Maledetto Mostro

      Хонджун ехал на своём чёрном кадиллаке семидесятых годов неизмеримо долгое время, примерно так с вечность. Он не знал, с какого момента нужно было считать точку его отправления, и ни на грамм не понимал, когда вообще закончится его путешествие. Он просто ехал.       Дорога была по большей части прямой, но иногда исходила на волны, как на верёвке скакалки, через которую прыгали дети лет так [вставьте значение] назад. А ещё ими больно били по ногам, но про изгибы там уже речи не было. Иногда волны сужались и больше напоминали классического вида параболу — то есть те самые параболы, узкие и надоедливые, которые уже в начальных классах рисовали на двухмерных проекциях или что там было.. Хонджуну казалось, что школу он закончил так же давно, как себя изжили те же скакалки, а технологии обучения менялись со скоростью явно быстрее его кадиллака. Может быть поэтому он ехал в этот момент на машине, которая годилась ему в прародители, чьи имена уже не сыщешь, по трассе, где вероятность появления другого такого же водителя ниже, чем.. да что угодно. Хонджун поверил бы в высшие силы, если бы он увидел хоть ещё одну живую душу на дороге. Скорее всего, этой самой душой мог бы оказаться сам Творец.       Небо было оранжевым. Или, может, жёлтым? Кто же, мать его, знал, когда, один чёрт, смотришь через обволакивающий прозрачный тоннель, защищающий от губительной естественной среды Планеты. Про цвет Хонджун не мог сказать точно, потому что этот самый защищающий «купол» был отстойным — Государство не хотело тратить ресурсы на полноценное обеспечение защиты дороги, которой пользуется Никто. За столетия непрекращающегося технологического прогресса человечество смогло придумать более удобные, быстрые, экономичные, ну, и просто ахуенные способы передвижения. Одним из них был Великий Дефрагментатор. Точнее, Великим он был для большей части того самого человечества, а для Хонджуна — лишь очередным психотравмирующим событием в жизни. Поэтому он был здесь. За рулём кадиллака, который выкупил за слишком большие деньги. Он должен был быть рад, что родился в век (какой именно, сказать было нельзя — после Великого Слияния человечество решило, что выбирать определённую систему исчисления времени было бы бессмысленно, и теперь время было в большей степени визуальным концептом, и, там, наверно, в тот момент был знак, напоминающий птицу с десятью парами крыльев), когда можно было воссоздать почти всё, что угодно. По крайней мере, запасные детали и бензин. За такое пару сотен лет назад пришлось бы платить огромные штрафы, но эти законы уже изжили себя — новые законы были тоже в большей степени концептом. Очень странным концептом. Хонджун чётко ощущал, что родился не в то время, потому что даже концепт Абсолютного Единства был для него далёк, что уж говорить о тонкостях нормативно-правовых актов, существующих в виде одновременно простого мотто о свободе, заканчивающейся там, где начинается свобода другого, и миллиардов вычислительных мощностей неких суперкомпьютеров, определяющих, насколько был законным твой шаг, в соответствии с если не больше миллиарда критериев, которые понять можно было, только умерев. Суперкомпьютеры не были живыми, поэтому понимали. Зато андроиды были живыми, и вот эти черти, каких бы умных ублюдков из себя не строили, тоже не понимали. А точнее, не выкупали. Потому что, если человек хотя бы мог смириться с тем, что он чего-то не понимал и просто отпустить это, то андроиды сходили с ума и устраивали постоянные акции протеста и всё в этом духе. Андроиды не были частью Единства, хоть и очень походили на жителей Государства.       В этот момент Хонджун устал думать, но кем он был, чтобы отдавать приказы своему мозгу? Он даже не понимал, на каком именно языке формировал эти самые мысли – в мире Единства был только Язык. После Великого Слияния все языки были уничтожены, а единственно правильный решили никак не называть, вот и стал он Языком. Но все помнили, что когда-то говорили по-разному, однако никто точно не знал, насколько близки те языки были к Языку. У Хонджуна закралась мысль, что люди могли издавать настолько далёкие и дикие от их Языка звуки, что мысли на них звучали бы ещё сложнее и путанее.       Тут Хонджуна немного вернуло в реальность — машина ехала.. иначе? Он испугался, что тачка решила испустить дух прямо посреди трассы, а у него с собой ни дефрагментатора, ни проекторной ручки, чтобы оставить свои последние стенания прямо на капоте. А всё потому, что Хонджун понятия не имел, как чинить винтаж. Он только знал, как грамотно кататься на этом проклятом монстре и, при этом, выглядеть, как полная противоположность Клинта Иствуда за рулём розового кадиллака.       Пришлось отключить первичную панику и остановиться. После этого Хонджун попробовал газануть со всей дури и почувствовал — нечто было в его багажнике.       — Что за хуйня?       Что ж, никто не смог бы ответить на этот вопрос, кроме самого Хонджуна, поэтому он открыл багажник.       — Что за хуйня?       Тут уже можно было дать ответ. Неправильный. Первая мысль Хонджуна — труп, потому что тело не двигалось и не пробудилось после открытия багажника.       Это предположение развеяло чудо — труп ожил. Причём так резко, что реакция Хонджуна не оставила себя ждать:       — Блять, сука, ну какого хуя!! — и он смачно ударил рукой о машину. — Сука!! — боль дала о себе знать.       — И тебе доброе утро, солнышко, — сказало содержимое его багажника.       Андроид. Хонджун узнал этот молд. Он мог точно сказать, что это за скин — его использовали только в одной сфере. Угадать саму модель было сложнее.       — Вылазь из багажника! — Ким Хонджун — человек дела. И неизвестный андроид вышел. — Что ты делал в моём багажнике??       — Ехал автостопом. Не думаю, что ты бы меня подхватил, если бы я голосовал прямо на трассе.       Андроид изображал сонливость, словно его внезапно оторвали ото сна. Кибер-сна. Какого-то отстойного кибер-сна, раз уж этот придурок включился не сразу. Или это всё было спланировано? Хонджун решил продолжить быть человеком дела, закрыл багажник и направился прямиком к водительскому месту.       Андроид таким же уверенным шагом подошёл к машине и запрыгнул на сидение, даже не открыв двери.       Немая сцена. Хонджун всё ещё держал свою дверь открытой.       — Выметайся.       — И ты оставишь меня одного в этой.. дыре? Да это даже не дыра, вокруг дыры хоть что-то есть, — на этом месте он начал трепаться, и Хонджун ничего не мог с этим поделать, — вот знаешь все эти теории, что Вселенная бесконечна. Конечна, сучка, — «хоть бы это не было обращением ко мне», — и где конец, там ничего, пустота. А это место — демо-версия. Как ты можешь меня оставить здесь? Хочешь, чтобы я познал хтонический ужас? Ну, тогда..       Хонджун хлопнул дверью и со всей дури нажал на газ. Так быстро он не ехал.. никогда. Хотя сразу после он быстро сбавил обороты, и вот они уже ехали, как если бы ничего не произошло.       — Как ты оказался в моём багажнике? Ну, то есть, ты же андроид? Хочешь нелегально проехать в человеческий город и устраивать там беспорядки? — теперь трепался Хонджун.       — Ну, во-первых, — андроид явно остался недоволен этим низкопробным трёпом после его монолога о страхе перед чистой силой вселенной, — меня зовут Чон Уён. Мира тебе.       Андроид с фамилией. Означало лишь одно.       — Ким Хонджун.       — А я уже решил называть тебя сучкой. Выходит, сучка-Ким-Хонджун.       Хонджун хотел пригрозить ему, что самолично натравит на него хтонь, но тут же выкупил — с такими это бесполезно. Нужно было играть по его правилам.       — Тогда ты шлюшка?       Шлюшка-Чон-Уён рассмеялся. По крайней мере можно было предположить, что это смех. Неужели все эти модели так смеялись? Кто вообще мог подумать, что это сексуально? Страшно? Может быть. Скорее даже уморительно глупо. Хонджун и сам не смог удержаться от лёгкого смешка.       — Это будет хорошая поездка.       — Может, вернёшься в багажник?       — Не, я выспался, — Уён издал цокающий звук и подмигнул, — а вот ты уже давно за рулём. Я бы мог тебя сменить.       — Притормози, ковбой, — и откуда ещё это «ковбой», Ким Хонджун? — Как долго мы с тобой знакомы, чтобы я пускал тебя за руль?       — Вопрос, надеюсь, риторический, а то ведь я могу легко ответить, — андроид наслаждался каждым своим словом, словно «Смотри, какой я ахуенный. Каждая буква из моих уст стоит дороже твоего паршивого кадиллака».       — Отвечай.       Но андроид.. ладно, Чон Уён не ответил. Интересно, откуда всё-таки у этого засранца фамилия?       — Ты медленно едешь, ковбой, и я знаю, что твоя кобыла может скакать гораздо быстрее.       — Дохуя умный, но не знаешь основного правила? Кто за рулём, того и правила. Эта скорость соответствовала течению моих мыслей, пока ты не..       — Так едь быстрее, сучка. Ты ж теперь из-за меня ни одной адекватной мысли не успеешь воспроизвести — я буду быстрее, — Хонджун краем глаза видел эту ухмылку, знал, что последует после неё. — Если это, конечно, всё не отговорки. Знаешь, я вообще-то та ещё умная шлюшка. Если едешь по такой, сука, длинной дороге, значит, оттягиваешь свой приезд. Тебе туда, — он указал в бесконечный пейзаж, в неведомое «туда», — надо, но ты до последнего ломаешься, но как бы едешь, убеждая себя, что сделал шаг. А ты нихуя не сделал, потому что ты сел в свою морально устаревшую тачку и косплеишь ревёрснутую версию Клинта Иствуда на розовом кадиллаке-       — И правда, ни одной мысли, Фрейд, — перебил Хонджун. Этот поток сознания начинал сводить с ума. Зная, что чёртов Фрейд, ткнув пальцем в небо, попал прямо в солнечное сплетение и понял это. Хонджун не подавал виду, но его спутник всё понял. И Ким не знал, как сам понял, что тот понял, но.. он всё понял. Выкупил. По крайней мере, Хонджун точно выкупил, а вот выкупил или только понял Чон Уён, предстояло ещё узнать.       — Зигмён Чонрейд.       — Я думал, андроиды в сто миллион раз умнее людей. Хотя теперь я понимаю, почему вы так и не захватили человечество.       — Потому что мы выше этого?       — Явно не ты.       Хонджуну это даже нравилось. Когда едешь один, отвлекаешь себя мыслями о вечном, а вечное — шлюшка похуже Чон Уёна. А так перебрасываешься колкими фразами с андроидом, чью сестринскую модель однажды оприходовал..       — Ты же секс-андроид?       — Как долго мы с тобой знакомы? — они и правда могли играть в это вечно — А ты уже закидываешь меня личными вопросами. Прежде чем дам очевидный ответ.. откуда такая мысль?       — Сексался я когда-то с таким же молдом, — честно ответил Хонджун. В некоторых частях Государства, несмотря на все песнопения о Единстве закона, можно было вполне себе свободно.. посекситься с андроидом за деньги.       — И как?       Абсолютно иначе. Хонджун подмечал слишком многое. Тот андроид был худее (могли ли андроиды менять свою фигуру?), был.. мёртвым. У того не было характера и не было этих двух родинок. Под левым глазом и справа на нижней губе. Тот андроид и говорил иначе. И не было у него фамилии. Имя, может, и было, но не для Хонджуна.       — Поприятнее тебя.       — Ну, этого ты не знаешь, надо на практике проверить. Но я тебе не какая-то давалка, — Хонджун непроизвольно закатил глаза.       На дорогу можно было вообще не смотреть — она прямой будет ещё много лет — но смотреть на то, как при слове «давалка» Чон Уён качает головой из стороны в сторону, вытягивая указательный палец, не хотелось.       — Конечно, у тебя же фамилия есть.       — Ох, ну, ты и спалился. Интересно же? То хочешь знать, что я за андроид, то про мою фамилию. Втюрился? — и заржал же он. Ему было очень хорошо, будто он питался такой хернёй.       — Я так не умею.       — Да ладно. Только трахать андроидов умеешь что ли?       — Иногда убивать могу, — Чон Уён не выкупил. И хорошо.       — Ладно, на самом деле фамилия от бывшего.       — Зачем оставлять фамилию бывшего? — тут Хонджун реально удивился. Уён казался ему из тех андроидов, что всеми способами пытались доказать свою независимость. Само наличие фамилии уже говорило о связи с человеком, а тут ещё и бывший.       — Звучит, ха. Ну, Чон Уён, ахуенно же звучит. Но я же говорил, что я умный? Как только он стал бывшим, я поменял написание фамилии.       — Где поменял? У вас же документов нет.       — Ментально. Я же это для себя делаю, — Хонджун завидовал. Полная свобода. А у него из свободы — сто лет ехать по трассе. — У тебя тоже бывший?       — Ты это из головы берёшь или ты типа сталкер?       — После того, как я залез к тебе в багажник, я уверовал в судьбу. В Творца, можно сказать, — Чон Уён звучал проповедчески. — Никого на трассе, а тут бац, — он громко хлопнул в ладоши — звук отличался от обычного человеческого хлопка, но эффект был тот же — обосраться можно, — кто-то остановился. Ну, судьба же! Поэтому я тут посчитал, что мы с тобой как-то связаны. Бывший, получается?       — Да там сложно. Не бывший.       — А кому сейчас легко? Пусть будет бывший.       Мёртвый. Но ему лучше этого не выкупать.