be han jisung

      Мяч ударяется об пол, сбитое дыхание и звон в ушах от болельщиц, выкрикивающих название команд, — даёт почувствовать себя чемпионом этого чёртового зала. Юноша перекидывает баскетбольный мяч над макушкой противника, при этом подпрыгивая так высоко, насколько это было возможно. Капельки пота появляются на лбу и шее, игра и правда сегодня заставляет выложиться на полную.       — Эй, ты сегодня вялый какой-то, — хохот по правую сторону не сбивает с толку Джисона. — Уже выдохся? Бедняга. Тебя пожалеть?       — Я всегда в хорошей форме, забыл, Хван? — он ядовито улыбается, приподнимая кончик формы, чтобы вытереть подступившие капли пота с лба. Взвизгивание девушек с трибуны оглушают, а Хёнджин — игрок противоположной команды — лишь раздраженно шипит.       — Слишком самоуверенный, аж противно, — морщится светловолосый и получает хлопок по плечу.       — Учись покорять женские сердца, — Джисон пару раз ударяет по чужому плечу и улыбается во все зубы, затем поворачиваясь к трибунам, отправляя воздушный поцелуй в сторону одной из девушек.       Брюнетка не реагирует так бурно, как делают это другие, она сдержанно хмыкает и отводит взгляд. На это действие Хан вскидывает бровь, обычно девушки таяли от его флирта или вопили от одного взгляда. Времени думать об этом не было, сигнал бьёт по ушам подобно току.       Сегодня матч «Тигров» и «Медведей» — ожесточенный поединок двух команд, которые медленно, но верно, приближаются к первым местам в таблице рейтинга. Обычно матчи проходят раз в неделю, на выходных, таким образом залы собирают толпы, и это становится прибыльным делом. Игроки первой команды одеты в ярко-оранжевую форму, другие в коричневую, можно спокойно отличить пятна на разметке.       В команду «Тигров» входил сам Джисон. Они играли слаженно, помогали друг другу и почти никогда не злились, такое бывало очень редко. Например, когда Чанбин не добрасывал подачу или когда Сынмин попусту косил траекторию броска. Однако что касаемо других вещей — никто не ссорился и все жили в дружбе.       Команду «Медведей» можно назвать больше стратегической. У них всегда были планы, теории, это их и отличало от «Тигров», которые действовали по обстоятельствам. Команда соперников включала Хёнджина и других не менее значимых игроков.       Джисон встаёт на позицию, челюсти плотно сжаты и казалось, что победа — всё, что ему нужно. С этой мыслью звучит следующий сигнал, который напоминает о начале тайма, и Хан мчится за мячом. Он попадает в руки соперника — высокого парня худощавого телосложения, тот бежит, отбивая мяч об пол, однако из-за правил резко останавливается, перебрасывая его юноше из собственной команды. Это действие замечает рядом стоящий игрок «Тигров» и темноволосый внутри ликует, когда ему молниеносно передают мяч. Время показать себя, всю работу, над которой он пыхтел все годы — это его звёздный час.       С самодовольной улыбкой он поворачивает голову в сторону брюнетки, наблюдавшей за ним. В секунду он вопит ей: «Это для тебя, детка», и с таким же выражением лица подпрыгивает, закидывая мяч в кольцо. Время замедляется, игроки обеих команд сталкиваются в центре, но было поздно. Тот уже по траектории летел в кольцо противников и оставалось лишь выжидать итог.       Промах. Джисон ошарашено смотрит на мяч, который отскакивает, затем на соперников, противно смеявшихся ему и, наконец, в сторону брюнетки, которой он посвятил подобный бросок. Её на месте уже не оказалось, и у Хана отлегло — хоть не увидела позора.       Дальнейшая игра прошла хорошо, за исключением исхода — «Тигры» проиграли «Медведям» с результатом 45 : 79 и это их, несомненно, расстроило. Джисон старался не обращать внимания на унижения со стороны соперников, как минимум, не опускался до уровня драк из-за проигрыша. Однако другие лезли в перепалки и их разнимали судьи, Хан лишь осуждающе глянул на них и поплёлся в сторону раздевалок. Трибуны опустели слишком быстро, в такой пустоте темноволосый чувствовал себя воистину одиноко. Большая часть игроков исчезла из зала, другая же принимала душ, один Джисон закончил сборы и вышел в потемневший зал.       От шагов доносились еле слышные скрипы, Джисон их игнорировал в силу усталости. Мышцы болели, пару раз за матч он умудрился удариться коленом и этот ушиб ныл. Парень шагал к выходу и как только открыл дверь, оказался на улице. Свежий воздух ударяет в нос, но его одергивают за плечо. Хан с удивлением смотрит и перед ним вырисовывается юноша, чьи волосы выкрашены в фиолетовый — это первое, что заметил Джисон, прежде чем оказаться прижатым в кирпичной стенке.       — Ты ещё что за фрукт? — темноволосый ощущает напряжение в чужих плечах, и прижимает крепче к себе рюкзак, в случае чего можно огреть этого маньяка, а потом дать дёру.       — Ты отправил мне воздушный поцелуй, и я подумал, что это намёк, — парень напротив выглядел уверенно, он продолжал нависать над чужим лицом и всматриваться в бегающие глаза.       — Э, алло, герой-любовник, я не понимаю о чём ты и, скорее всего, ты меня спутал с кем-то ещё, прекращай, — Джисон сглатывает ком в горле, а затем пытается вырваться. — Это похоже на домогательство.       — Нет, я влюблён.       Тишина. Сверчки, кажется, тоже умолкли, ну или у Джисона в голове мир остановился от подобных слов. Разве адекватные люди разбрасываются таким первым встречным? Прижимают их к стенке после тяжёлого дня? Хан негодует от наглости, даже принимает удобное положение для удара — он уверен, что это пригодится с минуты на минуту.       — Чел, ты в адеквате вообще? Ты во всех влюбляешься после недоразумений и прижимаешь их к стене? Если да, то тебе стоит поучиться словесному флирту.       — Мне понравилось как ты двигался на площадке, да и каким ты самоуверенным был даже после неудачного броска, — голос человека ровный, словно отрепетированная речь, или Джисон просто привык к белиберде от баскетболистов.       — Как тебя звать, говоришь?       — Ли Минхо, — резво отзывается он и его фиолетовые пряди спадают на глаза. Глаза выразительные, янтарные зрачки пристально разглядывают собеседника.       Джисон не из тех, кто будет церемониться, когда их что-то не устраивает. А это оказалась как раз та ситуация из немногих, где он не удержался и замахнулся, коленом ударяя промеж чужих ног. Минхо скручивается, падая лбом о чужое плечо и тяжело дышит. «В яблочко», — думает Хан и лыбиться.       — У тебя есть ещё куча времени, чтобы поучиться флиртовать, Ли Минхо, а пока что гуляй.       Джисон отошёл в сторону, окидывая взглядом парнишку, который упирался ладонью в холодную стену. На это юноша лишь хмыкнул и поплелся дальше. На следующей неделе планируется матч с командой «Змей», и это будоражило кровь пожестче любых приставаний, тренировки будут ещё более жестокие. Хотя Хан старался не думать ни об этом, ни о грядущем матче через неделю, ни о парне, который признался ему в любви после матча.

***

      — Ты чё серьезно? — откровенно ржет Чанбин, валяясь на лавочке вдоль трибун. — Не знал, что ты у нас за секс на одну ночь.       — Всегда в шоке от твоей поразительной способности додумывать детали. И почему я общаюсь с тобой? — язвительно произносит Джисон, начиная потирать свои виски от напряжения.       — Потому что я обаятельный и на меня можно положиться, — Со подмигивает другу и тот раздраженно выдыхает. — Ну а ещё я встречаюсь с твоей сестренкой и если ты соберёшься меня убить, то придется объяснять ей причину.       — Бинго! — темноволосый указывает пальцем в сторону Чанбина. — И всё равно, с чего он взял, что я ему поцелуй отправил. Боже, аж неловко.       Чанбин вскакивает с скамьи и подсаживается ближе, отчего Хан вздрагивает. От него можно было ждать чего угодно, например удара по плечу и фразы: «Ты че шугаешься? Тебя кто-то бьёт», где ответ будет: «ДА, ИДИОТ, ТЫ». Тем не менее он приобнимает Джисона за плечи и наклоняется к уху.       — Возможно, он подумал, что из тебя бы вышел неплохой секс партнё…       Чанбин не успевает договорить, так как ему в живот прилетает острый локоть Джисона, причём с таким равнодушным лицом, будто привыкший к подобным шуткам. Тот корчится от боли и складывается пополам, весь краснея.       — Вот поэтому у тебя и нет партнёра. Ты кулаками разбрасываешься налево и направо, — кое-как выдавливает из себя Со, в то время как Джисон поднимается и облегченно выдыхает.       — Я его вчера коленом ударил, так что, думаю, я вдвойне паршивый вариант для отношений, — его улыбка заполоняет зал ровно до того момента, пока он не ловит суровый взгляд тренера, и уголки губ мгновенно опускаются. — У нас проблемы, Бин. Реальные проблемы.       Когда тренер злится — хана всем, и неважно прилежно ли ты ходил на тренировки или прогуливал, выполнял все нормативы или отлынивал — огребают без исключений, уползает из зала каждый второй. Сегодня было так же, поэтому морально подготовиться к дополнительной нагрузке невозможно, Чанбин с Джисоном лишь огорчённо выдохнули.       Всё начиналось безобидно: несколько кругов по залу, затем разминка кистей, стоп, но далее пошли банальные отжимания, причём огромное количество. Затем всё по кругу раза три-четыре, и только после разминка с мячами, все выдохлись ещё на втором подходе бега.       Зал просторный, его стены Джисон изучил вдоль и поперёк, просто потому что в своё время буквально ночевал здесь ради самосовершенствования. Отец всегда хотел стать спортсменом, однако травма не дала мечте сбыться, и он решил, что замечательной идеей будет отдать сына в спорт. Возлагая надежды, мистер Хан посещал все игры, пока не слёг с болезнью и не умер. Тогда Джисону было около тринадцати, но спорт так и не бросил, наоборот — стал усерднее трудиться, потому что хотел показать свой потенциал, который не застал отец. И это получалось, он шёл с командой к победе, раз за разом ускоряя забитые мячи. Не всегда получалось так радужно, даже если учесть недавнюю игру с «Медведями», однако на неудачных матчах Джисон привык не зацикливаться, ведь, как говорил однажды отец: «Движение — это взлёты и падения. Если не упадёшь, то и не встанешь, а если всё-таки падаешь и поднимаешься, то это и есть прогресс». С этим девизом Хан и жил до сих пор.       — Дядя вообще с катушек сегодня слетел, — изнеможенно произносит Чанбин, и буквально плывёт в сторону раздевалок. — Хочу заглянуть в уголок к Берндсу, как смотришь на это?       Говорить не оставалось сил, Джисон шел следом до двери, а когда она распахнулась, то ввалился внутрь за Чанбином, буквально наступая ему на пятки.       — Опять порвались кроссовки?       — Ага, — Со устал, он плюхается на скамью и облокачивается на ноги, опуская вниз голову.       Их майки промокли насквозь от пота, пахло адски, даже воняло, от этой мысли Джисон поморщился и направился в сторону душевых, начиная попутно стягивать с себя прилипшую форму оранжевого цвета. Ополоснуться выходит быстро, уже через десять минут оба стояли одетые возле дверей в раздевалку и осторожно шагали к выходу.       — Думаешь, то чудо ещё покажется? — спрашивает Чанбин и смотрит искоса. — Ты ведь ему втащил знатно, может мозги переместились в голову?       — Хрен его знает. Может уже и забил, не хочу заморачиваться. У нас на носу игра, нет времени плести интриги, — щебечет темноволосый, и, кажется, эта фраза его друга лишь забавляет.       Через пару секунд они оба выходят из здания, прохлада отрезвляет разум, усталость потихоньку отступает. Мышцы хоть и болят, но не так сильно, как минутами ранее, а вот силуэт где-то впереди нагнетал обстановку всё больше и больше. Время около шести часов вечера, уже смеркалось, но не настолько, чтобы Джисон не увидел фиолетовую макушку, выглядывающую из-за куртки.       Чанбин звонко смеётся, когда Минхо оборачивается, а Джисон не понимает как реагировать сейчас. Удивляться? Поддерживать Чанбина и заржать? А может стоит убежать куда подальше, ведь Хан нервничал, когда думал об этом признании. Как ни крути — это странно, хотя странности начинались, где стартовал фанатизм. Тут, вроде, совсем другой случай.       — Ну что, Ли Минхо, практиковался в флирте? Как успехи? Решил попробовать снова? — Джисон улыбается редкостно по-гадски, даже дразняще в какой-то степени. Чанбин удивлённо посмотрел на друга, ведь аура флирта исходила именно от него.       — Вполне, — коротко отвечает он и его волосы сдувает ветер, лохмача прядки, отчего они пушатся. — Хотел пригласить тебя хотя бы на свидание, подготовки ради.       Усталость с Джисона как рукой снимает, он напряг плечи, ловя пристальный взгляд юноши напротив, а затем чуть растерянно смотрит на Чанбина — единственное его спасение на этот вечер и, возможно, именно сегодня другу захотелось стебать его целый день.       — И с чего ты взял, что я соглашусь на столь изысканное предложение?       — Ты буквально послал мне поцелуйчик на матче. Как я мог не прийти снова, — серьезно произносит Минхо, и Джисон срывается на отчаянный крик.       — ДА Я НЕ ТЕБЕ ЕГО ПОСЛАЛ, ТУПИЦА!       Хан краснеет от злости и негодования одновременно, потому что поцелуй воздушный он слал девушке, которая подобного подката не оценила. А Минхо он и не замечал, возможно тот рядом сидел, но кто видел то.       — Он свободен, весь твой, красавчик. Увидимся завтра, Сон-и, проведи приятно этот вечер, — резко заявляет Чанбин и подмигивает, быстро убегая, будто чувствуя, что Джисон замахивается для пинка.       Минхо всё не сводил взгляда и становилось ещё более неловко. Джисон то и дело, что рассматривал улицы, наполненные людьми, переводил взгляд на облака, медленно темневшее. Становилось будто холоднее, хотя Хан скидывал это не на погодные условия, а на неудачную шутку друга. Его и правда расценивают как попытку сделать партнёром? На один раз? Или это и правда симпатия, только Джисон склонялся к более правдоподобному варианту — первому. Он красивый, приятные и небольшие черты лица, за исключением щёк, которые нравятся девушкам, теперь и парням, кажется.       — Ты не привередлив к еде? — произносит Минхо, нарушая эту тишину передвижения.       — Нет, ем абсолютно всё, — темноволосый натягивает улыбку, словно без неё его бы не поняли или признали странным. Щеки заметно порозовели, а руки прятались в карманах.       Хотелось провалиться сквозь землю. Почему Чанбин так нагло предал, они же собирались за новенькими кроссовками. Ко всему прочему Джисон чувствовал как ныли мышцы, и из-за этого желание попасть домой в эту секунду увеличивалось с каждым разом. Они шли и шли, будто бесконечность прожигали этим вечером, но в конечном итоге добрались до симпатичного ресторанчика. Впервые Хан в подобном заведении и ему кажется, что все взгляды направлены на него. Забавно, наверное, в подобном месте встретить потного спортсмена с вонючей одеждой в рюкзаке, так ещё и дрожащего от каждого движения от боли в суставах. Вот смеху то!       Минхо все эти факты не смущали, в его взгляде все так же прослеживалась напористость, которую Джисон предпочёл не замечать. Как представит первую встречу, так и хочется волком выть. Где это видано, чтобы фанат прижимал к стене после матча?       Они быстро разделись и Хан вздрогнул, когда понял, что находился в поношенном свитере в полосочку, да в протертых джинсах — совсем не та одежда, чтобы рассиживать в дорогущих ресторанах. Джисон даже не уверен, что в подобные его сестру водил Чанбин, у этого олуха пять вон в кармане. Минхо проводит к свободному столику своего спутника и даже, как истинный джентльмен, отодвигает стул.       — Не слишком торопишь события? — Джисон закидывает ногу на ногу и облокачивается, пытаясь не сводить взгляда с юноши напротив.       — Ничуть. Я уже говорил, что ты мне нравишься, — на эту фразу Хан закатывает глаза, а Минхо этот жест явно забавляет.       — Врёшь ведь. Как можно влюбиться в человека, с которым не знаком. Если только ты не редкостный извращенец, который думает о грязных вещах в этом самом ресторане… Ох, Ли Минхо, я что угадал? — последнее Джисон шепчет и игриво прикрывает рот ладонью. Ещё немного и смех сдерживать будет трудно.       — Говорить о таком в подобном заведении разве не признак извращенца? — подхватывает Минхо и упирается поясницей в спинку стула.       — Вопросом на вопрос, Минхо.       — Наконец без официальности. Видишь, это явный прогресс в наших отношениях, — фиолетовые пряди кажутся розовыми за счёт света ламп, и Джисон готов поклясться, что этот цвет ему тоже подойдёт. — Разве ты не голоден после тренировки?       — Ты сталкер? — Джисон морщится, вспоминая все фильмы ужасов, где главный герой умирал от рук своих «фанатиков».       — А похож?       — В такой ситуации ответы вопросом на вопрос наталкивают на мысль, что ты или сталкер, или глупый.       Официант был как раз кстати, он дал время обдумать решение и записывал заказ в небольшой блокнот. Джисон долго думал, останавливаясь на пибимпабе, а Минхо, даже не думая, заказал одинопокым. Из напитков остановились на каком-то ягодном чае, о существовании которого Джисон впервые слышал, но спрашивать хотелось в самую последнюю очередь. Сотрудник мягко улыбнулся и умчался на кухню, окутывая столик в неловкую тишину.       — Любишь морепродукты? — резко начинает Джисон.       Минхо словно в транс попал, поэтому ответил не сразу и посмотрел в чужие глаза так внимательно, что сердце Джисона мгновенно остановилось. Щеки поплыли от такого внезапного зрительного контакта и он стал прятать их в тёплых ладонях.       — Да. И почему твоё лицо стало таким красным? — Минхо хмыкает, и от этого становится ещё более неловко.       — Твой взгляд сбивает с толку и это раздражает.       — Но тем не менее ты продолжаешь смотреть на меня, — Джисон понимает, что это чистая правда. Даже сейчас он посмотрел в серьёзные глаза и быстро ринулся рассматривать роскошный интерьер.       Круглые столы, алые скатерти, спускающиеся почти до самого пола и Хан готов поспорить, что это место одно из самых дорогих в городе. Оттуда и всплывал вопрос о бюджете его спутника, только позже он вытянул самого себя из задумчивости за хвост, возвращая внимание Минхо. Поймав на себе внимательный взгляд, у Джисона покраснели уши от неожиданности.       — Хорош пялиться, — злиться Хан.       — Ладно, буду смотреть чуть меньше.       Тем не менее, пока Джисон ожидал подачу блюд, с него не сводили взгляда и темноволосый уже привык. Покраснения сошли на «нет», а сам Джисон наблюдал за другими людьми, сидящими вокруг них.       Когда же еду наконец принесли, Джисон от облегчения чуть не завизжал. Он мельком глянул на Минхо, что-то внимательно рассматривающего в тарелке, а затем принялся сам поедать тёплое блюдо. Вкусно, обжаренные кусочки говядины сочные, с небольшой порцией острых специй — всё как Хан и любил.       — Тогда начнём с того, как ты попал на матч? Увлекаешься баскетболом? — Джисон старался мельком следить за спутником напротив, но предпочитал уделять большее внимание еде.       — Подруга позвала, она сидела как раз рядом, — Минхо поддевает еду и преподносит кусочек кальмара к губам. — Как оказалось, она ярая фанатка «Тигров», а я просто увязался за ней. Не зря, как видишь, встретил паренька, который как раз в моём вкусе.       Ли наконец пережевывает кальмара, а Джисон чуть не поперхнулся кусочком огурца, мигом запивая весь тот хаос во рту чаем. Минхо хмыкает, по-кошачьи улыбаясь юноше напротив, у того игривый румянец на щеках, который он предпочитал игнорировать.       — А если ты не в моём, что делать будешь?       — Добиваться.       — Так просто? А как же «отступить, понимая, что рыбка слишком велика»? — Джисон ставит чашку на стол и с прищуром наблюдает за парнем. На какое-то время нависает тишина, Хану даже почудилось, что ответа не последует.       — Я не из тех людей, что сдаются после отказа. Всё ещё считаю, что это не случайность, так ещё и ты находишься здесь. О чём-то это говорит, — серьёзный тон пробирается под кожу до самых мурашек.       — Ни о чём таком, просто опыт, не более чем.       — Опыт? Так у тебя не было парней?       — Ни одного.       Напряжение в воздухе больше не ощущалось. Тарелки потихоньку пустели, как и чашки с чаем — голод уже не чувствовался.       — Я не против быть первым.       — Каков наглец, — фыркает Джисон, хоть и понимает, что от такой уверенности он бессилен.

***

      Ещё неделю назад ухаживания Минхо вошли в рутину, хотя Джисон и особо не отталкивал его. Было любопытно наблюдать за тем, как эта фиолетовая копна волос таскается за ним по матчам. Джисон устроился прекрасно, ни на что не жаловался, а вот его дружок Чанбин постоянно подшучивал и получал за это знатные пендели.       Джисон соврет, если скажет, что не привык к заметным ухаживаниям Минхо. Соврёт, если скажет, что ему не нравится, когда его встречают после тренировок и ведут вкусно поесть в ближайшее кафе, даже не задумываясь о том, что Хан, вообще-то, потный насквозь. Ли это волновало в самую последнюю очередь. Он никогда не сводил пристального взгляда, сменял его на более мягкий в порывах интересных диалогов или отчаянного флирта Джисона. Темноволосый и сам не понимал с какой целью подшучивает над «сталкером». Возможно, причина крылась в скрытом интересе, а возможно — это не имело никакого отношения к Ли-маньяку-Минхо. Однако Джисон с каждым прожитым днём сомневался в том, что его не привлекают мужчины в сексуальном плане.       — И чё в итоге? — Чанбин устал выслушивать нудные монологи Джисона о его сомнениях. — Переспишь с ним?       — Совсем крышу снесло? — визжит Джисон. — Говорю же, я не понимаю, нравится он мне или нет.       Хихиканье Чанбина ни с чем не сравнимо. Он уверенно складывает руки на груди, на лице вырисовывается наглая ухмылка, и Джисон сразу понимает, что дальше будет супер-мега-классный совет, который он никогда в своей жизни не использует.       — Переспи с ним, поймёшь нравится тебе он или нет, — Со произносит это так непринужденно, словно переспать с парнем — плёвое дело.              — Твои советы хоть кто-то слушает?       — Ты, Сон-и, ты.       — Да не собираюсь я… Боже, — делая ещё один шаг Джисон вдруг останавливается, прикасаясь пальцами к переносице.       — Да ладно тебе, не ссы. Когда хотят вставить, подставля-       Чанбин теряет хватку, он не успевает договорить, как в него летит громоздкий баскетбольный мяч. Юноша успевает вытянуть руки, но сила удара была настолько велика, что ладони адски жгло, вызывая маты. Джисон же думал, много думал. С Минхо они знакомы около двух недель, ежедневно гуляли и ели вместе. Ко всему прочему разговаривали, узнавали друг друга, что в этом плохого? Но плохое, скорее, то, как Джисон боится, что ему не понравится с парнем. Или боится, что слишком понравится? Он хочет докопаться до правды.

***

      После тренировки Джисон не торопится, он будто витает в облаках до первого шлепка Чанбина по плечу. Хотя и это выводило из мыслей сомнительно. В ду́ше юноша провёл ещё дольше времени, чем обычно: горячая вода заставляла мышцы расслабиться, а голову немного остыть от раздумий. Она от потока мыслей побаливала, отдавая током в виски. Переодевание, сбор вещей, а там и недовольные возгласы лучшего друга, который всячески старался ускорить Хана. Получалось с трудом.       С тем же воодушевлением Чанбин открывает дверь на улицу первым, хмыкает, выпуская Джисона. Темноволосый понимает что означает этот жест, знает это хитрое выражение лица Со. Такое выражение лица появлялось каждый раз, когда Чанбин хочет подшутить, вывести из себя и, к слову, у него это выходило с лёгкостью. Так и хочется ему треснуть, но Хан сдерживает свой порыв, поднимая глаза. Там стоит Минхо. Он облокотился плечом о кирпичную стену и всматривался куда-то вдаль, с такого расстояния его профиль казался ещё более идеальным. Выкинув из головы ненужные мысли, Джисон уверенно зашагал к юноше. Чанбин от такой напористости со стороны друга приподнял брови. Он что действительно собрался «это» сделать? От Хана можно было ожидать чего угодно.       Джисон до этого момента встречался только с девушками, целовался тоже только с ними, но, как оказалось, мужские губы никак не отличались от женских. Однако сейчас, когда под тобой Ли Минхо, а губы его настолько сладки на вкус, оторваться выходит с трудом. Ладони устраиваются на шивороте рубашки, Хан прижимает его к себе, словно смакуя на губах и оценивая нравится ли. Минхо в это время держит руки при себе и округляет глаза от неожиданности. Всё-таки отстраниться становится необходимым, в особенности, когда воздуха в легких не хватает, а Джисон отлипает от чужого тела, наблюдая исподлобья.       — Нифига себе… — бурчит под нос Со, покрепче хватаясь за рюкзак с вещами. — Ну, Сон-и, удачной тебе ночи. Береги по, — на этой фразе Хан недобро посмотрел в его сторону, — да ты и так всё знаешь.       Джисон понятия не имеет как такой большой отрывок времени может стереться из памяти. Двадцать минут будто исчезли, а сейчас он учащённо дышит, когда его шею всячески ласкают. Минхо и здесь напорист, но Хана это никак не выводит из себя. Приятные поцелуи щекочут шею, это гармонирует с такими же закусываниями кожи, от которых Джисон явно теряет самообладание. Всю тренировку он думал о том, как пройдёт этот вечер. Надеялся, что Минхо не наведается после, темноволосому останется только добираться домой одному и выдохнуть, учитывая, что сегодня он будет очень даже настойчив в своих желаниях, опытах.       — Такой красивый, — бархатисто шепчет Минхо. Юноша поднимает глаза и Джисон избегает зрительного контакта: если он заглянет, то не сможет устоять перед красотой этого парня. — Уверен в этом?       Вероятно, сомнение читалось в движениях, иначе как Джисон был ошарашен таким вопросом. Конечно уверен! Если бы Хан не хотел проверить, то не думал о словах Чанбина, не поцеловал бы Минхо тогда, да и в принципе не пришел к нему домой после тяжелых тренировок.       И Джисон хватается за фиолетовые пряди, оттягивая того от себя настолько резко, что Минхо успевает только приоткрыть рот, чтобы спросить о чём-то. Его вновь целуют с той страстью, с которой это происходило на улице. Только сейчас Джисон прижимается оголенной грудью к шершавой рубашке парня. Как только они зашли в квартиру, Хан снял с себя по пути верхнюю одежду в перерывах между поцелуями. Сейчас это значительно упростило все движения.       Джисону приятны все прикосновения со стороны Минхо. Они нежные, пальцы еле касаются ареолы соска и так мучительно надавливают, что Хан очевидно дрожит. Он весь во власти Ли Минхо, он готов отдаться сполна удовольствию, жажде, и сейчас это никак не связано с опытом, который он хотел провести. Сейчас — это нескончаемое желание залезть под рубашку, пересчитать костяшки рёбер и разорвать к чертям ткань. Сейчас — это удовольствие от того, как Минхо читает мысли и стягивает верхнюю одежду, отбрасывая её на пол. Они утопают друг в друге и этого достаточно, чтобы крышу снесло надолго.       Оказываясь в постели, у Джисона появляется небольшая тревога за свою неопытность, но мысли улетучиваются с новыми поцелуями, укусами, а самое главное — с взглядом Ли Минхо: внимательным, прожигающим, будто он глазами говорил: «Не волнуйся». И это действительно успокаивало. Хан подставлял шею под новые прикосновения, выгибался в пояснице, чтобы стянуть остатки одежды. Минхо и сам избавляется от своей ткани, но Джисон никуда не смотрит от смущения, он сосредоточен на лице. На чертах, которые раньше не замечал или, может, специально не всматривался, потому что знал, что не сможет устоять.       Обнаженные тела соприкасаются друг с другом, горячая кожа опаляет и если тотчас случится пожар от накаленной атмосферы, Джисон не удивится. Он отдаёт себя процессу, даёт Минхо контролировать ситуацию и знает, что не почувствует себя дискомфортно. Джисона придерживают под бедра каждый раз, когда в него входят, а Хану остаётся лишь громко вздыхать. Сначала боль ощутима, но затем к привыканию добавляются новые ощущения, совсем несравнимые. И темноволосый тонет. На это несколько причин. Например, как Минхо подавляет все свои желания ускориться, а на лбу появляются испарины, как фиолетовая чёлка липнет и путается в длинных ресницах. Возможно, это некоторые мелочи, которые Джисон будет иногда вспоминать и покрываться румянцем.       И Хан тянется к шее, он знает, что ему не откажут в очередном поцелуе: более мягком, чем все предыдущие. Внутри всё сжимается, когда Минхо надавливает на чувствительные точки и будто с издёвкой жмёт указательным пальцем на живот. Но Джисону нравится и это. Возможно, если бы не Ли Минхо, то темноволосый бы и понятия не имел, что у него есть пристрастия к мужчинам. Возможно, если бы не Ли Минхо, то у Хана не возникло бы желание и правда послушать Чанбина.       Но сейчас это не имеет вес. Главное, что Джисону приятно, когда он может обнимать разгоряченное тело перед собой и знать, что всё-таки он влип по полной.