Эпизод 1 «Знакомство»

Дело было весной. В городе Саранске это время знаменует завершение никого не щадящего мороза и непомерной стужи. Город восстает из-под снежного покрова, так и притягивая к себе давно не заглядывавшее к горожанам солнышко. Пришло время сказать прощай всему тому, с чем заявляется в гости зима: хрустальные снежинки, леденящий холод, коротенькие дни. С приходом госпожи весны город оживает. Вот, слышно уже звучное пение восторженных пташек. Вот, видны первые ростки новых деток матушки земли. Вот, сосульки уже разбиваются об непоколебимый асфальт. Вот, жизнь вновь вернулась сюда, давая разбитым горем начать все с чистого листа и даруя успешным свое несметное благословение. К слову о разбитых горем, Спенсер лежал в своей, не так уж и давно излюбленной, постели. Он совершенно не желал вставать на свои вялые ноги. Он совершенно не желал знать, что происходит там за окном. Зима, весна, экологическая катастрофа или апокалипсис — все это был лишь один большой раздутый до размеров слона вздор. Льву было абсолютно до лампочки все, чем промышляли за пределами его комнаты. Он уже не является потенциальной ячейкой этого злосчастного общества, к которому его усердно старался привести своими наставлениями его отец. Все эти бесконечные многообещающие речи Тимофея только раньше казались мальчику его ближайшим будущем. На деле, все это обернулось несбывшейся мечтой, повлекшую за собой груду проблем. Однако это отнюдь не то, о чем думает Лев. Его и без того больную головушку заполняют те самые скверные воспоминания о его драгоценном друге — Майкле. Как же так случилось, что он так быстро его бросил на произвол безжалостной судьбы? Неужто Спенсеру придется вновь горевать? Экий мерзавец! Картер значил для мальчика целый мир, и в один миг быстротечно скончался. Весь мир Ларка был расчленен на миллионы малюсеньких кусочков и захоронен в столь одновременно и родной, и чужой землице. Все шло своим чередом. Все могло бы повернуться в сторону восходящего солнца и очистить все те обиды, что они затаили. Но этого уже не произойдет. Эта ночь не предоставила горе-хирургу каких-либо изменений. Жизнь продолжала идти монотонно. До такой степени монотонно, что даже и жизнь казалась каким-то обязательством, нежели подарком свыше. Сверля взглядом свое не закрытое темными шторами оконце, Лев не мог остановить свои мысли. Он не мог перестать размышлять. Ощутив на своем немытым пару дней личике первые лучи дневной звезды, он не мог не прищурить свои, еще толком и не проснувшиеся веки. - Кх, снова это солнце - Бормотал себе Спенсер под нос, словно пьяница с похмелья. - Мне снова придется вставать? Ты мне это хочешь сказать? Не став дожидаться ответа от своего давно не навещавшего гостя, Лев перевернулся с одного бока на другой, придерживая рукой кончик своего давненько не стираного одеяла из гречишной лузги. В дни, когда в доме имелись проблемы с отоплением, эта своего рода ватола вполне себе справлялась со своей задачей, то бишь не дать замерзнуть. Однако все же неплохо было бы оплачивать вовремя свои счета от ЖКХ. - Подумать только, уже весна… Что-то быстро она пришла. Только что же было начало декабря. - приложив свою свободную ладонь ко лбу, на выдохе прошептал — Действительно, какое сегодня число? И вообще, какой год? Может, я уже нахожусь в коме… А может я и вовсе уже умер во сне и мне это все… что я несу, блять. В комнате у Спенсера не существовало такого предмета, как календарь. Зато можно было хотя бы узнать, который сейчас час. Это ли не счастье. - Весна… - прошептав это заставляющее разум страдать слово, он все же заставил себя как-то сесть, облокотившись об стенку своей кровати.- Наверняка в городе скоро масленицу будут праздновать… Неплохо было бы блины приготовить. Да вот только кто их оценит? Эх, Майк… Ты бы оценил. «Вот же дрянь этот грядущий праздник»- думал Спенсер. Но он однозначно не уступает тому пресловутому «Дню влюбленных». Тогда это была уже последняя капля для Ларка. Именно после 14 февраля он окончательно стал несчастным домоседом, сбросив всю ношу совместной жизни на пухляша Люка. А младший Картер и не был против. Его сильно тревожило состояние соседа. И тревожит до сих пор. Чтобы отказать Льву, пухляшу придется месяц ходить на мотивирующие тренинги, чтобы его научили этому. Не поймите меня неправильно. Лукас это тот, кто ради своей цели готов задавить неугодных ему людей. Если ему что-то и не будет нравится, он обязательно не только сделает на этом акцент, но и разнесет обидчика (или даже вещь) в пух и прах. Но только не Спенсер. Эту священную корову ни в коем разе нельзя обижать! Вот вам и образ оппортуниста в чистом виде. К слову о Лукасе. В комнату Ларка послышалось негромкое постукивание, которое доносилось из коридора. Горе-хирург его смог услышать, но не стал ничем отвечать. Он все продолжал сидеть на постели, накрывшись покрывалом. - Док, это я! Кхм-кхм! Это… я с завтраком! Твой любимый омлетик с зелененьким лучком! - За дверью восклицал радостно рыжик. - Давай кушать, я знаю, что ты там сидишь грустненький и голодненький. Я захожу! Так Картер и вошел в еле освещенную обитель своего дорогого друга. С трудом удержав в одной руке поднос с едой, он прошел дальше в комнату, одновременно окидывая взглядом захламленное пространство. - Спасибо тебе, Люк, тебе правда не стоило сюда все нести — произнес Спенсер с неким безразличием. Он откровенно не сторонился того факта, что он это сделал лишь для галочки. - я мог бы и сам дойти до стола. - Да знаю я, как ты дойдешь до стола! - пухляш с осторожностью опустил пластиковый поднос на изношенное одеяло. - Выйдешь из своей комнаты, оглянешься по сторонам и опять туда! Ты думаешь, что я не замечаю это? Ты меня обманываешь! Как тебе не стыдно! Ты очень-очень-очень меня расстраиваешь, хмпф! - Да, очень плохой…Именно так, как ты сказал - Эй, ты давай не меня отвлекай своими словечками! Садись и ешь, иначе я лично тебе вставлю вилку прямо в твой рот! Сейчас Рыжика ему обмануть не получится. Еда перед ним, даже выходить никуда не надо. Смирился Спенсер, подвинув к себе аппетитное блюдо. Пища весьма себе неплохая, даже лучше чем неплохая, ведь ее готовил, пусть Люк себе возьмет за комплимент, повар со стажем. Подняв своей ведущей рукой вилку, Лев принялся потихоньку разделять омлет на мелкие кусочки. В один присест ему точно не удастся с этим справиться. После чего неспешно начал поедать свой завтрак. Картер же, в свою очередь, расположился на краю кровати, заставляя ее жалостно скрипеть и прогибаться под его весом. - Ну вот и славненько, хи-хи! Это тебе точно поднимет настроение. Уж я-то точно знаю. Поверь мне, ничто так не радует, как еда! Чего только стоит свежеиспеченная булочка с корицей, которую полили горячим-прегорячим сливочным кремом. М! У меня аж слюнки потекли! - У тебя сегодня выходной? - Дурак! Я тебе...А ты?! Кх! Тьфу на тебя! - Так выходной или нет? - Да выходной-выходной! Чего ты пристал так. А-а, я понял к чему ты клонишь! Даже не продолжай, я все-все понял. Конечно я с тобой буду сидеть и обниматься целый день, хи-хи! - Ты меня не так понял, я просто спросил. - Ой, да не оправдывайся ты! Я тебя насквозь вижу, пирожочек ты мой непропеченный. Однако же это были лишь пустые слова. Картер себе даже и представить не мог, какой металлический занавес висит между ним и его соседом. Спенсер думал лишь об одном — о Майкле. И с каждой новой пищей для размышления ему становилось все тяжелее и тяжелее сидеть. Что-то никак его не отпускало, и это что-то тянуло его все к земле, затмевая рассудок. - Голова разболелась, я потом доем. - док отложил прибор в сторону, давая себе волю склонить голову на бок, вздыхая с облегчением — Спасибо тебе, за вкусный завтрак. - Опять головушка? Эх, я понял. Просидели они недолго в томном молчании. Пухляш все переводил взгляд то на Льва, то на недоеденный омлет. Он все никак не мог решиться что-либо сказать. Мол, вдруг док как всегда не в духе и своими пятью копейками он его еще больше расстроит. Но не сидеть же просто так и глазеть друг на друга. Хотя «друг на друга» это я что-то преувеличиваю. Это Лукас себе думал так. Спенсеру и в помине не интересно было вести беседы со своим приятелем. Не потому что тот его больно раздражает (хотя иногда он и есть причина головных болей). Ларк простым образом не горел желанием тратить свой и без того мизерный запас энергии. Все что он хотел делать — это лежать в своей постели днями напролет и думать об ушедшем друге. И все же, Картер часто любит идти на риски. Видно ему это передалось генетически. - Ты все еще грустишь из-за своей мамы…? - Да — недолго думая, ответил ему Спенсер. - Как-то тоскливо без нее - Я.. Я тебя полностью понимаю! Так сильно-сильно меня никто кроме мамы не полюбит, это уж точно — Печально выдал пухляш, повесив головушку. - Никто не полюбит… - Она всегда меня так обнимала крепко, а потом целовала в лобик! И папа так тоже делал. Очень-очень часто! Рыжик с некой печалью дрыгает своими ногами, зациклив свои глазенки на половицы. А в это же время Ларк состроил такой вид, будто бы ему сообщили, что у него рак и жить осталось месяца 3 и ни дня больше. Он стал скулить как какая-то собака, вспоминая все его похождения с Майклом. Все те наполненные смешными шутками посиделки, в конце которых всегда все трое товарищей сходились в драке, но потом мирились. Все те моменты, когда Картер старший, опасаясь получить оплеухи от Тимофея, влезал в дом к Ларку через окно. А вот выйти без специальной шпионской операции ему бы не удавалось! Спенсера уже конкретно было не остановить. Весь скрюченный в калачик он завалился на постель, давая себе в наглую пачкать простыню своими слезами. А что, собственно, все равно это все по-хорошему нужно закидывать в стирку и пять раз подряд простирать. - Док! Док, что такое?! - вскрикнул пухляш, усердно подползая к нему. Навалившись на товарища, он стал его ласково окутывать своими объятиями. Хоть у Люка и были короткие ручки, но по объятиям он всегда был номер один в больнице. Все пациенты просят в тяжелые минуты медбрата Лукаса прийти и поддержать их. - Тише-тише, я тут, с тобой, смотри! Ты из-за мамы или из-за моих рассказов? Ну ничего- ничего, можешь не говорить. Док и не противился заботе Картера. Порой даже одной ладошки этого лисенка было достаточно, чтобы заставить его подумать: «А ведь этот день вполне себе неплохой». - Ты не расстраивайся так! Твоя жизнь продолжается! Я полностью уверен, что мама бы тебе сказала идти вперед. - Он был для меня всем чем только можно! Без него мой мир скуден и пуст! - продолжал себе бубнить под нос Спенсер, на что Люк просто-напросто закрыл глаза, ссылаясь на обычный бред. - Тш-ш, спокойствие-спокойствие. Дай своей головушке отдохнуть от всего. Выпрямись, вытяни ножки и расслабься. - Я его любил всем своим сердцем, а он этого даже не замечал. Слепая мразь! - Так! Это уже не годится никуда. Никаких матерных словечек при мне, угу? Но Лев его и не хотел слышать. Он уже погряз с головой в свалку в своем сознании, изредка хлюпая своим носом. Картер же наконец отцепился от бедного психа, сев рядом с ним. Он не переставал проявлять свою заботу ни нам минуту, уже переключившись гладить того по спине. - Хе-ей, я знаю, что это больная-пребольная тема для тебя, но может тебе будет интересно послушать — продолжил рыжик без всякого стыда — Помнишь того пончика, из-за которого в больнице поднялся скандал? - Угу… - Так вот, оказалось, что у него не было ни полиса, ни паспорта! Ты представляешь? Хирурги оперировали какого-то… я даже не знаю, как его описать, хм… В тот самый момент Люк сильно заинтересовал Ларка. Точнее даже не сам пухляш, а персона из его высказывания. Что-то, а именно того «пончика» он хорошо знал. Док неспешно лег на свои выпирающие лопатки, уставившись в потолок. - Блондин со своеобразной прической и странными ушами - Да, наверное, не знаю! Я не оперировал его, не могу сказать. Я тебе говорю, прийти к нам без полиса! Да кто ты такой?! «Как его звали…Навий? Намой? Нобий? Точно было что-то непривычное..» - Рассуждал у себя в голове Спенсер. Впервые за столько месяцев в нем появилась какая-то искра, которая скоро может перерасти в целый пожар. - Эй, ты меня слушаешь? - Да, я просто пытаюсь...вспомнить как его звали - Это еще зачем тебе? Им занималась только какая-то группа хирургов! Как же хорошо, что тебя среди них не было. И вообще, почему это ты имя знать хочешь? - Лукас, просто помоги мне узнать это! - уже агрессивно отозвался Лев, уже усевшись заодно с пухляшом — Неужели тебе так трудно ответить на один мой вопрос? - Ик! Ладно-ладно! Только не кричи на меня! - тревожно ответил сосед, выставив ладони вперед а-ля «Только не бей». - Я сам-то ничего об том не знаю ничего, только те хирурги и Леонтьев знают об этом случае! Но, вроде как, все его по фамилии знали. На «В» как-то. Иностранная фамилия какая-то. То ли Васкес, то ли Винстон, то ли… - Винсенте — Перебил Ларк, опустив свой взгляд на простыню. - Кто? А! Наверное так. Я же говорю, не помню. Мне Ирочка что-то про это гово.. - Немо Винсенте — Продолжал сосед, вновь вставляя палки в колеса Люку. - Его звали Немо Винсенте! Тут Лев встал со своей кровати. Он стал метаться по углам своей обители, все повторяя это имя, как ребенок, когда выучил новое слово. Лукасу это все казалось бредом сумасшедшего. Обычно, после такого, он простыми, но четкими движениями укладывает больного на койку и ставит укол со снотворным. Обычно, но не сейчас. Картер увидел, как его, еще недавно умирающий от тоски друг, вдруг расцвел на глазах, как подснежник. Эти два мгновения отделяли лишь мизерные 10 минут. Эти два момента — до и после. Эти два сезона — зиму и весну. Мечников то смеялся во все горло, то вздыхал томно, все никак не находя себе места в этих четырех стенах. «Неужели у меня есть дело? Неужели я смогу выйти из своей берлоги в свет! Я смогу с ним подружиться! Но стоп… А что если он меня узнает? А что если он при виде меня сразу подаст заявление в полицию? Но почему только при встрече со мной он это сделает? И почему он не подал его сразу после операции?» - Такие мысли окунули мальчика с головой в омут раздумий - Хе-хе! Вот это уже пирожочек, которого я знаю! - Чуть ли не на весь дом горланил Люк, снова заключая своего дорогого друга в свои объятия. - Люк, Люк! Смотри не сломай мне ребра, ха-ха! - Как же я рад, что все вернулось на круги своя! - пробормотал рыжик, но вдруг задумался. - Так, погоди, а из-за чего ты так сразу оживился-то, а? - Пха, Люк, милый Люк, появилось одно дельце для нас обоих — монотонно говорил Спенсер, поглаживая по голове рыжего лиса. - Мне нужно с одним человеком поговорить по душам. - Что?! Как это связано с моей историей? Ты уверен, что ты должен тоже идти? Я могу за тебя с ним «поговорить по душам». Почему именно вместе? - Ох, Люк, терпение, я тебе потом, как-нибудь, все подробно растолкую. Пока что, давай создавать план.