Счастье в конверте

Рядом с двухэтажным домиком, накрытым красной черепичной крышей, как в самых обыкновенных историях про маленькие уютные домики, стоял старый почтовый ящик продолговатой формы. Он был вытянутый, округлый, в деревянной крышке было вырезано сердечко. Минхо каждую субботу заглядывал в почтовый ящик, открывая крышку двумя пальцами, и забирал почту. Почта в нем была всегда. Еще не было субботы, когда бы он не находил в ящике конвертика, внутри которого теплилось письмо с новыми событиями и чувствами ее жизни. Он никогда не видел ее. История их знакомства была чрезвычайно странной. Он пробовал отыскать ее, следуя указанному в конверте адресу, но в итоге приезжал на пустырь. Он в недоумении чесал затылок и поворачивал обратно, а письма все шли и шли с того самого адреса. Он читал их и писал ответ. Она читала ответ и отправляла новое письмо. Ее звали ХенДжу. В самом первом письме она написала: «Имя свое я сохраню пока в секрете». Через двадцать писем она проговорилась, и то был один из счастливейших дней в жизни Минхо. Узнав имя своего нового друга, он начинал письма со слов «Дорогая ХенДжу», а дальше выливал поток мыслей и впечатлений, коими была наполнена неделя его жизни. Иногда ему становилось неловко из-за того, что он писал обо всем подряд, но что он мог поделать, если был слишком уж (как говорили его родители) молод и болтлив. С последним он охотно соглашался, а вот с первым любил поспорить: он заканчивал старшую школу и знал, какой путь его ждет. С детства он любил петь и танцевать. Он мечтал стать артистом. Родители, одноклассники и даже преподаватели поддержали его, ведь он был талантливым и харизматичным юношей. Письма ХенДжу он бережно хранил на полках за стеклом и не позволял родителям к ним прикасаться, будто это была святыня. ХенДжу все писала и писала. Минхо читал и зачитывался. Привет, Ли Минхо! Я, наверно, обращаюсь к тебе слишком официально. Как мне называть тебя? Минхо? Мин-Мин? Нет, это звучит по-детски. С твоего позволения буду звать тебя просто по имени. Минхо. Сегодня начало учебного года. Я ходила в школу. В руках у меня были букеты цветов и сувениры для преподавателей. Я переступила порог школы и оказалась в длинном и широком коридоре желтого цвета. Из окон лился свет, оседая полосами на деревянном полу, я шагала в свой класс. Я открыла дверь… И что ты думаешь? На меня сверху обрушилось ведро воды! Моя белая рубашка с кружевным воротничком намокла, с моей юбки полились ручьи, а в букете засеребрились крупные капли воды. Ведро предназначалось мне. Именно мне. В классе я многим не нравлюсь из-за того, что зануда и люблю учиться. Ты, наверно, испугался, получив письмо неизвестно от кого, возможно, у тебя был выходной, ты проводил время с друзьями, а тут письмо, как снег на голову. Прости меня, мне просто захотелось написать кому-то о том, что происходит в моей жизни. Не знаю, для чего я это делаю, но надеюсь, ты прочитал до конца. Если у тебя возникнет желание пообщаться со мной, пиши на адрес, указанный на конверте. Имя свое я сохраню пока в секрете. Все, что ей написал Минхо, пребывающий в недоумении и невыразимом страхе: Откуда у тебя мой адрес и откуда ты знаешь, как меня зовут? И из чистого интереса сунул конвертик в почтовый ящик. Он проверял его каждый день. Письмо с ответом пришло только в субботу. Раньше я жила в твоем доме. Минхо ничего не знал о людях, которые жили в его доме раньше, да и у родителей не спрашивал. Нашли они дом по объявлению в интернете, когда Минхо было десять лет. Тогда ему и приглянулся почтовый ящик, напомнивший ящик из американских фильмов. С каждым письмом он узнавал ХенДжу все лучше, и через некоторое время понял, что испытывает к ней что-то помимо дружбы. С ней было легко общаться. Она поддерживала любую тему, даже компьютерные игры или футбол, любила болтать об айдолах. Минхо тайно надеялся, что они увидятся, и ей придется по вкусу его внешность. Он писал письмо, посматривая на себя в зеркало: тонкий нос, черные глаза с веселым блеском, правильной формы губы. Он покраснел, вспомнив слова одной девчонки: «Тебя, наверно, приятно целовать». Минхо дописал письмо, сунул его в конверт и вышел на улицу. Его кофту подхватил прохладный весенний ветер, в воздухе витали ароматы вдохновения и любви. Минхо закрыл крышку, глянул в прорезь-сердечко и улыбнулся своим мыслям. Совсем скоро он получит новое письмо от ХенДжу. Ветка сакуры над его головой закачалась, и розовые лепестки посыпали на Минхо водопадом. Минхо обернулся, вдыхая ртом свежий воздух, и остановился посреди дороги. Из-под фетровой шляпки с розовым бантом на него смотрели большие карие глаза. Они сощурились, собирая морщинки у уголков. И исчезли. Минхо показалось, что на время он пропал из своей реальности. — Эти глаза… — вслух думал он, лежа в кровати. — Глаза… Мама, вошедшая в его комнату, чтобы пожелать спокойной ночи, с непониманием смотрела на Минхо. Протяжное «глаза» звучало для нее мрачновато. Она присела на кровать сына и чмокнула его в теплый лоб. — Спокойной ночи, Минхо, — произнесла она бархатным голосом и коснулась его лба еще одним поцелуем. Минхо стиснул ее в объятиях, отпустил и заснул крепким сном. — Какого?.. — протянул озадаченно Минхо. В его тесте по всемирной истории стояла оценка в сорок шесть баллов. Он скомкал листок и бросил его на пол. — Плевать. Он скрестил руки на груди и надул губы. — Ничего, в следующий раз напишешь на семьдесят, если немного позанимаешься, — сказал его друг Чонин, махая листочком в семьдесят пять баллов. — Впрочем, забудь ты об истории, артистам она не сильно нужна. — А мне нужна, — сказал Минхо. — Зачем? — спрашивал Чонин, с нескрываемым любопытством оглядывая его лицо, он даже присел на корточки и посмотрел на него снизу. Минхо вскинул подбородок и отвернулся к окну. Чонин не знал о ХенДжу. Она хорошо училась и рассказывала Минхо что-нибудь из истории и мифологии. Все это было интересно, и, дабы различать Зевса и Одина, Минхо решил заняться своим образованием вплотную. Он читал книги в библиотеке, но быстро засыпал, а еще его отвлекал Чонин, показывая выступления любимых музыкальных групп — когда тут до книжек. Минхо ждал ответа от ХенДжу. В письме он рассказал о победе в футбольном матче, не забыв упомянуть свои заслуги — он забил два гола. Еще он отправил ей букетик сухоцветов, собрав его из ржи, ячменя, кермека, лаванды и ривелии. В субботу утром он заглянул в почтовый ящик и широко улыбнулся, увидев на сей раз не белый, а розовый конвертик. Он положил его на письменный стол в своей комнате, потер ладони и открыл. Дорогой Минхо, привет! Перво-наперво поздравляю тебя с победой в футбольном матче. Забить два гола — это нужно уметь! У меня вот и мячик катить ногами не получается, а ты… Ах! Как почитаю твои письма, на душе становится легко и отрадно. Не посчитай меня сентиментальной… Сейчас весна, и сам понимаешь, что она делает с мягкими юношескими сердцами. Знай, что я безмерно рада получать от тебя искренние письма, в которых ты рассказываешь о своей жизни. Что же произошло у меня? На этой неделе я ездила в Сеул к своей бабушке. Она расспрашивала меня о том и о сем. Вечером мы сидели в гостиной и пили чай, и она спросила: влюблена ли я в кого-то. Мое сердце громыхнуло, и кровь разлилась по щекам. Мне становится неловко, когда кто-то спрашивает о любви. Минхо, я никогда не была влюблена и не знаю, что это за чувство. А ты? Если ты был влюблен, напиши мне об этом, что ты чувствовал, о чем думал. Мне немного страшно влюбляться, не хочу терять бдительность, ведь говорят — любовь ослепляет. Я приготовила для тебя маленький подарок. В том письме ты отправил мне свое фото, я улыбалась, разглядывая его (качество было не очень, но что-то я разглядела). Я положила в конверт одну из своих фотографий. Я уверена, мы встретимся, и тогда ты увидишь меня, а пока прими мой скромный подарок. Спасибо за букетик сухоцветов. Твоя ХенДжу Минхо потряс конвертик, и на руку ему упала фотокарточка. Минхо зажмурил глаза и перевернул ее лицевой стороной. Его губы медленно потянулись в улыбке. С фотографии на него смотрела девушка с двумя милыми косичками. Половину лица она прикрыла шляпкой. — Эти глаза… — прошептал Минхо. — ХенДжу. Минхо приложил ладонь к сердцу и усиленно потер его. — Почему так жарко? — пробормотал он, раскрывая окно. В комнату залетел теплый ветерок, и стало еще жарче. Минхо стянул свитер и бросил его на стул. — ХенДжу, — шептал он, проводя пальцами по фотографии. — Когда же мы увидимся и увидимся ли? Минхо заснул, стискивая в руках фотографию ХенДжу. Проснулся он не по будильнику, а по звонку от Чонина. Бодрый голос Чонина тотчас отрезвил его сознание. — Ты помнишь о свидании? — спрашивал Чонин. — Минхо, ты опоздал уже на полчаса. Дуй в кафе! Живо! Минхо глянул на часы и упал с кровати, стукнувшись лбом об пол. Он надел костюм в клетку, заправив в брюки белую футболку. Захватил со столика букетик сухоцветов и побежал из дома, на ходу перехватив бутерброд с чашкой кофе. Улица встретила его весенним ветром, лепестки сакуры кружили повсюду. Минхо на миг остановился и набрал полные легкие воздуха. Его охватило чувство невыразимой радости. Он зашел в кафе под дружных смех ребят и сразу же догадался, кто виновник этому смеху: Чонин со своими анекдотами. Чонин заметил его. — Минхо! Скорей-скорей! — подзывал он. Рядом с ним сидел их одноклассник, согласившийся пойти на групповое свидание, а напротив сидели три девушки. Минхо занял место рядом с другом, поправил пиджак и поднял взгляд. Две пары глаз уставились на него. Они смотрели с восхищением, с завистью, с воодушевлением и еще с чем-то явно не очень приличным. Минхо кашлянул, разрядив тем самым обстановку, и отпил колы из стакана. — Меня зовут Ли Минхо, — сказал он, поочередно протянув девушкам свою ладонь. — Что же… — протянул Чонин, покачиваясь на стуле и сжимая ладони. — Может, нам стоит разбиться на парочки и познакомиться поближе? — Ой! Я не против! — пропищала одна из них. Минхо присосался к трубочке и с неподвижным лицом поглощал колу. — Я тоже, — проговорил одноклассник. Минхо отставил стакан. — Ну и я тогда, — ответил он с неохотой. — Девушки, отвернитесь, пожалуйста, — попросил Чонин, сверкая глазами. — Выкладывайте. Минхо положил на стол букетик, одноклассник — наручные часы, а Чонин — женские сережки (у мамы позаимствовал?). Чонин перемешал вещи и велел девушкам повернуться. Девушка слева схватила наручные часы, посередине — сережки, а последняя, сидевшая напротив Минхо, вскинула на него взгляд, провела пальцами по краю стола и лишь потом робко сжала его букетик. «Такая стеснительная», — подумал Минхо, смотря на ее пальчики, перебирающие сухие лепестки цветов. Он толком не разглядел ее, когда вошел и сел за стол, так как она не поднимала головы. На ее лице почти не было косметики. Лишь на щеках мерцали нежно-розовые, как лепестки сакуры, румяна. — Не знаю, как вести себя с девушками, — признался Минхо, когда он и она пересели за другой столик. — А я не знаю, как вести себя с парнями, — призналась она. Минхо оглянулся. Из колонок лилась громкая музыка. — Хотите пойти на улицу? — спросил он. Она кивнула. Минхо протянул ей ладонь и сжал ее холодные концы пальцев. — Если пройти по этой улице до конца, будет моя школа, а вон там, за кирпичным домом с граффити — стадион, где недавно проходил футбольный матч. — Вы играете в футбол? — спрашивала она. — Да. Но больше я люблю петь и танцевать, — скромно отвечал Минхо. — А вы? — А я люблю цветы. Она затужила веревочку на букетике и поместила его в кармашек фиолетового жакета. — Любите собирать их? — Собирать, делать букеты и наслаждаться запахом цветов. У вас получился милый букетик. — Спасибо. Минхо купил в ларьке рыбных пирожков. — На днях друг спросил меня: любил ли я кого-то. Я ответил, что ни разу. — Я тоже ни разу никого не любила, — проговорила она, кусая пирожок. — А на свидание пришла из-за моих подруг. Они меня неделю уговаривали, в десятый раз отказывать было неудобно и я согласилась. — А не боялись? — Боялась. — Значит, стоило и в десятый раз отказать, — произнес Минхо. — Мне кажется, я все сделала правильно, — сказала она и подняла на него взор. Минхо тотчас повернулся к ней. Он увидел тонкое личико с выразительными, живыми глазами. Она распахнула губы, как будто желая что-то сказать, и тут же сомкнула их. Ее кожа, подернутая легким загаром, сияла свежестью и чистотой. В уголках губ затесались крошки. Минхо тыкнул указательным пальцем в уголки своих губ. Она достала из сумочки зеркальце и погляделась в него. — Милая, — сказал Минхо, облокотившись о спинку скамейки, и осекся. — А-а, я имел в виду, вон там милая кошка пробежала. Очень милая. Она засмеялась. Минхо закрыл глаза, наслаждаясь ее звенящим смехом. ХенДжу, я говорил тебе, что никогда ни в кого не влюблялся. Сегодня эти слова потеряли силу.