Цветок

Однажды Инид пришла в комнату с маленькой маргариткой в горшке. Она поставила её на свой стол, полила и назвала Маргарита. — Тебе нравится маргаритка по имени Маргарита, Уэнсдей? — спросила Инид в тот день, когда принесла его в их комнату. Маргарита была жалким созданием, маленьким, слегка сморщенным, раскачивающимся из стороны в сторону под легким ветерком, доносившимся из открытого окна. Уэнсдей просто уставилась на неё. Инид прочистила горло и скрестила руки на груди. — Тебе нравится, Уэнсдей? После знакомства с Инид, Аддамс поняла, что нужно просто соглашаться со всем, что говорит волчица. Инид была взволнована. Уэнсдей была уверена, что нет ничего плохого в том, чтобы быть эмоциональным, но эмоциональных людей слишком легко ранить. — Это просто растение, — проговорила Уэнсдей. Инид явно не была довольна этим комплиментом. — Красивое растение, — невозмутимо добавила Аддамс. Она посмотрела Инид прямо в глаза. Инид заёрзала, покраснев. — Да, мне несомненно нравится Маргарита. — Х-хорошо, — Инид скрыла своё лёгкое заикание за принужденным кашлем. — Спасибо. Что ж, привыкай к ней. Отныне она будет жить с нами. Я надеюсь, всё в порядке. Уэнсдей не понимала, почему что-то должно быть не в порядке. — Всё нормально. Инид ухмыльнулась, явно довольная этим ответом, после чего побежала на сторону Уэнсдей и набросилась на неё, притянув в крепкие объятия. Теперь они часто обнимались. — Спасибо, Уэнсдей! Я тебя не подведу. — Я уверена, что не подведешь, — сказала Аддамс. Она хотела успокоить её, но это прозвучало скорее как вопрос, потому что Уэнсдей понятия не имела, о чём говорила Инид.

***

Последние три ночи подряд Инид пела своему цветку. У Уэнсдей заканчивалось то немногое терпение, которое всё ещё у неё было. Она прижимала к ушам подушку. — Инид, уже за полночь. Иди спать. — Говорят, что пение растениям помогает им расти. — Иди спать. Инид продолжила петь. Уэнсдей подавила желание швырнуть в неё подушку.

***

Инид начала разговаривать с растением. Сначала просто короткие слова ободрения, произнесенные раздражающим детским голоском. Но по мере того, как проходили дни, маленькие слова превращались в целые разговоры. Это было глупо, но Уэнсдей почувствовала легчайший укол ревности. Из-за проклятого растения. — Я думаю, ты сильная, — серьёзно сказала Инид Маргарите. Она прислонилась к столу, на котором сидела Маргарита, и делала дикие жесты руками. — Нет! Правда! — настаивала она, как будто Маргариту нужно было убеждать. — Ты сильная. Ты просто ещё недостаточно большая. Как только ты станешь больше, станет ещё более сильной. Полностью расцвети, Маргарита. Мир нуждается в том, чтобы ты стала ещё более прекрасной. Уэнсдей больше не была уверена, поощряет ли Инид своё растение или пытается разрушить его надежды и мечты. Потом она почувствовала себя глупо, думая, что у Маргариты могут быть надежды или мечты. Маргарита была просто растением. — Это просто цветок, — сказала Уэнсдей. Инид одарила её холодным взглядом. Она фыркнула и вздернула нос. Уэнсдей явно обидела свою соседку по комнате. В итоге Инид не разговаривала с ней до конца дня.

***

Инид плакала. Маргарита все выходные была в странном состоянии. — Я не понимаю, — шмыгнула носом Инид, вытирая слёзы с глаз. — Я поливаю её, удобряю землю. Она получает солнечные лучи. Почему Маргарита увядает? — Может быть, это всё из-за тех негативных вещей, которые ты ей говоришь, — Уэнсдей надеялась, что это успокоит Инид и заставит её перестать плакать. Конечно, это не успокоило волчицу. Инид причитала: — Но она должна быть прекрасной. — Почему? — Потому что я хочу, чтобы она была прекрасной, — ответила Инид. В тот вечер она больше ничего не сказала.

***

На вторую неделю увядания Маргариты Инид сорвалась. Она топнула ногой и испустила громкий, разочарованный вздох. Уэнсдей читала старые стихи, лёжа в своей постели. Она подняла глаза от книги, приподняв бровь. — Что-то случилось? — спросила она небрежно. Иногда Уэнсдей хотелось взять это дурацкое растение и выбросить его в окно. — Это нечестно! — проговорила Инид, практически кипя от злости. — Что-то с растением? — Да! — закричала Инид, её руки сжались в кулаки. — Почему всё не может быть хорошо? Уэнсдей посмотрела на увядающий цветок: — Ты всегда можешь просто купить другой. Инид проигнорировала её. Она начала ходить взад и вперёд, бормоча себе под нос что-то, что Уэнсдей не могла разобрать. Она крепко схватила себя за волосы и потянула. — Не делай этого, — громко сказала Аддамс, сразу же забеспокоившись. Она встала с кровати и схватила Инид за руки, заставляя её убрать руки от своих волос. — Что случилось? Уэнсдей не понимала, что происходит. Но если бы она могла понять, то могла бы это исправить. — Это нечестно, — продолжала настаивать Инид. Она явно была очень расстроена. — Всё должно быть идеально. Почему всё не может быть идеально? Я очень, очень сильно стараюсь сделать всё как надо! Уэнсдей наконец поняла, что Инид говорила не о цветке. — Инид, почему ты думаешь, что должна быть идеальной? Ты уже идеальна, — это было ложью. Никто не был совершенен. Но Инид не нужно было так строго относиться к себе. Лицо Инид покраснело. Она выглядела пристыженной. — Я… Нет. — Хорошо, — согласилась Уэнсдей. — Скажи мне, почему. — Мне нравится человек, который не должен мне нравиться, — наконец призналась Инид, её голос был таким тихим и таким хрупким, что его едва можно было узнать. — Вместо того, чтобы любить человека, который должен мне нравиться. — Кто должен тебе нравиться? — спросила Уэнсдей. — Аякс. — Ну. Он довольно скучный, — серьёзно сказала Уэнсдей. — Поэтому я понимаю, почему ты больше не испытываешь к нему нежных чувств. Инид фыркнула и изобразила лёгкую улыбку. Это заставило Уэнсдей чувствовать себя лучше. Она почти улыбнулась в ответ. — Спасибо. — Кто тебе нравится? — спросила Уэнсдей. Инид отвела взгляд. Она продолжала смотреть куда угодно, но только не на свою соседку. Аддамс всё поняла. «Люди», — подумала она. Иногда их слишком легко прочитать. — Я… э-э… — Инид кашлянула. — Я думаю, тебе может нравиться тот, кто тебе нравится, и в этом нет ничего плохого, — многозначительно сказала Уэнсдей. Инид наконец посмотрела на неё. Обнадеживающе. У неё снова появилось желание улыбнуться соседке. Уэнсдей почувствовала этих противных бабочкек в своём животе. Это чувство она не испытывала почти никогда. Возможно, сейчас её тоже легко было прочесть. — Ты думаешь, это так просто? — спросила Инид, её голос всё ещё был полон слёз. Уэнсдей хотела сделать так, чтобы Инид больше никогда не расстраивалась. — Думаю, это должно быть просто. И с этими словами Уэнсдей поцеловала её. Через пару дней Маргарита расцвела очень красиво и ярко.