хранил его? я поразилась. очень сильно поразилась! я не думала, что это оказалось для него настолько важным. -да... я обняла его, потому что делать больше нечего было. я просто была безмерно счастлива, что он тогда поверил мне и оценил мой подарок. какой же он хороший... светлый. он будто лучик света сквозь сплошной мрак(01:06). все тепло в моей жизни только от него. хотя мою жизнь нельзя назвать мраком. а может, это благодаря нему? ее светлые волосы залезли мне в рот. это мне даже нравилось, мне не хотелось отпрянуть и вытащить тот самый злополучный волос с языка. даже в таких ее проявлениях, весьма неприятных для большинства, меня все устраивало, потому что она - родная. я это понял с самого начала. она скучающе качалась на качельке, держа в руках что-то. я подошел к ней и понял, что это пачка печенья любятово с шоколадным слоем. открытая. на земле лежала добрая половина содержимого. -как тебя зовут? - неожиданно быстро и резво выпалила она. -а.. я валя. -карина! - она протянула мне руку и улыбнулась. нависла пауза. -ты что, уронила печенье и грустишь из-за этого? -да нет... я хотела покормить птичек, а им не нравится такое. - на ней застыла детская гримаса обиды на ситуацию. -но они тут не летают. -откуда ты знаешь? -я не видел на территории садика ни одной птицы. видимо, их отсюда гоняют. -ой, ой, какие мы умные. -ну... да. она ухмыльнулась. -а ты прикольный! -ты тоже! -ты правда так думаешь? - она искренне удивилась и сразу покраснела. -конечно! -спаси-и-и-бо... - опустив взгляд, нежно сказала карина. видать, не поверила мне. я посмотрел на печенье и понял, что никогда такое не пробовал. -а меня покормишь? -будешь моим голубем? - со смешком протянула моя новоиспеченная подруга. -твоим? с удовольствием! она засмеялась и дала мне печенья. его вкус показался мне райским. будто бы амброзию отведал после тяжелого голодного дня. может, дело в том, что его мне дала именно карина. да почему может? я же не просто так настолько сильно заобожал именно это самое печенье. моя любовь к нему - ее рук дело. я нежно отстранилась и посмотрела на него. -я хочу тебе кое-что сказать. -говори, - в его взгляде промелькнули нотки не то любования, не то загадочности. -вернись в самое начало. представь, что твоя жизнь - огромный незаконченный рассказ. перелестни все на первую страницу. ну если это написано на бумаге. если это написано на клавиатуре и эта повесть существует на экране, то пролистай в самый вверх. -зачем? -там именно то, что я хочу тебе сказать. -но как я это сделаю? -просто сделай это! -я не понимаю. в чем проблема сказать? -ну валя! -карина! -просто вернись в самое начало и ты все поймешь. его озадаченный взгляд не удивил меня. я знала, что он не поймет. -вернись в самое начало, к самой первой строчке.... -ааа.... и зачем так все было закручивать? просто бы сказала... -понял? -да. -ну? -что ну? -поверишь мне? -ты о чем? -я же правда так думаю. -мне тоже хотелось бы так думать, но у меня не получается. -ты в отчаянии. - в ее глазах заблестели слезы, то ли от обиды на меня, непутевого, свернувшего с пути, остывшего к жизни придурка, который только и делает, что плачется по прошлому, сидя в пустой холодной квартире, то ли на страх за меня, все-таки близкого ей человека. может, она не просто так пришла? реально была причина? но что? я? как я заслужил это? -да, я в отчаянии. я давно не видел света и теперь даже не знаю, был ли он когда-либо в моей жизни. мне очень тоскливо и одиноко, даже при твоем присутствии. извини конечно, но я ничего не чувствую прямо сейчас. мне, как человеку, очень радостно тебя видеть, именно тебя, но тело блокирует какие-либо эмоции. я научился ничего не испытывать, так намного проще жить. хотя жизнью это не назвать. я не сказала ни слова, лишь тепло обняв его холодное дрожащее тельце. даже в таком состоянии оно источало красоту и уверенность в завтрашнем дне. даже кровоточащие ранки не портили картину. он был так притягателен своей внешностью, которая лишь дополняла его как личность, как душу и как человека. он полностью подходил себе. именно таким и должен был родиться и именно такой путь он должен был пройти. будто природой и судьбой расцелованный... она тихонько плакала у меня на плече, говоря что-то убаюкивающее, но мне было как-то не по себе от этого. я отстранился, заглянул в ее полные тоски зеленые глаза и обнял снова. не хотелось мне ее видеть такой, да еще и пугать лишний раз своим видом. -что такое, кариш? -мне страшно за тебя. я не хочу, чтобы с тобой так случалось. ты не заслуживаешь этого, - на последних словах я улыбнулся, зная, что это не так. все я заслужил. - мы с тобой столько прошли, пускай и ссорились, и мирились, и не общались долго, но мы остались где-то рядом. это же не просто так. и тут я как-то неохотно призадумался, потому что по факту это было реально так. -где она? - она говорила очень резко, перебирая и перекидывая вверх дном всю мою комнату. вещи летели во все стороны, пыли поднялось много, а я просто в тихом ахуе стоял и не мог пошевелиться. -отвечай, валентин, где она?! -кто она? -рухлядь эта порванная, зачем такое в дом таскать? небось бацил надышишься от нее и помрешь! -мама... -отвечай! - на меня будто налаяли. -ты что, совсем охуела что-ли? чего орешь на ребенка? это ему девочка подарила, а ты -, - бабуля дала ей жесткую пощечину, укрывая меня рукой, - не смей так разговаривать с моим внуком, ясно? я тебя не так воспитывала, дуреха малолетняя! залетела от какого-то мудака старого и сидит, ходит, понтуется, ребеночка она заделала! посмотрите, какой счастливый! да ты вообще знаешь, сколько он плачет из-за тебя? ты хоть знаешь, что у него в душе творится? хоть бы раз спросила "сыночек, как ты?", а ты все со своими оценками да чистотой! смотреть на тебя стыдно! вышла вон отсюда! мать послушно удалилась, как из комнаты, так и из моей системы ценностей. как бы я не любил "старую" маму, как бы я не ждал ее, ее теплых рук, нежных объятий и голоса, который залечивает все раны и невзгоды, как бы мне не хотелось ее обнять и никогда не отпускать, я в тот момент понял, что ее уже никогда не вернуть. она умерла. навсегда. а карина всегда была рядом. даже в тот день, гуляя, она так тепло меня обнимала на прощание, словно ближе меня для нее уже ничего нет и никогда не будет. глупый я верил в свою исключительность для нее, но все проходит, кроме боли. однажды я совершил ужасную ошибку, о которой очень больно вспоминать. поэтому и не стану. но она простила меня. закрыла глаза на мой поступок, приняла меня, хоть и дураком последним, но приняла. я тогда еще не ценил такого отношения, не знал, что на самом деле за этим стоит. все скажут, что такой прощать нельзя. а она, дура, простила. хо-хо-хо, давайте над ней смеяться и угарать. хотя это же проявление силы человека. сильный человек может простить все. настоящая сила не в правде и не в ньютонах, а внутри, она всегда скрыта от замыленного глаза обывателя. сильный человек не всегда на виду, но ты это ощущаешь всегда и безошибочно, как в ее случае. а может, любит меня сильно. не знаю, думал раньше об этом, а сейчас перестал, сейчас и не надо. все вроде хорошо становится, я снова в детстве, снова еду с ней на великах до парка, чтобы купить там мороженное и соревноваться, кто укусит первым. да, мы его брали всегда одно, так нам казалось милее и романтичнее. хотя по факту мы просто складывали деньги, которые нам давали наши мамы и брали то, на что хватало. у нее всегда выходило денег больше, а я лишь добавлял. однажды шарик мороженного упал вниз. что же этот чудик сделал? взял его прямо с земли и съел, как будто так и надо! -ты что делаешь, дурак?! - я даже вскочила от удивления. -что? уже поесть нельзя? - он реально не понял меня и моего дикого ахуевания от происходящего. -она же с пола!! -какого пола, дурашка ты? это земля! -и тебя это не смущает? -нет. - самодовольно тявкнул, причмокивая, мой идиотина. -а вдруг там бактерии какие-то... вдруг плохо станет? -с тобой? плохо? карина... я теперь не знаю, кто из нас больше дурак. я не стала себя сдерживать и дала ему легонько в грудь. однако меня встретил встречный удар в лицо и я повалилась на землю. чертов рефлекс. я не хотел этого, но тело дало мне уже установку - бьют тебя - бей в ответ. дома часто прилетало. -о боже... - я возненавидел себя в эту же секунду. что же я наделал... -валя... ты чего? - мороженное лежало бездыханно на траве, подобно карине. кровь выхлестывала из ее носа, с каждым мигом набирая обороты. я кинулся к ней чуть ли не в слезах. -прости... меня... я не хотел... пожалуйста, поверь мне, я не специально. -я знаю. - закряхтела она, посмотрев понимающе куда-то в сторону, - не просто так ты всегда с синяками. мне стало очень больно. она ткнула меня в синяк на плече и меня аж передернуло. а она засмеялась, хотя я думал, что это конец. а может, это и был конец, просто она хотела красиво закончить. вряд ли ей захочется дальше общаться с человеком, не до конца контролирующим себя и свои действия. -все хорошо, не извиняйся. ты не виноват в том, что тебе каждый день приходится отбиваться от нее. внезапно я пустил слезу за слезой. она лишь чутко обняла меня и шепнула на ухо "я с тобой". -почему ты со мной? я же ужасен, ударил даже тебя. почему ты терпишь меня? - рыдал я ей в грудь. -я не терплю тебя, мне с тобой комфортно. это во-первых. а во-вторых... я понимаю твое поведение и точно уверена в том, что ты не хочешь мне зла. поэтому же ты сразу разрыдался со стыда за себя. но это не ты виноват. это все она. она была полностью права. -я... спасибо. -пойдем домой уже, я устала. -а кровь? -скажу, что на камне поскользнулась и упала. пойдем! - она резво встала, подняла упавшее мороженное и протянула мне. -будешь? -карин... -ну что ты, валь? - милым голосом протянула она. -ты прощаешь меня...? - срать я хотел на это мороженное, я просто не верил в то, что слышал от нее. -прощаю конечно. но больше так не делай! мне еще платье стирать, блин... -чего ты улыбаешься? -да так, вспомнила кое-что. - утирая слезы, сказала карина с улыбкой на лице. -я тоже вот вспомнил. -и что-же? -как я тебя уебал тогда в парке. до сих себя корю за это. -я об этом только что вспоминала... - мы оба выдали максимально многозначные удивленные морды и уставились друг на друга. -серьезно? -ну... да, что то напомнило мне об этом. -ты правда простила меня тогда? -ну конечно, я же до сих пор с тобой, значит простила! что я тебе тогда говорила? я все понимаю, все в порядке, не извиняйся, я спокойна. я же с тобой сейчас лежу, вроде не пиздишь меня. -карин. - последние ее слова были лишними. -ой, извини пожалуйста... - сделала она кошачьи глазки и подумала было, что все на мази. -ты же знаешь, что потом со мной было... -знаю. поэтому и прости. я не хотела тебе напоминать об этом. -ты прости, оно само получилось, я не хотел этого. -мир? -мир. - мы стукнулись носами (наш фирменный жест). я было хотел ее поцеловать еще в догонку, но она меня опередила, дерзко куснув за щеку. -хих, совсем не больно. -я просто хотела, чтобы ты улыбнулся. - так давно не видела его улыбки. заскучала по ней даже. письма ей писала, а она так и не захотела появляться. исчезла. и тут - бац - явилась не запылилась. он смущенно улыбнулся, потупив взгляд. -довольна? - милым голосом чиркнул валя. -ну конечно! - еще более милым голосом муркнула я, ложась на его грудь. -спать захотела? -да. -ладно. - он заговорил шепотом, и я решила последовать примеру. так милее и романтичнее. хотя по факту мы просто оба устали уже. -так спокойно, - начала я. -да. -только с тобой так. -серьезно? я посмотрел в ее полное очарования и приятностей лицо. ее глаза для меня словно палачи, убивали во мне стремление что-либо делать, что-либо чувствовать и что-либо ощущать. кроме любви. из меня вышло все плохое, все ненастное и страшное. я вдохнул полную грудь воздуха. он не показался мне таким отравляющим, как вчера. все забылось тотчас, стоило мне приглядеться. родное здесь. родное не уйдет, что бы не случилось. родное всегда будет рядом, даже если весь мир отвернется (12.01.2020,вечер). -да. -и мне так спокойно. только с тобой. она улыбнулась. глаза окружили милейшие складочки. комната залилась таким уютом и теплом, какого моя жизнь еще не видела. я в безопасности. она абсолютно реальна, не плод моих фантазий, не кукла с красивым телом, которое я просто хочу. она - человек, со своими эмоциями, страхами, мечтами и планами. она обычная, но не для меня. ее темно-каштановые волосы стали цветом, в который окрасилось мое сердце. и вряд ли будет когда-нибудь иначе. отныне и навеки я принадлежу только ей. он такой милый, когда смотрит на меня. я так люблю его улыбку. мне очень хорошо и комфортно. я чувствую себя как дома рядом с ним. мне не хочется ни о чем думать. я просто хочу жить дальше. и я счастлива, что это будет наша жизнь, без границ, страхов и непоняток. он точно не бросит меня, не уйдет к другой и не станет причинять вреда. у нас точно все будет хорошо. я уверена. наконец-то. с того дня много лет прошло, и не сосчитать. как ни вспомню о нем - сразу плачу навзрыд. грустно мне очень вспоминать ее молодое, полное доброты и любви лицо. никогда я его прежде не видел, и никогда позднее. она никогда не была для меня так важна, как тогда... а потом все поменялось. и пускай мы прожили вместе почти 37 лет, были и ссоры, и крики, и ругань. но и моменты счастья были. и любовь, и романтика, и звезды, отражающиеся в наших глазах. но какой в них смысл? эти глаза мертвы, все умерли, все несущественны по сравнению с временем. оно идет дальше, ему плевать на планы и чувства. и так все и проходит. нет ничего вечного, все заканчивается и начинается вновь. но с нашего конца у меня ничего не началось. стар я и консервативен. мое сердце выжжено темно-каштановым цветом и не окрасит ничто его в другие цвета. да, я женат, на другой женщине, но это не карина. и никогда ей она не станет. другая, чужая мне, как я этому миру. мое единственное понимание ушло. моя единственная опора поломалась. мой луч света в застланном тучами небе навеки погас и никогда не вернется, а с его уходом вернулась только боль и страх. от таких мыслей, возможно, кому-то захочется убиться. а я живу зачем-то. жду часа, когда к ней в объятия приду. слеза упала на мои брюки. женя подскочила было помочь, но мой вид дал ей понять, что тут ей не рады. она успешно ретировалась, видимо, пса выгуливать. ну и пусть. мне уже все равно. я достал из внутреннего кармана пиджака его. -это частичка меня. если мы больше не встретимся, то пусть это будет всегда с тобой, чтобы мы всегда-всегда были вместе! - я почувствовал легкий поцелуй в щеку. не тот, что был тогда, в садике. фигуральный в этот раз. тот, которого хотел только я. приближался день, когда это все случилось. 28 декабря. настала дата, и я отправился в ту самую квартиру. была одной из моих многих. но эту я не сдавал, она осталась нетронутой. дом так и стоял себе, спустя даже такое время. рухнет когда-нибудь, как когда-то рухнули мои надежды прожить эту жизнь счастливо, и ничто его уже не восстановит. эх... я открыл дверь и понял, что в доме кто-то есть. странно, дверь вроде закрыта была. ну ладно, если что, ствол на готове, разберемся. я тихо закрыл за собой дверь и... увидел пустую квартиру. вещи, мебель, убранство было на месте. не было её. я включил свет. немного подслеп и очнулся тут же. пошел в свою комнату. кровать, шкаф, стол, компьютер уже древний, кресло-качалка, турник и стеллаж. все на месте, никто ничего не взламывал. посидел, помолчал, поностальгировал многострадально и дальше пошел. кухня с выходом на балкон. тоже все на месте. ничего необычного. -никогда не думал о том, чтобы вернуть все, что было? с балкона послышался голос. очень заманчивый и завлекающий, будто рекламу посмотрел. но дикторского тона нет, это обычный женский голос. -кто вы и что вы тут делаете? - рявкнул я. рука на поясе. если что, я готов. убью - застрелюсь сам, мне терять уже нечего. хоть погибну не на чужбине и не от рук врага... -я тоже пришла вспомнить всё. и я осознал. это она. мигом оказавшись на балконе, я увидел карину, весьма постаревшую, но все еще чудесную. даже располнела не сильно, хотя в таком возрасте это естественно. она восторженно посмотрела на меня и недолго думая побрела в мои объятия. -прости меня, я думал, взломали кто, сама понимаешь... - мы встретились телами. -конечно понимаю. ты же знаешь. -да... - стояли мы минут 5, обнявшись. расстались и стоим, смотрим друг на друга, глазам не верим. или ушам. да какая разница... -постоим, покурим? -а у тебя есть? -что есть? -ну ты что, воздух курить собралась? - я ухмыльнулся, и она в ответ. так все просто сразу. -держи. дала мне пачку каких-то дешевеньких сигарет. впрочем, плевать, от одной худо не станет. меня удивил другой момент - за время разлуки она закурила, чертовка! а сама меня каждый раз после пьянок уговаривала бросить пить... карина есть карина. -а что ты тут делаешь? -я уже сказала - я хотела вспомнить все, как и ты, - сунув в рот сигарку и подпалив, затянулась и выдохнула она. -а почему закурила? -я знала, что ты придешь, взяла нам попробовать. ну да, время удачное. хотя... я еще не настолько стар, чтобы закрывать глаза на что-то новое. даже если это новое неумолимо убьет тебя. а карина закрылась за маской загадочной персоны и не хотела выглядывать. может, и не она это, кто ее знает. я закурил, затянулся и мне сразу что-то поплохело. -что такое, валь? - она обеспокоенно посмотрела на меня. узнал я этот взгляд, очень хорошо он мне вспомнился. черт возьми, как же это было давно... мне было очень совестно перед ним за свой поступок. уходить от человека за деньгами - поступок гнилого человека, безжалостного к себе и своим принципам. я в миг забыла все, что было и что обещала. все наши гулянки до утра, посиделки за разговорами под вино до ночи, наши редкие, но такие чистые поцелуи по утрам, наши "спокойной ночи", которые мы друг другу говорили перед сном. я словно встретила дьявола, дементора, высосавшего из меня все хорошее. я перестала быть собой. поняла его меланхолию, поняла, почему он сидел тогда дома 4 дня безвылазно. я словно забрела в тайгу, полную деревьев, из которой не выбраться. потерялась бы здесь и умерла на радость листьям. а как только приехала сюда, чтобы окончательно попрощаться, вновь обрела себя прежнюю. а тут еще и он... как я испугалась, когда он вошел. я узнала его. он всегда заходил в свою комнату первой. а я как знала, что он будет. не только сигареты взяла... -да так, подавился дымом. -аккуратнее будь, не пугай так. -а что, волнуешься? - он спросил с привычным, добродушным выражением лица, но чувствовалась в воздухе толика обиды. -всегда волновалась. -так волновалась, что решила уйти от меня? - он не менял тона. он не злился, не грубил. он просто хотел понять, почему. за что и я так с ним. как он заслужил от меня такое? а я сама не могла ответить на этот вопрос. я не понимала саму себя. -я... прости меня. -за что? -за то, что так поступила. мне стыдно. -не переживай, я не обижался и не держал зла на тебя. у меня уже было такое в жизни, ты же знаешь. когда старый человек умирает, и на его место приходит он, только новый. голос, внешность та же, но человек другой. она хорошо поняла меня и очень сильно по виду заобижалась на себя-злодейку. видел я стыд в ее позе, взгляде, слезах. я не хотел ее успокаивать. я просто хотел, чтобы она почувствовала то, что почувствовал я, читая ее "прощальное письмо". из жизни она уходит. а сама на островах с кем-то. тфу ты. -ты не простишь меня. -я уже простил тебя. но забыть, боюсь, не смогу. как и ты не смогла. -да, не смогла. но я точно знала, что ты больше так не сделаешь, а ты будешь сомневаться. -я сомневаюсь только в том, в каком же кармане он лежит. -ты о ч... он достал из кармана того самого мишку. нетронутого жизнью, будто замурованного в воспоминаниях. я невольно еще немного всплакнула. мне стало еще стыднее. он же всегда таким и оставался, мне достаточно было его просто разбудить, дать ему то, что было нужно. а я так легко ушла от него, еще счастливого старика, но молодого душой. дал мне он его в руки, и рука загорелась от жара. -это частичка меня. если мы больше не встретимся, то пусть это будет всегда с тобой, чтобы мы всегда-всегда были вместе. - с этими словами он завернул его мне в руки и вышел, не попрощавшись. а я так и осталась стоять здесь. совершенно одинокая и дряхлая духом женщина, что уж говорить о внешности. и никто меня не полюбит так, как он, уже никогда. никто уже не будет звать меня гулять в 4 утра июньским легким деньком, никто не будет защищать от воображаемых монстров глубокой ночью, никто не станет провожать меня в ливень до дома и знать при этом, что дома ему кердык. никто и уже никогда. я уже успела взвалиться на пол в истерике, но валя вернулся. -ты думала, я уеду без тебя? пошли. - он тепло протянул мне руку. я ответила взаимностью, он поднял меня на ноги и мы пошли к выходу. сели в его машину и уехали прочь от этого места. с каждым метром становилось все проще и легче. все перестало быть важным. снова только я и он. мы даже разговорились, он умудрился объяснить мне, что он простил меня и не держит зла и предрассудков, а я умудрилась ему поверить. вот мы дураки два, и зачем врать друг другу... хотя, я была честна, он тоже. я просто вернулась в начало и поняла, что все будет хорошо. не зря я приехала то, оказалось! сунула ему его любимое печенье, а он на радостях расцеловал меня прямо по дороге, чуть с трассы не слетели. будто и не расставались никогда. а мы и не сходились. просто встретились и начали быть вместе. так должно было быть, я уверена. все снова вернулось. тот же валя, чуть постаревший, но все равно обаяшка. поумнел, разговаривать научился. хотя он всегда мне нравился, любым. родной потому что. родное таки действительно возвращается. не зря я взяла с собой его рукодельное солнце... я просто ехал, болтая с родным человеком. я знал, что все точно наладится. меня уже не беспокоило, о чем мы говорим. мне было важно слышать ее голос, ближе которого не было уже ничего. видеть дуновение ее волос, робкие взгляды в окно. и глаза. я снова встретил ту карину, все еще ровесницу. она была все так же молода. и пускай я чувствовал в ее душе горечь от ее же поступка, я знал, что ему осталось недолго. все рассеется, все помирится и забудется. время идет дальше, ему плевать на планы и чувства. и так все и проходит. нет ничего вечного, все заканчивается и начинается вновь. и с нашего конца у нас снова все началось. и сейчас я еду незнамо куда незнамо сколько, а на душе хорошо. давно мне тепло так не было. я снова вспомнил тот день. ее взгляд, полный любви и тепла. ее руки, обхватывающие мои щеки. губы, целующие везде, где я себя тогда не изрезал. и то нервное легкое дыханье девочки, которая просто хочет помочь мне и никуда не отпускать. а ее темно-каштановые волосы отпечатались снова на моем сердце. не стать мне другим, не держать мне на нее обиду. однажды она спасла мне жизнь одной фразой, а теперь я спасу жизнь уже ей. и что же я скажу? тормознул я на обочине и повернулся к ней. -я хочу тебе кое-что сказать. -говори, - в её взгляде промелькнули нотки не то любования, не то заинтригованности. -вернись в самое начало. представь, что твоя жизнь - огромный законченный рассказ. перелестни все на первую страницу. ну если это написано на бумаге. если это написано на клавиатуре и эта повесть существует на экране, то пролистай в самый вверх. -зачем? -там именно то, что я хочу тебе сказать. -но как я это сделаю? -просто сделай это! -я не понимаю. в чем проблема сказать? -ну карина! -валя! -просто вернись в самое начало и ты все поймешь. на ее лице родилось восхищение. она таки поняла. -вернись в самое начало, к самой первой строчке....