Контраст 3

Перед праздниками многие были заняты: Маша Белоногова ходила покупать всем жижи, Саша мастерила конверты, Аня утопала в учёбе и металась от подарков к учебникам аки самый настоящий ШТОЛЬЦ, Влад тусил с Мантуровым и договаривался о ночевой, Глеб профессионально откисал, как и Юкка, впрочем. Герман пытался поступить в школу и уволиться из Яндекс Еды. Никита корпел над самодельными презентами. Предновогодняя суета заставила всех знатно попотеть, а Мишу заставила попотеть вдвойне. Он не нашел время для того, чтобы разрядиться и прикоснуться к своему нефритовому жезлу во всей этой семейной суматохе с подарками, поздравлениями и подготовке к празднику. Снежные хлопья летели из темного, как смоль неба, и падали Маше на шапку, на нос, на глаза и на коробку в ее руках. Какая-то маленькая жизнь теплилась внутри, и хотелось верить, что надолго. Оледеневшие пальцы робко нажали давно знакомые цифры на домофоне. Из динамика послышался заспанный, уставший голос Миши. - Алё, да? ,- Маша еле разобрала слова и от волнения сжала коробку. Внутри нее все тоже сжалось. - Дед Мороз. - Сосёт писос, заходи. Пока домофон пиликал в ответ, в голове девушки пронеслось "А я была бы не против..." Дверь открыл наспех одетый Миша, трусы он, впрочем, надеть не решился, так они сильно воняли. Обняться двоим помешала коробка. Михаил кинул вопросительный взгляд. Она не была упакована, как подарок. - Это там что, лин?! ,- восторженно спросил он. - Это лучше лина! ,- в ответ воскликнула Маша и скинула крышку коробки. Внутри находилось маленькое, пушистое, беззащитное, тупое, ничтожное и очень милое создание. Он фыркало и ёрзало, с непониманием смотря на своего нового хозяина. - Смотри как он похож на тебя! Комнату поразила резкая, внезапная, как эякуляция, тишина, которую сопроводил испуганный крик Миши с оттенком отвращения. Лицо его перекосилось ужасом. - Пойду вскроюсь. ,- обреченно сказал он. Маша тут же схватила его за торс, пытаясь удержать рядом с собой. Тепло его тела ускорило ее пульс. Они давно были в братско-сестринских отношениях, которые устраивали Мишу, но не совсем устраивали Машу. Она хотела чего-то большего, а он хотел играть в Праймал Карнейдж. Как же она могла отказать своему братику? Может когда-нибудь он все-таки выберет её, а не игру. *** Раздевшись, Маша прошла вглубь Миши, ой, точнее вглубь мишиной квартиры. Дабы злосчастный подарок не напоминал о себе, Миша оставил его на подоконнике в самой дальней комнате. В мыслях он надеялся, что его кот, Гремлин, с радостью полакомится мохнатым ублюдком. Возвратившись к гостье, Радостев выдохнул, сбрасывая с себя всё то напряжение, полученное за последние минут пятнадцать. Однако, плотный стояк, оставшийся от объятий с Машей так просто было не сбросить. Без трусов его толстый потный гном упирался прямо в штаны, вытянувшись во весь свой рост как солдатик по стойке "смирно". Помолившись всем богам Средиземья, Миша решил сделать вид, что ничего не выпирает и что он выглядит максимально прилично. Маша стояла в комнате Радостева в некоторой растерянности. Конечно, она не так часто была у Радостева, потому каждый раз старалась запомнить любую мелочь: раскиданные носки, туалетная бумага на столе у компьютера, куча бумажек в мусорном ведре. "Интересно, они всё ещё пахнут ИМ?" - промелькнуло у неё в голове. - Так, ну, раз уж ты ко мне пришла... - его глаза хищно засияли, а ладошки заскользили друг по другу так заговорщицки, что Щипачёва невольно испугалась и села. "Да, братик, делай со мной всё, что хочешь!" - умоляюще подумала она и уставилась томным взглядом в Радостева. В мгновенье ока Миша растерялся от такой нападки и встал столбом, выдавив из себя конец реплики. - ...так почему бы нам не посмотреть властелина колец? Ну же, не отказывайся, это ведь легендарные фильмы! - Хорошо. От радости, пронзившей всё тело Радостева, член в штанах задёргался, и оба это заметили. - Но тогда я остаюсь у тебя с ночевой. Твои родители против не будут? - Да пошли нахуй эти родители! - с нетерпением отозвался Миша, имеющий опыт посылать нахуй любого члена семьи, который отвлекает его, допустим, от важной катки в "Праймол Карнэдж" с Машей Щипачёвой. В последнее время эти катки были единственным утешением Миши, на которого навалилось тяжёлое бремя обучающегося на профиле химбио. Скибидицкая убивала за математику, Двалентина убивала за химию, Влад с Глебом убивали за хомов. Только Маша осталась последним лучиком света в его тёмном царстве, если бы не принесла хомяка, конечно. *** Шёл уже второй час, как они оба сидели на диване и залипали в фильм. Конечно, как любой легендарный фильм, рекомендуемый Мишей, этот особого восхищения не приносил. Маша то и дело спала, пока Радостев с удовольствием наблюдал за всеми приключениями героев, которые он знал наизусть. Лишь когда он украдкой спрашивал, как ей тот или иной момент, Щипачёва просыпалась и что-то бубнила. Мише этого было достаточно. "Да уж, не так я планировала провести вечер с моим хомячком" - разочарованно подумала Маша и начала подниматься с дивана. В горле пересохло и ей захотелось выпить свежего молочка. Коровьего или Радостева - без разницы. Однако, только она хотела опереться, как случайно нажала на одну из поясных завязок на штанах у Миши и те медленно, но уверенно, словно сами хотели этого, слезли. Пара не сразу поняла, что произошло. Миша был слишком погружён в фильм, а Маша только проснулась. Почувствовав холодок в ногах и промежности, Радостев озадаченно глянул сначала на себя, потом на Машу и застыл в шоке. Его пенис, успевший за время просмотра фильма как и Щипачёва заснуть, чуть ли не завопил от радости, если бы у него был рот. Высвободившись из штанной тюрьмы, он поднялся, и, как уголовник, который десять лет провёл в камере и теперь оказался на воле, расправился, победоносно поднимая свою залупу. Маша тоже была обрадована не меньше члена, хотя и показывала это не так явно. Игриво улыбнувшись, она прищурилась и хихикнула. Миша опомнился и стал впопыхах надевать штаны, которые как будто придавило несколькими тоннами свинца. Копошась с этими чёртовыми штанами, Миша ничего не говорил, задыхаясь от стыда. Маша же сказала спасибо всем богам Средиземья и Междуножья за такую возможность, которую она не упустила бы никогда в жизни. Медленно и аккуратно, ступая на носочки, она подкралась к Мише как питон к хомяку, чтобы задушить его. (В частности его головку). Нежные руки дотронулись сначала до лица, а потом спустились к шее Радостева. Тот дрожал аки осиновый лист, а дрын его стоял аки осиновый кол. Тихо улыбнувшись, она опрокинула его корпус таким образом, чтобы он лежал на спине. Миша уже перестал понимать, что происходит, то и дело посматривая на экран, где Арагорн вместе с эльфами рассекал брутальных орков. Как за несколько минут прекрасный кинопросмотр превратился в этот сюр? Что будет дальше? Лежать бревном или выкинуться в окно? Миша не знал, и в нерешительности наблюдал за действиями Щипачёвой. Неожиданно эти храбрые и прекрасные эльфы стали напоминать ему Машу. "Точно эльфийка..." - подумалось ему. Маша заметила растерянность на искажённом ужасом лице Миши, и, решив его успокоить, наклонилась к его уху и ласково прошептала: - Ну что ты как не родной, братик? Ухватившись за его ствол, эльфийка начала медленно водить своей рукой вверх-вниз. Длинные ногти немного мешали, но девушка не обращала на них внимания, увлечённая процессом целиком и полностью. Миша издавал нечленораздельные звуки, что-то бубня и охая, придаваясь удовольствию и одновременно страдая от непонимания происходящего. Вспоминая, как его учили избавляться от стресса на экзамене, он решил переключить внимание на что-то другое и повернул своё лицо к экрану, попытавшись вникнуть в сюжет. Маша же методично продолжала разминать стержень, прежде чем дотронуться до него своим нежным языком. Параллельно она уже скинула с себя шерстяной кардиган и потихоньку начала спускать своё красное платье, которое надевала когда-то на хэллоуин. Ей было немного грустно, что Миша его тогда не заметил, как и сейчас. Но эта маленькая грусть была ничем по сравнению с великой радостью, которую принесла возможность удовлетворить Радостева. Наконец, почувствовав своей ладонью, что пенис разгорячён и готов к бою, она прикоснулась к нему своими губами. - О-о-ох...! - жалостно протянул Миша. Эти звуки немного отвлекали, и тут к Щипачёвой пришла идея гениальная, по силе гениальности стоящая рядом с открытием Ньютона. Спустив с себя трусы, а затем колготки, она сделала небольшую паузу. Мише её хватило, чтобы поднять голову. - Что ты там... ну... делаешь? - Сейчас всё сам попробуешь - с неряшливой нежностью донеслось от эльфийки. Опустив голову на диван, Миша почувствовал нечто мокрое и тёплое, прикоснувшееся к его лицу. Словно его пытался поцеловать Голум. Но это был не Голум... Это была вагина Маши! Радостев, на самом деле, не очень любил солёное, но здесь он не выбирал. Выделывая какие-то несуразные движения языком, он до сих пор до конца не понимал, реальность это или сон, существует ли это на самом деле, или же он просто попал в коматозную кому из-за того что давно не мог нормально передёрнуть. Маша же продолжила дегустировать член Радостева, запоминая каждую нотку ЕГО вкуса. Жадно вдыхая каждый ЕГО запах, он предалась страсти и сжала дрын настолько сильно, что услышала даже из под себя его стенания. Она решила убрать руки и поглотить ствол полностью, как бы в завершение первой стадии. Однако, в прошлом толстый потный гном, который спокойно поместился бы в какую-нибудь капсулу из под бахил, сейчас стал настоящим мечом Арагорна, разящим направо и налево. Именно поэтому попытка оказалась не совсем удачной, и она закашлялась. Миша же в это время чувствовал себя не легче: его лицо утопало в чём-то склизком, а вдохнуть нормальной возможности не представилось. Лишь когда эльфийка чуть-чуть приподнялась, Радостев смог вдохнуть побольше воздуха и спросить самое первое, что пришло ему в голову: - Ты там смотришь, кстати...? Задыхавшаяся Маша не сказала ничего суразного, пропустив вопрос мимо ушей. Дав передышку и себе и "хомячку", девушка поднялась с дивана. Миша почувствовал, что его ствол горит, как леса в Сибири. Рассудок отключился и за сиденье управления в голове перешло нечто животное, уверенное и жаждущее. Он почувствовал себя лососем в быстром потоке, он понял, что сейчас ему предстоит прыгнуть через бревно в реке, чтобы не остаться позади и прийти в родную гавань, где он может спокойно отложить икру, как любой уважающий себя лосось. *** Однако долго ребята не стояли. Маша тоже понимала, что нужно ебать железо пока горячо и встала на четвереньки на диване, повиляв своей попой. - Ну давай, оседлай меня, мой Арагорн! - воскликнула Щипачёва, поняв, что она свою часть работы сделала и теперь всё дело за Мишей-хомом. Этим неуверенным хомом, непонимающим, милым хомом. Радостев, однако, не стал тянуть резину (во всех смыслах, ибо презервативов у него в доме не водилось), и пристроился сзади. Хлёстко ударив Машу по пятой точке, он громогласно, как самый настоящий герой всего Средиземья, не без доли торжественности и пафоса, прокричал: - ИДИ СЮДА, МОЯ ЭЛЬФИЙКА! Однако, он не учёл одного: в темноте было трудно понять, куда разить своим мечом. - Как тебя ебать...? - шепнул Миша, растеряв всю героичность в один миг. Умилившись неопытности этого хомячка-шалопая, Маша растроганно вздохнула и промолвила: - Ты такой неопытный, братик! Давай я тебе помогу... Взявшись за член, эльфийка подвела его к нужной дырке и просунула вовнутрь начало гриба. Ей стало одновременно немного больно, но при этом приятно. Она чувствовала слияние не только тел, но и душ, которое вот-вот должно было произойти. Слияние душ, которое принесёт удовольствие обоим. Это был незаменимый подарок судьбы на новый год, о котором они оба и мечтать не могли. Миша, почувствовав, что находится на правильном пути, решил двигаться основательно и решительно, потому что по-другому было никак. Он - лосось. Он в потоке. Он должен перепрыгнуть это бревно. Загнав свой дрын поглубже, Миша испытал разлившийся по всему телу восторг и услышал громкий, разрывающий пространство и время стон. Тут же к горлу поднялось какое-то странное давление, вышедшее таким же стоном, только более рваным. "Не останавливаться. Только вперёд. Только к победе!" - подогревал себя Миша, разгоняясь с каждой секундой всё сильнее и сильнее. Пусть Михаил и был сейчас в духовном подъёме, но вот его тело переживало спад. Всё потому, что пусть он и тренировался дома, но гантели в его доме были только по одному килограмму и никакого результата это не давало. Зато перед парнями попонтоваться можно. Он выдохся уже через полминуты, пот начал потихоньку проступать на лбу, однако эта передышка была необходима для них обоих, потому что сколь Маша не любила своего братика, но его палка-копалка была слишком крепкой и её эльфийское хрупкое тельце не выдерживало. Наглотавшись воздуха, Миша продолжил свой героический путь, вгоняя изо всех сил меч в эльфийское тело. Он знал, что ей от этого бесконечно приятно, он чувствовал это, будто их тела и разумы слились воедино. Это был самый настоящий процесс комплементации человечества. Если хомяка, конечно, можно подразумевать под человеком. Быстрый ритм шлепков, отбивавший такт и стоны обоих являли собой нечто похожее на панковский концерт, который, небось, услышали все соседи. - Да, Мишечка, братик, пожалуйста, сильнее! - кричала из последних сил Маша, задыхаясь. Однако стоило ей только это прокричать, он снова остановился, обессилев. В эти паузы в голову Миши проникали философские мысли: "А правильно ли я всё делаю? Теку ли я по течению, или против него? А она? Она тоже течёт со мной, как лосось?", и тут Радостев задал очень важный вопрос. - Маша, ты течёшь? - Ещё спрашиваешь! Господи, какой ты дурашка! И эти слова вновь возродили в Мише уверенность, что он делает всё правильно, что он обязательно доберётся до финиша, проплыв эту реку. Что он сможет достигнуть своей цели, как любой уверенный в себе лосось-самец! Однако, стоило ему ещё раз толкнуться, как в глазах резко потемнело, и он, не чувствуя своего тела, выйдя из Маши, упал навзничь. Что ни говори, а он был тонок и слаб как только что проросший соевый росток, из которого пытаются выжать все соки. Маша поглядела на своего Арагорна с жалостью. Он, бедный, отдал ей всё, что смог. Он пал настоящим героем. Героем, которого следовало наградить. Правда, она решила не спрашивать, хочет ли того сам герой. Этого хотел меч героя, всё ещё стоявший, державшийся из последних сил. Уцепившись своими руками-загребуками, она начала быстро-быстро выдрачивать его, желая скорее освободить Радостева от всего накопившегося. Миша вяло дёрнул бедром, пытаясь показать, что он уже не может плыть по течению. Что силы его иссякли, но Щипачёва настаивала на своём. В горле Миши пересохло. Так всегда бывает, когда поешь солёного. Миша почувствовал, что какая-то таинственная сила начала собираться внутри его пениса. Как у вулкана, который вот-вот хочет взорваться. Нет, меч героя был горячее лавы, он нетерпеливо пульсировал. И тут Радостев почувствовал взрыв, сравнимый по силе с Хиросимой и Нагасаки, нет, с испытаниями водородной бомбы, сам Сахаров был бы в полном шоке от мощности взрыва, который произошёл между ног Арагорна. Маша тоже была в шоке. Она не ожидала, что фонтан будет настолько велик. Она видела фонтаны в Петергофе, но их величина блекла перед объёмом, извергаемым Мишиным хером. Щипачёва облегчённо вздохнула, когда поняла, что это всё могло бы политься прямо в её маленький ротик. Капелька осталась на носу, и Маша решила её сразу же не стирать, чтобы ещё раз почувствовать тепло Миши перед тем, как пойдёт мыться. Миша чувствовал себя победителем. Он - Арагорн, который смог, он - лосось, который перепрыгнул через это чёртово бревно, он - настоящий герой, а не какой-то там жалкий хом. С такими мыслями он отрубился. Через четверть часа он услышал вопль. Подорвавшись в полном непонимании, что происходит, он побежал к ванной и увидел Машу. Почему она голая? Почему она кричит? Что случилось? Они же смотрели фильм, а потом... А потом... - Миша, хомяк умер! - жалостно визжала Маша. К сожалению, хомяки часто страдают от того, что их сердце может не перенести слишком громких звуков. Эти существа очень пугливые, и иногда они могут умереть от страха. Видно, от режущих слух стонов грызун попытался убежать как можно дальше, в ванную, но даже оттуда его явственно преследовали звуки слияния. И вот, сейчас он лежал, мёртвый. Тут же сбоку что-то щёлкнуло. Это была ручка входной двери, которую они с Машей забыли закрыть. Отец и мать пришли, и, как обычно, по привычке, выкинули входной вопрос: - Приветики-пистолетики! А что вы тут делали? - Фильм смотрели... - вырвалось из уст голого Миши, который стоял рядом с обнажённой Машей. Однако, когда мать и отец заметили эту маленькую деталь в виде наготы обоих, им не почему-то не поверилось, что эта парочка просто смотрела фильмы. *** Никита курил, усевшись на трёхе и рассуждая о новогодних подарках у себя в голове. - Слуш, а вы хомяка таки Мише подарили? - спросил он, злобно оскаливши свои брекеты. - Да вот, Маша вроде должна была у него в гостях быть, там и подарила. Только из гостей почему-то не вернулась... - ответила Аня. - Ебались там по-любому! - гыгыкнула Юкка. - Странно это всё... - пробормотал Удачин, выкидывая бычок.