Она

Я чувствую слишком много, она чувствует ничего. Я влюбилась в ту самую с депрессией в полтора месяца. Я готова была забрать с собой всю ее боль. Я готова была с ней вместе повеситься. Я буду искать тебя. В каждой другой порезы на теле зализывать. Ты моя самая главная боль. Я прошу, мое тело пронизывай. ... Вот новая зима забралась за пазуху. Мое сердце «болит» с декабря прошлого года, и очередные новогодние морозы его не пугают. Погода к тому же не сласть. Понемногу начала сходить я с ума. Только бы не этот новый год в одиночестве. Если честно, очень сильно не хочется. Все еще одолевает боль и печаль. Но зима тому не вина, ведь согревает не чай, а любимые глаза. У нее самые красивые глаза, но самые обычные и добрые. А глубокая душа была самой лучшей. Среди бесконечной толпы людей, что раньше не замечала из-за карей бездны, пытаюсь силуэты найти на нее хоть немного похожие. Ее имя везде. Пытаюсь присвоить его каждой другой, но зачем сама и не знаю. Не знаю ее объятий и губ, но чужие их не заменяют. Ее голос. Я смогла услышать его только спустя этот год. Смогла послушать только пару секунд, но их было достаточно, чтобы засесть в голове казалось больше, чем надолго. Засесть сладкой интонацией, как обида, что засела где-то глубоко внутри, но кажется, она уже не так сильно кусается, когда мысли молчат. Обещаю, что попробую заново, постараюсь снова себя обмануть. Буду мыслями себя обманывать, что без нее я смогу протянуть. Но я тебя нарисую, чтобы потом повесить. Близко, почти вплотную, дабы мы хоть так были вместе. И ненавижу я города, в которых мы никогда. Но все же хорошо, что эти рельефные километры нас разделяют. С ними я разделяю одиночество и тоску, которые они так безжалостно преподнесли к моему порогу новогодним подарком. Принесла бы и я себя к твоему заснеженному порогу, даже не зная далекого адреса. Знаю, не заказываешь ты подарки, но вряд ли такую «коробку» хотела бы увидеть под окном с фортепьяно. Да и сообщения мои наверняка тебе уже противны и надоедливы. Если они единственное, что нас связывает, я найду тебя по сетчатке глаз, по изрисованным рукам, по волнистому изгибу губ. Знаю, тебе тоже было ужасно и трудно, и возможно сейчас ты все еще борешься с пустотой. Я и правда чувствовала слишком много, пока ты выгорала, погружаясь в такое же море одиночества. Ты ушла так умело, что помогло мне быстро принять ситуацию. Надеюсь, простила ты за проделки мои и лишние старания, лишнее давление. Но что было главным давлением для меня, так это то, что я так и не смогла узнать тебя полностью, но полностью смогла полюбить. Знакомые цифры, что красуются в моих контактах под тем же любимым именем, манят набрать в первый и последний раз. Знаю, не ответишь, ведь все еще боишься своего голоса, а я боюсь не услышать его больше никогда. И твоей улыбки я так и не познала, что каждодневно ты скрывала. Не познала я твоей фигуры, что носила те красные штанишки и широкие футболки. А твои «красно-бычьи» длинные волосы? Так и не смогла увидеть я твоей обещанной новой прически. Но тебе благодаря, смогла увидеть море счастья, радости, тепла. Ты, олицетворение добра. Благодаря тебе увидела себя живую, хоть иногда и казалось, что умираю. Но все же не успела я, не смогла до конца разглядеть тебя. Спасти тебя. Уберечь, как и обещала. Твой постоянный смех, каким все чаще слезы прикрывала, веселье, чем в грозы заряжала, активностью блистала, вдохновляя на уборки. Вдохновляла на поступки, что тебе казалось странно, но любовь, а может и влюбленность разве не способна на такое? Знакомо ли было тебе это чувство? Но, тем не менее, я, кажется, загубила всю тебя, пред тем, как сказала, что с остывшим сердцем ты уходишь. Оно действительно остыло. В больнице.