Непонятное чувство

В Каракуре выдался на удивление очень жаркий день. Можно было почувствовать, как асфальт дышит на тебя раскаленным воздухом. Даже несмотря на то, что ближе к вечеру стало немного прохладней, все равно было немного странно видеть человека в черном одеянии. Он шел вдоль канала, созерцая здешние пейзажи. На самом деле мужчина просто ожидал цель своего визита в мир живых. Айзену дорого, с душевной стороны, дался этот променад. Пришлось обмануть Хинамори, что уже, конечно, далеко не первый и не последний раз, а так и вовсе взять отгул, сославшись на неважное состояние после очень большого объема работы, связанного с Удильщиком. Этот пустой и так доставил много хлопот, но тут для Айзена был особый случай. А вот и цель его прогулки. Мальчик с огненно рыжими волосами присел на краю склона канала. Он выглядел очень изможденным, ноги его уже подрагивали от долгой ходьбы. Да и вся его фигура не внушала доверия. Слишком легким, маленьким и невесомым казался мальчик на краю склона. С одной стороны Айзен был рад тому, что мать Ичиго погибла, так как это сподвигло бы мальчика к каким то более активным действиям. Такое «цепляние» за мать ни к чему хорошему, для эксперимента Айзена, не привело бы. Но что то уж слишком долго мальчик не выходил из этого состояния. Не то чтобы капитана 5 отряда это сильно волновало, но как то личный кинотеатр в тайной комнате начал приносить только скуку. На протяжении месяца картина была одна и та же: Ичиго просыпался, собирался в школу, выходил из дома, а потом весь день протаптывал новые тропинки на берегу канала. Можно было и как то иначе повлиять на мальчика, но такие ответственные шаги как то не хотелось поручать посторонним. Да и Айзена не покидало какое то странное, ранее незнакомое ему чувство. Оно появилось после просмотра первого дня из этого бесконечного цикла. Какое то тяжелое, гнетущее чувство. Он даже не знал, как его назвать, но именно это чувство привело его сюда. Ичиго наконец решил продолжить свой путь. Только он начал подниматься, как его ноги неожиданно подкосились, а трава на склоне услужливо позволила детским ботиночкам проскользить по себе вниз к воде. Все произошло так быстро, что мальчик даже не успел вскрикнуть. Но хоп! Ичиго уже словно парил в воздухе, ножки даже не касались земли, вот только до безумия сильно болела рука. Это Айзен успел схватить мальчика за запястье. «Не хватало, чтобы он так рано умер, да еще так глупо» — с досадой подумал он. Шинигами не планировал пока что контактировать с ребенком, но тут уж пришлось. Он поставил мальчика на землю и взглянул ему в глаза. За темной радужкой, в глубине больших испуганных детских зрачков блеснула белая морда, разрывающаяся в безумном крике, почувствовав своего ненавистного создателя. Айзен словно наяву слышал этот крик. А нет. Этим ревом был плач мальчика, которому шинигами уж слишком сильно сдавил руку, аж до бордовых следов. Немного помедлив, Айзен отпустил Ичиго, а себя мысленно поругал за несвойственную ему несдержанность. Приняв свое обычное, сладко — лукавое, выражение лица, он обратился к мальчику: — Не стоит так плакать, дитя. Тебе стоит радоваться, ведь ничего страшного не случилось. Ох, не хотел он контактировать с ним, не хотел, но Айзен уже не мог терпеть этот детский плач. Не то чтобы рев ребенка его сильно раздражал, он и не такое мог снести, но как то эти звуки сбивали с мыслей. Его слова на Ичиго никак не повлияли, он все также продолжал плакать, но уже как то тише. Потом мальчик поднял голову и заплаканными глазами стал рассматривать своего спасителя. — Вы… — пролепетал он, — Вы же… Не такой. Не такой, как все остальные. Ичиго взял краешек его хаори и легонько потряс. — Вы же мертвый, да? Такой невинный и одновременно такой точный вопрос заставил Айзена мысленно усмехнуться. Но ответить ему было нечего. Вопрос, скорее, был риторический. — Вы не похожи на других мертвых. Кто вы? — Обычный прохожий, не более, — с легкой насмешкой ответил шинигами. Айзен высвободил свое хаори из цепких детских ручек и продолжил, — Лучше скажи, что привело тебя на край города да еще так поздно вечером? Неужели школу прогуливаешь? В таком то возрасте… Вся эта сцена забавляла Айзена и приносила ему удовольствие. Наблюдать в живую за этим пока что невинным и наивным ребенком было так приятно. Если бы у Айзена было сердце, оно бы ему подсказало, что за чувство в нем взращивалось все эти годы, а так приходилось думать самому. Ичиго, вроде как унявший свои слезы, снова насупился. Видно было, что он пытался на что то решиться. — Я… У меня есть причина быть здесь! Я ищу маму. Дядя, вы не видели ее? Что то все-таки на месте отсутствующего сердца у Айзена кольнуло. Неприятное чувство снова тяжестью навалилось на него, снова начало раздирать его на части. Но Айзен на то и Айзен. Чувства для него должны быть под замком, а иначе бы он так далеко не зашел. — Нет, я никого здесь не видел. Сказал, как отрезал. И по сути это было правдой. Души Масаки здесь уже давно нет. Даже если ее не поглотили, не уничтожили, и она отправилась в Сообщество душ, то сделала она это незамедлительно. Кровь с камней давно смылась дождями, а следы ее души так же канули в небытие. «Нечего ребенка тешить пустыми надеждами. Все равно он ничего не сможет исправить. Но в том и смысл», — подумал Айзен. Ичиго посмотрел Айзену в глаза. А потом снова хлынул водопад. — Прошу, дядя, помогите найти ее! Прошу вас, прошу! — сквозь слезы закричал мальчик. Он подбежал к мужчине и прижался к нему, робко, боясь, что его тут же оттолкнут. Его поглощало такое отчаяние, что он пытался хоть в ком то найти поддержку. В маленьких сестрах он не мог ее искать, а перед отцом было стыдно. Перед всеми было стыдно, потому он и не прекращал свои бесплотные попытки что то исправить. Неожиданно теплая рука взъерошила ему волосы. Так ласково утешать могла только мама… Айзен все-таки поддался непонятному ему желанию. «Тебе еще столько предстоит вытерпеть, Ичиго, столько испытаний ждет тебя впереди. Столько боли, что сейчас ты даже представить себе этого не можешь. Пожалуй, сейчас можно утешить тебя» — подумал мужчина. Какое то время они простояли так: Ичиго прижимался к хаори Айзена, а тот продолжал гладить его по голове. Солнце неумолимо уходило за горизонт, забирая с собой летнюю жару и краски города. На дома медленно опускался сумрак, включились уличные фонари. — Завтра ты пойдешь в школу. Не стоит расстраивать своих родных, они ведь хотят, чтобы у тебя все было хорошо, — сказал Айзен в свойственной ему манере — мягко, вкрадчиво, располагающе к себе. Ичиго наконец отстранился от мужчины, выпрямился и нахмурил бровки. — А вы завтра еще придете? Эти слова слегка удивили Айзена. Он как то не ожидал, что Ичиго захочет встретиться с ним еще. Что то радовалось у него в груди, но он все также спокойно ответил: — Не могу обещать. — Но! — мальчик посмотрел на него с отчаянной надеждой в глазах, — Как вас зовут, дяденька? Меня зовут Куросаки Ичиго. «Хах, мне ли не знать твое имя» — усмехнулся про себя Айзен. И вот снова перед ним стал выбор, но раз уж на то пошло, то… Почему бы и нет? План отступления был уже давно придуман. — Айзен Соуске. Мальчик аж засиял. Он бодренько поправил ранец на спине и, уже убегая домой, крикнул: — Дяденька Соуске, я буду ждать вас здесь завтра! После школы! Силуэт ребенка скрылась за домами. Сразу же стало тихо и пустынно, только цикады трещали в траве. «Дерзкий мальчишка, далеко пойдет», — с улыбкой подумал Айзен. Вскоре на берегу канала стало совсем пусто.