lucky strike

Представление Бубайгавары о веселом дне рождения включает в себя пейнтбол. Так уж совпало, что представление Тойи о седьмом круге ада включает в себя то же самое, но он все равно соглашается прийти на день рождения и готовится к неизбежному позору, когда в середине мая этот день наконец наступает. Собралась обычная толпа: он, Тога, Шигараки, Игучи, Хикииши, Сако, Курогири и сам именинник. Однако среди них незнакомец. Крепкий, хорошо сложенный незнакомец с обезоруживающей улыбкой и яркими светлыми волосами, но все еще незнакомец. Он болтает с Игучи, когда появляется Тойя, так что либо он чрезвычайно общительный (маловероятно, особенно учитывая, насколько придирчив Игучи к знакомству с новыми людьми), либо они встречались раньше. Тойя не знает, когда это могло произойти, потому что у всех, кого он знает, есть проблемы с созависимостью, которые часто разрушают его жизнь, но Тойя наверняка запомнил бы такое лицо. Из-за его способности Опаздывать На Все Мероприятия, у Тойи нет возможности узнать, что из себя представляет этот парень. Сразу по прибытии его отчитывают за то, что он появился на пятнадцать минут позже условленного времени, насильно засовывают в отвратительный камуфляжный комбинезон и дают краткое изложение правил, которые, по сути, сводятся к «Не целиться в лицо» и «Не убивать». Как будто Тойя может это контролировать. Бубайгавара берет белокурого незнакомца в свою команду. Тойя застрял с Тогой и Игучи. Мимолетно он ловит себя на отчаянном желании, чтобы кто-нибудь избавил его от страданий. К сожалению, он все еще жив и бодр, когда их выпускают на открытую арену, полную поддельных растений и копий цистерн, которым нет места в центре Мусутафу. Бубайгавара празднует свой день рождения с группой сопливых маленьких мальчиков, поэтому Тойе продолжают угрожать хихикающие восьмилетние дети, пока он пытается помешать Тоге выстрелить себе в ногу из ее собственного пистолета. Через мгновение она разбирается с управлением, но разбирается с ним только тогда, когда ее пистолет направлен прямо в бедро Тойи. Останется синяк. — Ты отстой в этой игре, — говорит она Тойе, надувая губы, когда ее пистолет снова заклинивает. Ее вина в том, что она настояла, чтобы все ее пейнтбольные мячи были красными. Парням, работавшим за прилавком, пришлось разобрать весь ее пистолет, чтобы перезарядить его. — У тебя вся нога в краске. — И кто в этом, блин, виноват, — огрызается Тойя, красные брызги стекают по его комбинезону. — И, предполагалось, что ты в моей команде. Тога просто пожимает плечами и убегает в искусственные кусты, напевая что-то зловеще звучащее, с оружием, перекинутым через плечо. Тойя наконец-то один, наслаждается мгновением прекрасного, благословенного покоя. Он слышит шум вокруг себя, потому что арена небольшая, и, судя по крикам, рикошетящим неподалеку, у него есть основания полагать, что Хикииши терпит сокрушительное поражение от восьмилетних. Стыдно. Она была одним из наименее раздражающих людей среди всех его знакомых. Он раздумывает о том, чтобы найти одну из цистерн и посмотреть, сможет ли он дожить до конца игры, спрятавшись где-нибудь в выдолбленном укрытии, когда слышит быстро приближающиеся тяжелые шаги. Бубайгавара выскакивает из кустов прямо напротив Тойи, резко останавливаясь, когда понимает, что зашел прямо на вражескую территорию. Тойя поднимает свой пейнтбольный пистолет. Бубайгавара поднимает руки в панической капитуляции. — Ты не можешь застрелить меня, я именинник! — плачет Бубайгавара, размахивая руками по обе стороны от головы. — Давай, убей меня, я бы хотел посмотреть, как ты пытаешься! — Кто этот блондин? — спрашивает Тойя, направив дуло прямо в сердце Бубайгавары. Вероятно, есть менее драматичный способ спросить. Однако Тойя не хочет, чтобы его подслушивали, и если он спросит сейчас, Бубайгавара забудет обо всем к тому времени, как адреналин покинет его тело. — Ты тоже не можешь в него стрелять! Я надеюсь, что он умрет! — Просто скажи мне, кто он, — Тойя потеет в своем взятом напрокат комбинезоне. Камуфляж не сильно помогает. — Никогда с ним не встречался. Он мой друг по колледжу! — говорит Бубайгавара. — Мы с Игучи раньше тусовались с ним. Тойя собирается выстрелить, когда чувствует рикошет пейнтбольного мяча прямо в свою задницу. Он резко оборачивается и видит, что блондин стоит там, направив пистолет на Тодороки. Тойя не может видеть его глаз за защитной маской, но тот ухмыляется. — Сплетничаете обо мне? — спрашивает он. — В твоих, блять, мечтах, — огрызается Тойя, волосы прилипают к его лицу, а задница болит. Не отрывая глаз от незнакомца, он нажимает на спусковой крючок и слышит визг, когда попадает в Бубайгавару. — Пойдем, именинник, — вздыхает он, поворачиваясь спиной к незнакомцу. От его пристального взгляда у него покалывает затылок, но Тодороки просто бросается вперед и хватает Бубайгавару за руку, таща его в зону выбывания. Команда Тойи эффектно проигрывает, но ему было бы трудно сказать, что он расстроен. Возможно, он сможет признать, что, вероятно, не справился со своей задачей. Однако Бубайгавара практически прыгает от радости, когда слышит результаты, и пока Бубайгавара не впадает в одно из своих унылых настроений, Тойя может справиться. После, когда Тойя бросает свой забрызганный комбинезон в тележку и делает все возможное, чтобы поправить волосы, прилипшие к лицу от пота, незнакомец, который все еще так же раздражающе привлекателен, как и до начала самой худшей игры в истории, встает в один ряд с ним. — Я Таками, — представляется он. — Таками Кейго. Тойя переводит взгляд на него, замечая слабые брызги краски на его подбородке. Желтые, как и его глаза. Таками смотрит прямо на него, слегка приподняв голову, чтобы поймать взгляд Тодороки. — Тойя. — Круто, — ухмыляется он. — Увидимся, Тойя. Надеюсь, у тебя не слишком сильный синяк. Тойя смотрит, как он уходит, на ходу попрощавшись с Бубайгаварой и Игучи, и прищуривает глаза. Его задница действительно чертовски болит. Там не так много мышц или жира; краска, вероятно, проникла до костей. Он не собирается проверять синяк из принципа; ему не нужно знать, какой остался след. Как раз перед тем, как Таками выходит из здания, а дверь распахивается навстречу майскому солнцу, он оборачивается. Кейго одаривает Тойю взглядом и отдает честь, прикасаясь двумя пальцами ко лбу, что настолько нагло, что Тодороки приходится стиснуть зубы, чтобы не совершить насильственный поступок. Таками ухмыляется, как будто знает, о чем думает Тойя. После этого он исчезает, свет поглощает его целиком. — Он красив, не так ли? — небрежно спрашивает Тога, бочком подкрадываясь к нему. Кончики ее пальцев в красных пятнах. Тойя не удостаивает ее ответом.

***

— Мы уже можем начать? — спрашивает Тойя. Он потеет поверх уже имеющихся потных пятен. Этот август неоправданно жаркий, и Тоге просто необходимо было выбрать провести время на свежем воздухе на свой день рождения. — Одного еще нет, — говорит Тога. Тойя осматривает головы, толпящиеся у входа на поле для мини-гольфа: — Нет, это не так. — А… подожди. Кейго! — зовет она. Она машет рукой с излишним энтузиазмом. Тойя не оборачивается, но Таками все равно оказывается в поле его зрения. Лето пошло ему на пользу; он загорел, его волосы стали невероятно светлее, чем раньше. Он непринужденно улыбается собравшейся группе, мускулы видны под его обтягивающей футболкой. — Привет. Как твоя задница? — спрашивает он Тойю, нагло не смущаясь. — Лучше не бывает, — отвечает Тойя, мило улыбаясь. Он знает, что улыбка не затрагивает глаз. Таками, похоже, это не беспокоит. Вместо этого его глаза молниеносно опускаются вниз, прежде чем вновь сфокусироваться на лице Тодороки. — Вижу, — ухмыляется Таками. Он отворачивается. — С днем рождения, Тога! Позволь мне заплатить за твою игру. — О боже, — говорит Тога, прижимая одну руку к груди. Она хлопает ресницами. — Какой джентльмен! Запоминай, Тойя. Тодороки поднимает руки в безмолвном возмущении. Кейго подмигивает ему, когда Тога поворачивается к нему спиной, прежде чем помочь ей раздать клюшки для мини-гольфа. Тойю и Таками оттесняют в конец группы; Тодороки идет последним, потому что у него есть дела поважнее, чем одерживать верх на 18-луночном поле для мини-гольфа, а Кейго продолжает виться около него, как муха около гнилого фрукта. Резиновая рукоятка клюшки для гольфа Таками красного цвета. Металлическое древко ловит свет, когда он подбегает к тройнику, выстраиваясь в очередь для первой игровой лунки. Таками, демонстрируя потрясающую точность в пейнтболе, и в мини-гольф играет так, словно это столь же естественно, как дышать, в то время как Тойя неторопливо плетется позади, не заботясь о том, чтобы попытаться, и недостаточно стараясь, чтобы ему было все равно. Кейго продолжает забивать с двумя попаданиями или меньше, а Тойе везет с пятью, его пестрый мяч для гольфа катится куда угодно, кроме как в гребаную лунку. Таками хорош, выдает успокаивающие комментарии, когда Тойя бьет по мячу слишком сильно, как будто Тойя — ребенок, готовый закатить истерику, если не выиграет. Это заставляет Тодороки дерзить, но Кейго не смущают реплики, покрытые едким, медово-сладким тоном, и он принимает их с хорошим настроением, продолжая свою серию «hole-in-one». К тому времени, когда они проходят половину дистанции, бурный темперамент Тойи смягчается до более управляемой апатии, и у него хватает духу выдавить из себя нечто большее, чем просто дерзкий комментарий. — Итак, чем ты занимаешься? — спрашивает Тойя. Это поведение взрослого — вести мучительно безразличную светскую беседу с незнакомцами. Это кажется шагом назад, учитывая, что Таками фактически убил его во время пейнтбола, но он полагает, что даже мертвые парни должны притворяться, что заботятся о работе других людей. — Я личный тренер, — отвечает Кейго. Он выстраивается в линию, чтобы нанести свой удар, принимая позицию для подачи. — Я мог бы догадаться, — бормочет Тойя себе под нос, пробегая глазами по позе Таками. — Тебя слышно, — пропевает Кейго, рассчитывая угол своего замаха. Он ни в малейшей степени не смущен; на самом деле, он бьет по мячу с удовлетворительным треском и поворачивается лицом к Тойе, не глядя, куда попадет мяч. У него очень ровные зубы. Его улыбка опасна. — А что насчет тебя? — в его глазах есть что-то веселое. Солнце над головой заставляет его волосы мерцать. — Подожди, дай угадаю… Он окидывает Тойю прощупывающим взглядом, который кажется слишком агрессивным и несколько вкрадчивым: — Определенно бизнесмен. Тойя так сильно закатывает глаза, что клянется, что они последуют за мячами для гольфа прямо на паттинг-грин лунки 9. — Тату-мастер. Таками ахает. Сарказм прямо сочится из него: — О нет! Тойя знает, что татуировки на его лице изгибаются от силы его наглого хмурого взгляда: — Что меня выдало? — Просто догадка, — говорит Таками, блуждая глазами по лицу Тойи, как будто ему наконец-то разрешили взглянуть на часть его работы. — Ты хочешь сделать мне бесплатную татуировку? — В твоих гребаных снах, — ворчит Тойя. — Ты думаешь, я буду ходить и раздавать бесплатные тату, когда мне приходится платить за это дерьмо? — Что насчет пари? — предлагает Кейго. — Я выигрываю, я получаю скидку. Ты выиграешь, я больше не буду поднимать эту тему. Они перестали вести счет около третьей лунки, как только Тога и Сако больше не хотели ждать отставших сзади и вырвались вперед, но, несмотря на это, Тойя знает, что у него нет ни единого шанса приблизиться к победе. — Ты думаешь, я глупый? — спрашивает Тодороки. Черная резина клюшки для гольфа обжигает ему руку. Он пытается опереться на нее, но, учитывая, что она доходит ему только до середины бедра, он в итоге горбится, глядя на Таками сквозь ресницы. Кейго просто безмятежно улыбается: — Значит, никакого пари? — Иди бей по своему гребаному мячу, — говорит Тойя. Таками убегает, размахивая клюшкой для мини-гольфа с непринужденной уверенностью, древко крутится в его ладони. Тодороки смотрит на его задницу, когда тот поворачивается. Он проходит один и тот же путь вокруг каждого поля, вокруг извилистого искусственного дерна, туннелей, препятствий и ям. Тойя отстает, больше времени наблюдая за Таками, чем за тем, куда он бьет по мячу. Кейго продолжает смотреть в ответ, не боясь конфронтации. Остальные ушли далеко вперед, их разговоры всего лишь жужжат фоновым шумом. Тойя не торопится, Таками повсюду таскается за ним, так что Тодороки единственный, кто видит раздражающий талант Таками забивать мячи в лунки и, к сожалению, его возникающую в результате высокомерную уверенность. Кейго перекидывает клюшку для гольфа через плечи в конце лунки 14, положив руки на каждый конец. — Видишь это? — ухмыляется он. — С первого удара. Тойя бросает свой мяч в извилистый ручей, разделяющий зелень, и промокает все предплечье, пытаясь выловить его. Таками смеется над ним, поэтому Тодороки вытирается о его рубашку и сталкивает его с 14-й лунки. У лунки 18 Таками присаживается на корточки, чтобы прочитать надпись. Все остальные давно разошлись, уплывая в кафе у поля для мини-гольфа, в то время как Тойя плетется позади, как хромая лошадь, а Кейго практически нянчится с ним. — По-видимому, средний балл за эту лунку равен пяти, — Таками тихо присвистывает. — Трудновато для победы. Хочешь попробовать первым? Тойя прослеживает взглядом маршрут. Он весь взъерошенный от жары: — Как по-рыцарски. Вероятно, Таками чувствует себя джентльменом, позволяя Тойе пойти первым. Может быть, он просто стоит в стороне, чтобы посмеяться над ним, внимательно изучить его форму. Может быть, он попросит Тойю заплатить за его услуги в качестве личного тренера. — Твоя форма могла бы быть лучше, — говорит Таками, пока Тодороки готовится отбить мяч. Тойя колеблется. Он щурится в ответ на Кейго, солнце светит ему в глаза: — Ты действительно думаешь, что это на вершине моего списка приоритетов прямо сейчас? — Ну, до сих пор ты расслаблялся, — шутит Таками. — Подумал, что я, по крайней мере, дам тебе шанс побороться. Тойя игнорирует его. Он набирает восемь баллов. Кейго получает четыре. — Ха! На один ниже среднего, — у Таками хватает наглости изображать удивление. — Я думаю, они называют это «берди». Тойя вытирает пот со лба. — Ладно, птичка, — говорит он, затем склоняется в насмешливом поклоне. — Ты, блядь, победил. Ты собираешься меня этим тыкать? — Не знаю, — отвечает Таками. Он тычет в Тодороки концом своей клюшки для гольфа. Это оставляет меловой след на его рубашке. — Достаточно? Тойя оставляет его на лужайке смеяться над собственным комментарием.

***

— Птичка, — приветствует его Тойя в следующий раз в гончарной мастерской, залитой светом зимнего утра. Фуюми сидит напротив, погруженная в разговор с девушкой, (которую Тойя никогда не встречал, но, как ему сказали, ее зовут Руми), потому что сестра написала ему что-то настолько близкое к угрозе, насколько она могла, предупреждая его не быть грубым. — Привет, — говорит Таками. На нем очень уродливая толстовка с капюшоном. — Что ты здесь делаешь? — Это моя сестра, — указывает Тодороки. Фуюми продолжает игнорировать его, смеясь над чем-то, что говорит Руми, что, конечно, не может быть настолько смешным. — Это ее день рождения. — Ха, — восклицает Кейго. Он указывает на Руми. — Это моя подруга. — Понятно, — Тойя опускается на маленький деревянный стул за столом, единственный свободный рядом с Таками, и только тогда Фуюми замечает его. — Тойя! — приветствует она, поправляя очки на носу. — Я волновалась, что ты заблудился. Тойя пожимает плечами, жест «ну что ты можешь поделать», как будто он не специально опоздал: — Пробки. Фуюми улыбается ему той самой улыбкой, показывающей, что она знает, что он лжет, но все равно принимает оправдание. Она делает все возможное, чтобы смягчить его острые углы. Вероятно, помогает то, что она привыкла видеть его плачущим; ее не может запугать его выстроенный фасад, когда она знает, что скрывается под ним. Фуюми машет рукой в направлении Руми: — Это Руми, моя, эм… — Привет, — говорит Руми, ее эм. Ее шапочка не скрывает длинные пряди белых волос, спадающих на плечи. Она не выглядит смущенной испытующим взглядом Тойи, который обычно срабатывает. — А это Таками! — вскакивает Фуюми. — Друг Руми, я подумала, что тебе тоже было бы неплохо составить компанию. Я не хотела, чтобы ты чувствовал себя обделенным. — Привет, — повторяет Кейго. Он ухмыляется. — Приятно познакомиться. Тойя закатывает глаза. Он говорит сестре: — Мы уже встречались. Фуюми переводит взгляд с одного на другого, как будто не может до конца понять. — О, это… неожиданно? Но хорошо! Это экономит нам немного времени. Тойя, ты не хочешь пойти и выбрать что-нибудь для рисования? Тойя выбирает вазу, белую и чистую, в надежде, что он сможет подарить ее Фуюми в качестве позднего подарка на день рождения, когда она будет готова. Он художник, он знает, что может заставить вазу выглядеть хорошо, и Фуюми определенно слишком занята, строя глазки своей гостье, чтобы заметить, что он творит. Он занят тем, что вычерчивает узор на чистой поверхности, рисуя цветущие каплевидные лепестки лилии, стебли которых закручиваются вокруг основания. Таками наклоняется, как только Тойя начинает рисовать, обмакнув кисть в зеленый цвет. Когда Тодороки бросает на него взгляд, тот жестом подзывает парня к себе. Затем хмурится, когда Тойя не подчиняется, вместо этого наклоняясь, преодолевая расстояние между ними. Он делает паузу, когда приближается к Тойе. — Ты очень теплый. Боже, — он поднимает руку, накрывая ею предплечье Тойи прямо под закатанным рукавом. — Ты как обогреватель! — И ради этого ты подошел ко мне? — вежливо спрашивает Тойя. Он не прекращает рисовать, прищурив глаза, когда выводит тонкую линию стебля лилии вокруг основания вазы. Не в первый раз кто-то комментирует его температуру тела, но это, безусловно, самая уязвимая ситуация. Таками качает головой и наклоняется невероятно близко. — Я думаю, — говорит он тихим шепотом на ухо Тойе, — моя лучшая подруга трахает твою сестру. Преодолев ощущение дыхания Таками, овевающего раковину его уха, до Тойи доходит смысл слов, и он чуть не разбивает свою вазу. — Не глупи. — Просто посмотри. Тойя бросает взгляд вверх, где Руми сидит, положив подбородок на плечо Фуюми, ее руки скользят по предплечьям Фуюми, пока его сестра рисует цветы на своей миске. Руми шепчет что-то на ухо Фуюми. Та краснеет, но ее ответная улыбка немного лукавая. Тойя крепче сжимает вазу. Таками толкает его локтем и поднимает брови. — Не разговаривай со мной больше, — говорит Тойя. Кейго пожимает плечами и возвращается к своей работе, ничуть не обеспокоенный отношением Тодороки. Таками выбрал кружку и нарисовал на ней маленьких красных птичек. Тойя не хочет признавать, что они милые. Это уродливые пятна, бесформенные и неровные, но Кейго рисует, сосредоточенно высунув язык изо рта, и Тойе нравится, как он выглядит. Должно быть, Таками не особо сосредоточен, потому что он снова толкает Тойю локтем всего несколько мгновений спустя. Тодороки не смотрит на него; он смотрит прямо через стол. Рука Руми исчезает под столом. Тойя не видит, куда он попадает, но бицепс девушки напрягается. Его сестра подпрыгивает. Ваза Тойи разбивается вдребезги о пол гончарной мастерской. — Упс, — веселится Таками. Тойя прячет лицо в ладони, другой сжимая кисть так сильно, что та может сломаться. Он не так уж расстроен из-за вазы, но Таками смотрит на него широко раскрытыми глазами, как будто ему жаль, а его сестру сейчас ласкают всего в нескольких футах от него, так что ему нужна минутка. — Не говори ни слова, — произносит он сквозь стиснутые зубы. Таками поджимает губы, но его глаза блестят. Тойя снова бросает взгляд на девушек; Фуюми и Руми даже не вздрогнули от этого звука. Они смотрят друг другу в глаза, наклонившись гораздо ближе, чем подобает для гончарной мастерской воскресным утром. Рядом дети. Рядом Тойя. Таками не более чем слегка забавляется ситуацией. Он присвистывает, когда Руми убирает прядь волос с лица Фуюми. — Ты думаешь, это смешно? — шипит Тойя. — Это моя сестра. — Я думаю, ты смешной, — говорит Таками. — И милый. — Заткнись, — отвечает Тодороки. Он толкает Кейго локтем в ребра. — Что, черт возьми, с тобой не так? Его лицо горит. Он встает со своего крошечного, тесного сиденья, чтобы выбрать что-нибудь еще для рисования, пиная осколки керамики под их столом, прежде чем кто-нибудь подойдет, чтобы разобраться. Фуюми придется довольствоваться тарелкой. Когда он рискует оглянуться на их столик, Таками машет ему, подергивая пальцами. Тойя хмурится еще сильнее. Его плечи поднимаются еще выше, к ушам. Почему смущен только Тойя? Он рисует намного лучше, чем Таками. Тот даже большее третье колесо, чем Тойя, потому что он здесь по приглашению Руми. Его толстовка с капюшоном уродлива. Остаток утра он в основном избегает взгляда Кейго, ворча невнятные колкости на его вкрадчивые комментарии. Он может вздохнуть только тогда, когда они заканчивают, оставляя раскрашенную посуду на столе, чтобы кто-нибудь забрал ее и покрыл лаком. Фуюми и Руми нарисовали одинаковые миски. Фе. Таками и Руми уходят вместе, прихватив с собой маленькие бумажки, на которых указано, когда нужно забрать готовые изделия. Девушка посылает Фуюми воздушный поцелуй, когда та уходит, и Фуюми плотнее закутывается в кардиган, чувствуя, как ее охватывает смущение. — Она просто, эм, подруга, — говорит его сестра с порозовевшим лицом. Тойя, наблюдая за уходом Таками, напевает. Его настрой скептичен, но в кои-то веки он решает не вмешиваться.

***

В следующий раз Тойя встречает Таками, склонившись над мусорным баком, в который его тошнит. — Ни слова, — выдавливает Тодороки, когда тень Кейго падает на него. Капли холодного пота выступили у него на лбу. Где-то позади в воздухе раздаются радостные крики, когда заклятый враг Тойи, американские горки с двойной петлей, совершает свои следующие движения. — Тяжелый день? — Таками самодовольно улыбается. — Отвали прямо сейчас. Кейго смеется, но все же протягивает ему потрепанную бутылку с водой, которую Тойя выхватывает так, словно никогда в жизни не пил. К тому времени, как Тодороки смирился с тем, что выглядит глупо, он ополаскивает рот водой и сплевывает в мусорное ведро. — Знаешь, твоим друзьям, похоже, нравится развлекать тебя, — непринужденно говорит Таками, когда Тойя наконец выпрямляется, его желудок становится намного легче. — Не любитель американских горок? Тодороки пожимает плечами. День рождения Сако означает, что он может делать, что хочет. Мужчине около сорока, так что, вероятно, ему осталось не так уж много. Если он хочет покататься на американских горках, Тойя не собирается его останавливать. — Им нравится моя милая личность, — отвечает Тодороки. — Понимаю, — говорит Таками. — Мне тоже. — Хватит твоих шуток, — отвечает Тойя. — Я не шучу, — Кейго кажется искренним. Тойя косится на Таками: — Ну, тогда отвали. — О, я дрожу от страха, — язвит парень. — Тебя снова стошнит? Тойя решительно вытирает рот тыльной стороной ладони. Он качает головой. В его желудке не осталось ничего, что можно было бы вывести, но если Бубайгавара и Сако попытаются затащить его на очередные американские горки, то он не будет в этом так уверен. — Круто. Я тоже не большой поклонник американских горок, — говорит Таками, и Тодороки не может избавиться от ощущения, что это, возможно, ложь. Однако он пропускает это мимо ушей и великодушно позволяет парню продолжать. — Хочешь прокатиться на колесе обозрения вместе? Тойя ненавидит высоту почти так же сильно, как ненавидит сидеть в крошечной металлической машине, которая носится со скоростью 80 миль в час. Он не говорит об этом Таками. Вероятно, ему есть, что доказать. — Конечно, — говорит он, смирившись со своей судьбой. Он выпрямляется во весь рост, используя дополнительный дюйм, чтобы нависнуть над Таками. — Но платишь ты. Кейго улыбается, его лицо светится: — Меня устраивает. Но давай поторопимся — я хочу увидеть закат! Колесо обозрения — одно из тех древних, лязгающих, с открытыми сиденьями, на которых одновременно могут разместиться только два человека. Тойя проскальзывает рядом с Таками и пытается дышать через его нос, поскольку металлические перила — это единственное, что останавливает их от падения навстречу смерти. Когда колесо начинает двигаться, желудок Тойи остается на земле, что, вероятно, лучший вариант с сегодняшней тягой к рвоте. Таками охает и ахает, когда колесо поднимает их все выше и выше, земля уходит у них из-под ног. Ветер усиливается почти сразу, как только они поднимаются над уровнем земли, кабинка раскачивается взад-вперед на ветру. Тойе это, блядь, совсем не нравится. Их кабинка с визгом останавливается на вершине колеса, трепеща над всей ярмаркой. — Ух ты! — восклицает Таками. Он перегибается через перила, кабинка наклоняется вперед. — Посмотри на это! Все такое маленькое! Эй, кажется, я вижу наших друзей. Тойя не может видеть так далеко. Все, что находится внизу, — это просто пятно. Может быть, паника ослепляет. Может быть, он пытается не запечатлеть это зрелище в памяти на случай, если это действительно последнее, что он видит перед смертью. — Я правда ценю, что они продолжают приглашать меня на свои дни рождения, — говорит Кейго, заполняя молчание Тодороки. — По-настоящему я знал Бубайгавару только мимоходом во время учебы в колледже, так как он был немного старше всех остальных, но, вероятно, помогло то, что я также знал Игучи. Скажи, почему ты не пригласил меня на свой день рождения? Тойя морщится, когда машина снова раскачивается. — Потому что ты мне не нравишься, — отвечает он сквозь стиснутые зубы. Честно говоря, Тойя провел свой день рождения, выпивая вино в одиночестве на полу своей кухни, а затем отключился в восемь вечера. Он не празднует дни рождения, и единственная причина, по которой его друзья вообще узнали, что он прожил еще один год, заключалась в том, что они украли его удостоверение личности, когда они выпивали однажды ночью, много лет назад, и взяли информацию оттуда. Тойя хочет знать, какой предатель передал эту информацию Таками, чтобы он мог найти его и снять с него шкуру. Вероятно, это была Тога. Он давно искал новую причину, чтобы убить ее. Порыв ветра раскачивает кабинку из стороны в сторону. Она скрипит при движении, и Тойя цепляется за поручень так, что костяшки пальцев белеют. Холод металла впивается в его руки, скользкий под ладонями. — Хей, — говорит Таками. — Ты в порядке? — Все чертовски замечательно, — бормочет Тойя сквозь крепко сжатые челюсти. Он сильнее вцепляется в перила, но его глаза блуждают по происходящему внизу, люди превращаются в пятнышки, и его действительно соблазняет мысль, что он погибнет здесь, наверху. — Все в порядке, — говорит Таками смущающе нежно, как будто успокаивает испуганное животное. — Все в норме, видишь? Это супер безопасно. Кабинку снова качает. Тойя хотел бы подготовить завещание заранее. Рука Таками ложится на перила рядом с его рукой, и он обхватывает мизинцем руку Тодороки. Тойя хочет оттолкнуть его, потому что прикосновение действительно довольно приятное, но он застывает, вцепившись руками в перила. — Я хотел бы быть птицей, — вздыхает Кейго. — Я люблю высоту. Хочешь знать почему? Все кажется таким маленьким, когда ты высоко. Все твои проблемы кажутся такими неуместными, когда ты в воздухе. Я чувствую себя так спокойно прямо сейчас. Я знаю, что на самом деле это может быть довольно страшно, но здесь тихо. Ну, кроме моего голоса, но если прислушаешься, ты поймешь. Тойя слышит, мягкое покрывало расстояния заглушает звуки снизу. Есть только он, прохладный, чистый воздух и тихий голос Таками. Тодороки не обращает внимания на содержание слов, просто сосредотачивается на чужом голосе, на его интонации. Пока он говорит, пальцы Кейго скользят дальше по руке Тойи, делясь своим теплом. Когда кабинка начинает двигаться, снова приближаясь к земле, он чувствует, что шанс умереть теперь составляет только 70%, по сравнению с предыдущими 100%. Это не лучший день Тойи, но закат почти прекрасен. Страх смерти ослабевает. Пальцы Таками пробегают по тыльной стороне ладони, мягко и медленно обводя сухожилия. Когда Кейго не треплет языком, он терпим. Таками ерзает рядом с ним, его бедро прижимается к бедру Тойи. — Как ты думаешь, кого-нибудь тошнило в одной из кабинок? Тойя отказывается от своего заявления. Он задним числом желает, чтобы колесо убило его, пока они были на вершине.

***

Теперь Тойя смирился с этим. — Что ты здесь делаешь? Под ультрафиолетовым светом игровых автоматов ровные белые зубы Таками светятся почти голубым. — Что ты имеешь в виду? Шигараки любит меня, — говорит он. — Тога подделала приглашение на Facebook, — прерывает Шигараки, проходя мимо с шаром для боулинга в руках. Он надел свои дурацкие перчатки, на которых только половина пальцев, потому что они помогают ему лучше играть в боулинг или что-то в этом роде. Тойя не знает, почему он должен быть здесь, когда Шигараки каждую неделю ходит соревноваться в боулинг со своими странными онлайн-друзьями, но, по крайней мере, эти уроды не были приглашены. Тойя чертовски ненавидит боулинг, в основном потому, что Шигараки не может им насытиться. Все, что любит Шигараки, не может быть настолько хорошим. — Я люблю боулинг, — говорит Таками, присоединяясь к ним на их дорожке со взятой напрокат обувью в руке. Он снимает ботинки, засовывает их под скамейку. На его носках маленькие уточки. Тойя смотрит, как он натягивает ботинки для боулинга, туго зашнуровывая их. Когда они проходят половину раунда и Таками только что выбил два страйка подряд, Тойя думает, что может понять, почему тот любит боулинг. — Ты, должно быть, жульничаешь, — бормочет Тодороки. — Не-а, — отвечает Кейго, — я просто талантлив. Следующий ход Таками заканчивается еще одним страйком. — Три подряд, — торжествующе объявляет он. — Это называется «индейкой». — Я чувствую тему, птичка, — отвечает Тойя. Тодороки не только смирился с тем, что Таками появляется на всех вечеринках его друзей, на всех днях рождения и торжествах, он также смирился с проигрышем. У него больше нет сил бороться. Кейго лучше него буквально во всем. Он с энтузиазмом наблюдает, как Таками дает пять Игучи, когда Игучи забивает спэр, улыбка растягивает его лицо. Он блистает, восторженно аплодирует независимо от того, что забивает кто-то другой. Всех остальных тянет окружить его, будто попали на его орбиту, но Таками продолжает возвращаться к Тойе, несмотря ни на что. — Я думал, ты хорош в этом, — замечает он, когда они отстают, наблюдая, как Хикииши с могучим стуком отправляет свой мяч по дорожке. — Что во мне заставляет тебя думать, что я был бы хорош в этом? — спрашивает Тойя. Тусклый голубой свет дорожки для боулинга навевает на него сонливость. — Ты кажешься сердитым, — говорит Кейго. — Это хороший способ выплеснуть гнев. Тойя хмурится, а затем понимает, что доказывает точку зрения Таками, поэтому разглаживает черты своего лица. Он пытается изобразить слащаво-фальшивую улыбку. — Кто, я? — спрашивает он. Таками фыркает: — Да, ты. Но не беспокойся об этом. Мне нравятся немного грубоватые. — Ты мазохист? — тычет его Тойя. Таками пожимает плечами: — А ты? На самом деле удивительно, насколько ты плох во всем, что мы играли. Ты уверен, что ты не просто притворяешься, потому что тебе нравится моя помощь? Тодороки подставляет ему подножку на пути к следующему броску. Таками делает вид, что это ничего не значит. Но после, когда Тойя подходит к шарам после, Кейго проводит рукой по позвоночнику Тойи, и тот теряет хватку на своем шаре для боулинга, едва удерживаясь от того, чтобы уронить его себе на ногу. Гребаная грязная тактика. Тойя решительно не смотрит на Таками, когда подхватывает мяч. Он набирает 3 очка. Тойя оказывается последним в рейтинге. Кейго уступает только Шигараки, но Шигараки является аутсайдером и не должен учитываться, так что, технически, Таками побеждает. — Хорошая игра, — говорит ему потом Кейго, похлопывая Тойю по плечу. Его прикосновение задерживается, рука скользит вниз по руке Тодороки. Тойе не совсем удается отмахнуться от него.

***

В баре привычно, но причина, по которой они там оказались, не в этом. По правде говоря, им никогда по-настоящему не нужна причина, но Тога настаивала на том, что это этот раз особенный. Тога получила повышение на работе, или, может быть, понижение, так что теперь они празднуют или топят свои печали; Тойя не знает, и ему все равно, он просто жаждал выпить всю неделю. Таками там, но Тойя почти надеялся, что он будет. Он чувствует себя более уверенно в их местном захудалом баре. Это практически второй дом, поэтому, находясь на своей территории, он думает, что, возможно, действительно сможет пройти через это. Ему не нужно было беспокоиться, потому что к тому времени, как он прибывает, Таками уже довел себя до некоторого беспорядка. — Ты так чертовски пьян, — почти изумленно говорит Тойя, садясь на сиденье рядом с Кейго. Тот сидит, положив руки и голову на липкую деревянную столешницу, волосы рассыпаются вокруг него, как нимб. Тойя хочет провести по ним руками. Он решительно сжимает стакан в руках, сосредоточившись на том, как холод проникает в его ладони. — Нет, — говорит Таками, а затем хихикает. Тойя осматривает стол перед собой — Ты выпил половину пива. — Оно крепкое, — скулит Кейго. — Тебе что, двенадцать? — Нет! Мне… — он делает паузу, рассеянно считая на пальцах. — Мне двадцать три. А тебе? — О, так ты маленький ребенок, — говорит Тойя. — Мне двадцать четыре. — Я не маленький, — надувает губы Таками, что не сильно опровергает точку зрения Тодороки. — Абсолютно законный возраст. — Законный для чего? — Для секса и убийства. — Ого, — отвечает Тойя, и на его лице появляется улыбка. — Тебе нравятся такие вещи? Таками пожимает плечами, движение становится неуклюжим из-за того, что он наполовину лежит на столе: — Одна из них мне нравится больше, чем другая. Он поднимает взгляд на Тойю, на его лице явно что-то неряшливое. — Ты ставишь себя в неловкое положение, — говорит Тодороки, вместо того чтобы последовать за ним в эту кроличью нору. — Я не чувствую себя смущенным, — отвечает Таками. Он подносит пиво ко рту, оставаясь в горизонтальном положении, что не должно работать благодаря силе притяжения, но ему каким-то образом удается выпить. Законы физики добры к нему. Немного стекает из уголка его рта, когда он заканчивает, но он просто бездумно вытирает это. Мгновение он пристально смотрит на Тойю, его взгляд изучающий. Тодороки смотрит в ответ, и когда Таками не делает никаких движений, чтобы заговорить, он поднимает брови в безмолвном ну, чего ты уставился? — Хей, — начинает Таками. — Что? — отвечает Тойя. — Хей, — повторяет Кейго. Его глаза снова скользят по лицу Тойи. — Я тебе нравлюсь? Ты мне вроде как очень нравишься с того дня, как мы встретились. Тойя вглядывается в лицо Таками в поисках намека на ложь. В этом нет ничего особенного, никакого обмана или притворства, но Тойя все равно отшучивается, потому что он не совсем готов к честности. — Ты хочешь сказать, что искал романтики, когда выстрелил пейнтбольным мячом в мою задницу? — Я надеялся, что ты прочитаешь между строк. — Я не так хорош в намеках, — отвечает Тойя. — Скажи мне это в лицо, трус. Таками закатывает глаза, но его улыбка не исчезает. Он садится, покачиваясь в сторону Тойи. Он кладет подбородок на плечо Тойи, кость впивается в тонкую мышцу, и просто смотрит на него широко раскрытыми глазами. — Ты пойдешь со мной на свидание? — спрашивает он. — Только мы вдвоем, и никого из наших друзей? — Я соглашусь, но при одном условии, — отвечает Тойя. — Да? — Никакого пейнтбола. Никакого мини-гольфа. Никакой росписи по керамике. Никаких парков развлечений. И, ради всего святого, никакого гребаного боулинга. — По-моему, это очень похоже на пять условий. — Оно одно, — нетерпеливо говорит Тойя. — Мы идем на свидание, и я выбираю место. — Конечно, — легко соглашается Таками. Он покидает свой насест на плече Тойи и опускается обратно на стол. Он опускает голову на руки, волосы снова падают на дерево. Он улыбается Тойе, весь такой мягкий и податливый. — Сейчас? Тойя проводит рукой по волосам Кейго, наконец-то поддавшись искушению взъерошить их. После этого он приглаживает их обратно, рассеянно зачесывая пряди на место. Таками наклоняется навстречу его прикосновению. — Ты думаешь, это идеальное свидание? — Мне легко угодить, — отвечает Таками. Тойя фыркает. Он продолжает перебирать волосы Таками, рассеянно поглаживая их. Кейго издает горловой звук, закрывая глаза. Когда Тойя замолкает, его глаза снова распахиваются, радужки почти прозрачны в свете бара. Он не успевает закончить мысль, потому что Тога бросается между ними, болтая о выпивке и походе в клуб после, и кого волнует, что сегодня вторник, Тойя, разве в жизни нет более важных вещей, чем работа? что довольно быстро подсказывает Тойе, почему они вообще сегодня вечером в баре. Тойя просто наблюдает за Таками, следит, как уязвимость на его лице разглаживается, когда он разговаривает с Тогой, переключается на гораздо более нейтральную уступчивость. Тога продолжает толкать Тойю локтем в ребра во время жестикуляции, так что Тойя в конце концов просто отталкивает ее. Таками фыркает, глядя ей вслед. — Опять же, — продолжает Кейго, — я не знаю, как они с тобой дружат. — Я тоже, — говорит Тойя. — Не я их выбирал. — Но я рад, что они есть, — перебивает Таками. Он тычет в руку Тойи. Его рука задерживается, кожа прохладная, впитывающая тепло Тойи. — И я обещаю, что никогда не возьму тебя в боулинг, или мини-гольф, или пейнтбол, или куда бы то ни было. — Это большое обещание, птичка, — говорит Тодороки. — Не-а, — Таками садится, не в силах оставаться на месте, подпирая подбородок ладонью. Тойе не нравится, как он на него смотрит, как будто в нем есть что-то стоящее. Должно быть, низкая толерантность к алкоголю вводит его в заблуждение. — Легкое обещание. Ты свободен в пятницу? Скоро день рождения Бубайгавары. Тойя мог бы оставить все как есть, ускользнуть до неизбежной встречи на днях рождения общих друзей. Оставить эту идею в желаниях, оставить Таками в категории «общие знакомые». — Да, — заканчивает он. — Я свободен в пятницу. Последующая ухмылка Таками ярче, чем любая до этого, приятнее, чем его улыбки во время выигрышей. Он не сводит глаз с Тойи, в то время как остальные поднимают шум вокруг. — Я позволю тебе выбрать место, — говорит Таками. — Слава гребаному Богу за это, — отвечает Тойя. — Наконец-то я тебя обыграю. — Вперед, — говорит Таками, улыбка превращается в ухмылку. Он снова наклоняется: бросает вызов. — Я бы посмотрел, как ты пытаешься.