"Первый раз и больше никогда"

Клуб《TaMтAм》был порождением злачного Петербурга 90-ых годов. Молодёжь, желавшая тусануть от всей души и тем не менее не любившая техно-музло, какое звучало в популярном по тогдашним меркам 《Туннеле》, обычно зависала в 《ТаMtAме》. Россыпь битого тёмного стекла по углам, кровяные каши на деревянном паркете исторического здания и облавы ментов, между прочим квартировавших этажами выше - ничего из вышеперечисленного не могло стать помехой, ведь группа наконец обрела плацдарм для своих выступлений. Очередной сейшн прошёл как по маслу: публика была хоть и заведена не хуже мотоцикла "ява", но в подобном угаре даже почти все черепа остались целы, ну а расквашенные пара тройка носов - это само собой разумеющееся завершение вечера. Да к тому же, перед ними выступали знаменитые в панкерских кругах 《химеровцы》. Они, в частности Эдик, во-первых, забашляли пива, во-вторых, так размотали публику, что к моменту выступления энергией чуть сцену не сшибло. Так что к финалу эйфория взметнула всех куда выше седьмого неба, а тело было на уровне забитой палками собаки, но последнее можно было исправить бутылочкой холодненького пива, которое полагалось за выступление. Цены на общественный транспорт скаканули уже n-ый раз за год, поэтому наскребать на метро пришлось усердными коллективными усилиями. Также ещё в клубе было решено зацепить с собой пару штрихов, чтоб продолжить разгоревшееся не на шутку веселье уже на эрмитажевской хате. На выходе с "гостинного двора" этих двоих тормознула какая-то тётка. Чета вокалистов, шедшая до этого вместе, разъединилась, и Горшок пошёл глянуть, о чем таком интересном ведутся беседы со странной барышней. Когда он вновь поравнялся с Князем, то глаза его приняли чуть странный блеск, а движения стали немного нервознее. На месте все расположились на каких угодно плоскостях и продолжили вкушать дары 《ТаMtAма》, а Шура вскоре достал и водку из каких-то закрамов. Андрей умостился на подоконнике с граненным стаканом в руке и иногда тыкал Рябчика в плечо, чтобы тот подавал ему что-то из скромной закуски на столе. Когда он немного опомнился, то заметил что в комнате не хватает примерно нескольких людей, как минимум Горшка. Княже плюхнулся на пол и побрел на поиски. Где-то в области квартиры он обнаружил странное зрелище: Миха и двое тех парней (андреевский пьяненький мозг уже не помнил их имен или прозвищ) сидели за стареньким столом, под жёлтым светом лампы виднелись какие-то свертки и упаковки от шприцей. Один из них держал в руках практически единственную в их квартире ложку, скомуниженную у Андрея дома, она уже изрядно подкоптилась, а внутри бурлило коричневое нечто. Другой распластался на полу у батареи с приоткрытым в некой улыбке ртом. Появление Князя не было замечено сразу, потому что этот паренёк набрал какое-то количество жидкости в шприц и протянул Горшку, тот чуть опасливо принял сие в руки, взглянул в глаза напротив, получил удовлетворительный кивок и вонзил себе в локтевой сгиб иглу. Он немного зажмурился, отбросил шприц на стол и тоже чуть присполз на пол. В то время чувак, прилипший к радиотору, уже подорвался и первым заметил в дверном проёме фигуру Князя. - Че встал-то? Проходи и на тебя хватит, - он поманил его, смотря ему за спину в попытке понять, один ли он их занятие заприметил. - А вы где это взяли вообще? - чуть сипло спросил Андрей. - Да у метро, вам не стали говорить, видно что бабок по нулям, ну потом Горшок примазался, только потом очковать чуть стал, зато щас вон сидит - балдеет, - сказал парень, тыкнув в Горшка. Андрей взглянул на Мишу, который похоже пока что его не замечал. - Да че ты не ссы, вакцинируйся раз пришёл, вон Кирпич догонется сейчас, и тебе накипятим, - его чуть стукнули по плечу, приглашая сесть. Князевский разум чуть покосился от пришедших мыслей и от употребленного алкоголя. Что-то внутри сосало под ложечкой, а что-то приглашало вколоть себе в руку бурду уже с другой ложечки. Вдруг Мишка так сладко-ласково глянул в его сторону, что-то все-таки переклинило в его черепушке, и он махнул рукой, что означало "валяй". Кирпич уже тоже отполз от стола, а его друган-агитатор ловко стал крошить порошок. С первого раза хмельной Андрей никуда, конечно, не попал, пришлось чуть переместиться в область освещения лампы и, чуть скривясь, жахнуть себе в вену струну. Сначала чуть закололо в щеках и носу, потом мышцы стали зефирными, а мысли в голове будто собрали чемоданы и выселились все разом. Чуть позднее (Андрей, к сожалению, не смог определить насколько позднее) он поднялся и стал шарить глазами по комнате. Его новые товарищи растянулись в углу комнаты и смотрели, кажется, в другое измерение. Князь вывалился в коридор и заглянул туда, где он недавно выпивал, там гулянка подутихла: кто-то опустошал последний пузырь водки, Шура в турецкой позе раскуривал свою трубку и тоже глядел вдаль. На крохотном балконе он наконец нашёл Миху. Тот попыхивал сигареткой, как-то кривовато облокотясь на балюстраду. Андрей подумал, что он должен ощутить ходод, выйдя зимой на открытый воздух, но тепло в районе живота разлилось по всему телу и будто не давало организму ощущать внешней минусовой температуры. - Ты чего тут? - выдавил из себя Андрей, глядя в горшковскую спину. - Курю вот, а ты чего? - он чуть подразвернул голову, и в свете, исходящим из комнаты, Андрей разглядел кошмарно узкие зрачки и лёгкую ухмылку губ. - К тебе пришёл, - он тоже привалился к припорошенной снегом балюстраде. - Ты тоже что ли дозу влепил, Дюх? - чуть прищурясь, поинтересовался Миша. - Ну типа, захожу ты кайфуешь, че мне нельзя, - чуть с наездом ответил он. - Можно, Андро, можно, - его губы снова съехались в ухмылочку, а рука медленно приподнялась и опустилась куда-то на затылок Князя. В этот момент Андрея снова как-то перешибло, а в животе к теплу подмешалась лёгкая щепотка возбуждения. Ещё одно движение тёплых пальцев в его вихрах, и он уже отчаянно впечатывается губами к чужим. Те, сначала недоуменно-бездвижные, вскоре отвечают, а после к липкому поцелую добавляются скользящие по позвоночнику пальцы. В один момент тело Андрея решает кардинально сменить внутреннюю эйфорию вперемешку с возбуждением на головокружение с мерзкой тошнотой. Он чуть пятится, глядит вниз с балкона и выпрыгивает обратно в комнату, как ошпаренный. Его ведёт, мутит, непонятно какими усилиями он добирается до ванной. Пока его кошмарит в темной комнате с унитазом, никто не приходит к нему. Выползает Андрей оттуда без чувства тошноты, но с ужасным ознобом и мерзким зудом по всему телу. Миху он обнаруживает в том же углу, где находились Кирпич и херегопоймикакзовуткто. Он его не искал, и, казалось, вовсе забыл, что было совсем недавно на проклятом балконе. Княже пронырнул в свою "спальню" где стояла раскладушка с матрасом и увалился с чувством, что больше никогда не встанет с неё. Бог пойми какими чудесами, но Андрей протянул до следующего дня и очнулся, когда уже было далеко за полдень. На ватных, или даже на стекловатных ногах он пошёл осматривать квартиру, но вчерашних хануриков, да и вообще никого, кроме Горшка, сидящего на табурете, не обнаружил. Он помнил всё, все свои действия и чувства, и показалось это ему все таким грязным, обплеванным и гадким, что даже не хотелось вспоминать. Он плюхнулся в кресло, до сих пор завернутый в простыню, и стал смотреть на взъерошенного Миху. Андрею стало дурно. Он вернулся мыслями ко всем предыдущим ощущениям, когда его тянуло к Горшку, то после репетиции или просто наедине в его комнате андреевский рассудок мутнился от копошащегося комка внизу живота. Это все было приятно, вязко, до звона в ушах. А вчера будто что-то инородное, неестественное заставило его поцеловать Мишу, оно, ввиду своей эфемерности, быстро исчезло и преобразовалось в гамму мерзких ощущений. Князь прекрасно понял, что эта доза вызвала волну возбуждения, а потом слабый организм стал оттаргать принятое вещество. Ох, как же он жалел о всем совершенном накануне. Мишка поглядывал на него виновато, будто сам лично вдолбил ему в вену шприц хмурого. К слову, он тоже выглядел помятным, но явно не провел в агонии полночи. - Ну нахуй это все, слышишь. Меня по самое не балуй вчера въебало, Шуркины травки рядом не стояли, к черту такой кайф, у меня будто мозг помер, а ты...ты вообще кошмарно выглядишь, - сказал Миша, буравя пол взглядом. - Никогда, пообещай... никогда больше, к этому не прикоснемся, - произнёс через минуту Андрей, слыша свой голос будто со стороны. - Обещаю, Андро. Никогда.