Крутейший план

      — Ва-а-ай… — простонала Кейтлин, и Вай ощутила, как сладкая, нежная боль сдавила, спаяла её собственную глотку.       Мысль, что Кейтлин чувствовала то же самое, ту же негу, те же иглы, оттого и стонала так сахарно, на грани со скулежом, плачем, так сдавленно и глухо — но не от отсутствия, а от избытка — дробила Вай и собирала заново. Осознание, что одно её касание, один её поцелуй, одно дуновение на кожу содрогает всё гибкое, сильное тело Кейтлин, пьянило Вай и выталкивало ответный стон. Куда более отчаянный и громкий, как они знали, но Вай не стыдилась.       Она не стыдилась того, что с ней вытворяла Кейтлин Кирамман. Она не стыдилась и самой Кейтлин — только безумец да невежда устоит перед чарами этой девушки.       Девушки, что упала на локти, до треска вцепилась в простынь и закусила ткань, подалась назад. Вай укололо жарко и искристо — от груди до кончиков пальцев и центра, где страпон давил на клитор.       Дрожащими руками Вай огладила её спину. Уже со шрамами, бледно-жёлтыми почти зажившими синяками и натруженную. С твёрдыми мускулами, горячей кожей, слоем дурманящего пота. Любимую спину. Вай огладила её от поясницы до шеи, пальцами нажимая на мышцы, сминая плечи, и обратно. По-хозяйски схватила за ягодицу, скользнула правой рукой на бедро, а левой — на живот, по ложбинке, и остановилась на горле. Вай припала к Кейтлин, прижалась к ней, обняла со спины и толкнулась сильнее, глубже прежнего. Кейтлин хрипло застонала, задышала с открытым ртом, и Вай, удушенная наслаждением и чувствами, поцеловала её в плечо, в мякоть трапециевидной мышцы. Чувствовать грудью её спину было восхитительно, правильно. Судя по дыханию и стонам (спаси её Жанна, эти стоны), Кейтлин считала так же.       — Да, Кексик? — Вай поцеловала её в затылок, оторвала от кровати, подняв их обеих на колени. Кейтлин льнула к ней, доверчиво откинулась назад, позволила силе Вай удержать её.       — Чего ты хочешь, Кейтлин? — Вай поцеловала её в шею, сбоку, влажно и жарко, слизав пот. — Я всё для тебя сделаю, — рука скользнула с бедра на живот, под пупок. Вай вышла нарочито медленно и двинулась резко и глубоко. Кейтлин вцепилась в её руку, дотянулась до загривка, смазанно поцеловала в челюсть, не сдержав стона. Вай дрогнула, зажмурилась, стиснула Кейтлин в объятиях. — Клянусь, Кейтлин, что угодно, что захочешь, Кейтлин, — она поцеловала Кирамман в губы, мазнула языком по языку, и от губ к губам растянулась ниточка слюны, когда они отстранились. — Ты только скажи.       — Сильнее, Вай, — Кейтлин закусила губу, раскрасневшуюся от давления, совсем недавно зажившую. — Пожалуйста, — её стон прозвучал похоже на скулёж, добавил просьбе мольбы, мягкого отчаяния.       Ластившись к спине Кейтлин, Вай зарылась носом в её затылок, влажно поцеловала в загривок, стиснула в объятиях. Кейтлин могла мышцами ощутить клокотание — съеденный стон в груди Вай, какой дрожью её сотрясло.       В этот момент не существовало чего-либо, что Вай жаждала сильнее, чем исполнить просьбу (тем более такую вежливую) Кейтлин, Вай не жаждала чего-то сильнее, чем впиться в её бёдра или смять мягкую прелестную грудь и отдать всю себя — грубую силу, заботу, любовь и бесконтрольное желание угодить своей женщине. Грубо, сильно, быстро, выжимая в стонах весь воздух, чтобы Кейтлин и думать забыла о работе, своих да чужих бедах и кошмарах.       Но Кейтлин, её добрая, милая, чуткая Кейтлин, заслуживала большее, чем грубый секс и приставучий мешок мышц да костей.       Вай и Кейтлин вновь поцеловались. Вай, одной рукой прижав к себе нежную, обмякшую Кирамман, второй огладила её живот. Обвела пальцами косточки таза, кончиками пальцев махнула по лобку, едва задев волосы, прижала ладонь к прессу, собрав пот, перешла на рёбра.       Кейтлин почти не стонала — она жарко дышала и отвечала на поцелуй, на каждое движение Вай вытворяла своим языком такое, что у той кружилась голова и темнело в глазах. Иглы жгли всё тело, гнали кровь вниз собираться между ног, где натекало всё сильнее.       — Пожа… — простонала Кейтлин, погладив Вай по щеке. — Пожалуйста, Вай!       — Конечно, Кексик, — проскулила она в ответ. — Конечно!..       Вай хотелось бы хранить самообладание, прятать нетерпение так же хорошо, как и Кейтлин, когда та доминировала. Познакомить Кирамман с теми ощущениями защищённости, пьянящей свободы от паранойи и брони, всепрощения, которыми она сама баловала Вай, но Кейтлин, её уязвимость, доверие, возбуждение волной сносили сначала этот повелительный образ, а потом и саму Вай.       — Только расскажи поподробней, — она мягко взяла Кейтлин за подбородок, мазнула поцелуем по губам, челюсти. — Расскажи, как ты любишь, — скользнула ладонью на её грудь, двумя пальцами сжала сосок, потянула. Кейтлин застонала, но не откинула голову: Вай держала крепко. — Что мне сделать, Кейтлин?       Она медленно, не до конца выскользнула. Влажный, вязкий звук между их ног ударил Вай под дых, выбил стон.       — Я так хочу, чтоб тебе было хорошо, Кейтлин, — она поцеловала её в губы. — Расскажи мне, как тебя откатать?       Кейтлин была умной женщиной. Той, что понимала чужие мотивы. Той, что больше слушала, чем говорила. А если и говорила, то куда реже о себе, чем другие думали. Разве что в самом конце, пока в угол не загонят или не бросят под дождём. Взбираясь на Кейтлин, Вай жаждала услышать её. Её голос, желания и чувства. Кейтлин зарыла ладонь в её волосы. Вай прорычала, закатив глаза, когда она потянула.       — Резко, — ответила Кейтлин, поцеловав ладонь Вай, дразня прикусив мозоли под пальцами. — Глубоко, — она задрожала и отпустила Вай, обмякла, когда та толкнула бёдрами без малейшего сопротивления. — Да-а-а, так, — Кейтлин упала вперёд. Дрожь, прошедшая по её ногам, обрадовала Вай. — Быстро. Вай, прошу, я больше не вынесу… я так хочу тебя…       Кейтлин упала лицом в подушку, задрала таз, закачалась на локтях, забирая своё, насаживаясь на страпон. Вай любовалась этим движением, молодым сильным телом, влагой на страпоне, давно окропившей низ её живота и стекшей на её собственные бёдра, и ягодицами, мягкими, но удивительно упругими (потому что не придумали ещё бандуру, которая треснула бы Вай по башке так сильно, чтобы она не нашла задницу Кирамман возбуждающей). Вай шлёпнула по одной, вторую схватила, смяла, помогла Кейтлин насадиться глубже.       Та издала звук, граничивший с криком и стоном, и Вай накрыла Кейтлин собственным весом и звучно поцеловала в висок, раздвигая её колени своими. Кожа к коже, когда не осталось сил сдерживать воздух в запаренных лёгких, когда думать о приличиях и табу не получалось, потому что кости трещали в тёплом могучем и ватном мясе, а дух в каждом биении сердца алкал разряда, прыжка веры, они обе вновь ощутили тяжёлую сладко-острую тягу между ног, негу в натруженных мускулах.       Кейтлин не вынесла ласки и страстных, нежных терзаний:       — Откатай меня, как суку, Вай, прошу, — зашептала она так громко, как смогло опалённое горло.       Вай подхватила её под живот и грудину, шею, зашептала на ухо:       — А я, стало быть, кобель, ха? — и, усмехаясь, прикусила мочку, вобрала её в рот. Кейтлин было опешила, но тут же захныкала от колючей неги.       — Ва-а-а-ай!..       — Да, Кексик, — проворчала Вай, не пуская её мочку, и резко выскользнула, толкнула бёдрами вперёд, отступила, вновь толкнула, назад и вперёд, назад и вперёд. — Я здесь, Кейтлин, сзади. Деру тебя, как суку. Ты же моя сука, да?       — Да, Вай, да!..       Кейтлин дотянулась до её волос, вцепилась в них, застонала, и у Вай треснули рёбра. По крайней мере, так казалось: настолько сердце переполняли радость и наслаждение. Они терзали сильнейший мускул, рвали его на части, мололи кости, и Вай укусила Кейтлин за плечо, хрипло зарычав в него.       — Такая сладкая, — Вай поцеловала, лизнула за ухом, усмехнулась и со стоном-хныканьем закатила глаза, услышав тот самый звук снизу. — Такая мокрая. Неужели и впрямь для меня?       — Да, Вай, только для тебя, — выдавила Кейтлин сквозь скулёж и тяжёлое, неподъёмное дыхание. — Я твоя сука, только твоя. Я твоя, Вай.       Это был конец. Вай разорвало сердце, выбило рёбра, сожгло лёгкие и спаяло глотку. Вай умрёт за эту женщину. Вай убьёт за эту женщину. Вай будет жить ради этой женщины. Вай сделает всё ради Кейтлин Кирамман.       — Боги, блять… — Вай заплакала, обхватила Кейтлин за плечи, взялась за талию. Навалилась и забилась с новой мощью в окрепших, но словно не своих ногах, спине, животе.       Кейтлин под ней затихла. Не от боли или скуки, не от недостатка, но от волнения и избытка. Ещё чуть-чуть и её женщина, её милая, драгоценная Кейтлин спрыгнет с той высоты, которую они бережно выстраивали этот вечер. Ещё немного.       — Кончить в тебя, ха? — Вай зацеловала широкие любимые плечи, на которых знала каждую родинку и врачевала каждый синяк, сжала руку на талии, вбиваясь, вколачиваясь сильнее. — Хочешь, у нас будут щенята, ха?       Она двинула бёдрами особенно глубоко, задержала Кейтлин на страпоне, влажно, цепляв между зубами, зацеловала шею, челюсть, висок — и…       — Да, Вай, кончи в меня! Пожалуйста, кончи в меня, дорогая! Пусть у нас будут щенята, да!       …и Вай забилась без пауз. Кожа о кожу, размазывая влагу, наполняя комнату запахом пота, любимые настигли своего. Кейтлин вцепилась в простынь, закричала немым от исступления горлом и залила бёдра Вай и простынь. Когда к ней вернулся голос, он сотрясался столь же часто, как её ноги, но она сумела прокричать имя Вай.       Вай отдала Кейтлин все силы. Не остановилась, когда близость собственного прыжка спазмом отозвалась в бёдрах, когда Кейтлин повисла на её руках и наконец спрыгнула никого и ничего не стесняясь. Тогда Вай последовала за ней — бархатные стоны, податливое тело, жар родной кожи и давление напротив клитора тому только способствовали.       В ушах зазвенело. Мышцы, словно набитые песком, блаженственно ныли.       Вай не осознавала, что всхлипывала, пока Кейтлин не обняла её, головой уложив себе на грудь. Вай обняла в ответ.       Звон в ушах затих, тело вспомнило, как дышать. Комната прогрелась, потому кожу не щипал липкий сквозняк. Они лежали, укутанные дыханием и теплом друг друга, пока сердце не пришло к прежнему темпу.       Вай, тихо крякнув, нехотя села и начала отстёгивать ремни. Кейтлин привстала, чтобы помочь, но Вай отмахнулась, мол, “лежи-лежи, отдыхай”. Сбросив страпон с кровати для себя будущей, Вай потянулась к тумбе за пузатой флягой с водой. Они повторили одну и ту же ошибку достаточно раз, чтобы пополнение этой фляги вошло в привычку.       К их сожалению, дело крылось не только в самоотверженном сексе или жаркой погоде. Если им снились кошмары, в половине случаев нельзя было спать не сменив простыни или не подложив полотенца — едкий пот (совсем не похожий на нынешний) пропитывал ткань. Вай протянула флягу Кейтлин, чуть позже приняла обратно и отпила сама, вытерев рот тыльной стороной ладони — сухой, всей в царапинах и с жёсткими костяшками. Поставив флягу на место, она легла рядом.       Они часто молчали первые минуты, остывали после усилий, приходили в себя. Молчание полнилось уютом, приятным, знакомым… семейным бытом. И всё же сегодня Вай лежала чуть дальше обычного и не расслабляла плечей. Кейтлин терпеливо ждала, смотрела без укора и жалости. Наконец Вай вдохнула и, бросив виноватый взгляд, спросила:       — Я не перегнула палку, да?       Кейтлин опешила, вздёрнув брови и распахнув глаза. Чуть позже она по-лисьи хмыкнула, придвинулась ближе и ласковым касанием к щеке заставила Вай повернуть голову.       — Если под “перегнула палку” ты имеешь в виду “довела до парализующего оргазма”, — Кейтлин улыбнулась, поцеловав, — то у меня для тебя новости. Вай прыснула ей в губы, ответила, обняв за талию. Нежный, лёгкий поцелуй был лишь слабым касанием губ к губам, но ценился не меньше.       — Всё хорошо? — Кейтлин большим пальцем огладила татуировку и уже засохший след от слёз.       — Да, да! — закивала Вай, чмокнув её ладонь. — Просто… много всего. В хорошем смысле. Ну, ты знаешь. Проходили. Кейтлин кивнула, прижавшись лбом ко лбу. Они помнили стоп-слова и стоп-жесты, но опыт и их характеры научили девушек узнавать, а не предполагать.       Кейтлин погладила Вай по плечу, влажной спине, поскребла затылок. Вай закрывала глаза, легко и медленно целовала родные губы, нос, пальцами водила по пояснице, задевая знакомые шрамы и подушечками почёсывая жёлтые синяки. И всё же от Кейтлин не скрылись ни чуть задерживаемое, как прикусанное, дыхание, ни подрагивание в пальцах.       Кейтлин обвела свежий рваный шрам на подбородке Вай и посмотрела ей в глаза. Та поняла вопрос до того, как Кейтлин его задала:       — Тебе ведь… — Вай прочистила горло, — понравилось, да?       — Слабо сказано, Вай, — Кейтлин поцеловала в лоб, над бровью, где рассасывался синяк. — Ты была чудесна.       — Хорошо, — она выдохнула. — Круто.       — А тебе самой понравилось?       — Конечно! — Вай поскребла по бритому виску. — Просто… — она отвела взгляд, — задумалась я, вот и всего. Кейтлин положила ладонь ей на челюсть, взяла в мозолистые длинные пальцы раковину уха, сжала, начала массировать. Вай выдохнула, расслабила плечи, но взгляд не подняла. О чём бы она ни думала, мысли были тёмные.       Мысли Вай были о заплаканном лице ещё маленькой сестры, об ужасе, ошеломлении в голубых глазах. О зуде на собственной ладони, о крови на кулаке. Мысли были о ребёнке и настоящем монстре.       О том, почему Вай в очередной раз не имела права быть с Кейтлин, как в очередной раз подвела её, ведь до сих пор решала вопросы кулаками и отбивалась, когда было страшно, а Кейтлин…       — Ты была бы хорошей мамой, вот и всё, — Вай как могла пожала плечами, изобразив непринуждённость, но Кейтлин только нахмурилась. И всё же поддалась. В некотором роде.       — Вай, у меня засохли кактусы.       Они обе рассмеялись, вспомнив, как Вай на одну из первых зарплат принесла ей шуримские кактусы. “Ты же всё хотела озеленить квартиру, Кексик, а за этими почти следить не надо, идеально для начала”, — план звучал хорошо, да Кейтлин до того часто задерживалась на работе, что думать о них забыла, пока не нашла засохшие сдутые тельца в горшках.       — Да и с мамой мы не ладили, — продолжила Кейтлин, смотря куда-то поверх Вай, и глаза у неё на миг потемнели. — Так что учиться мне есть чему. Но спасибо, — она приподнялась и поцеловала Вай в плечо. — Не недооценивай своё влияние: без тебя я бы не вылезала из участка, если вообще осталась бы жива. Если кто из нас и был бы хорошей матерью, так это ты.       Вай поджала губы. Долго смотрела куда-то вниз под опекающим взором Кейтлин, пока не проглотила ком в горле и не зашептала:       — Я её била иногда. Паудер. Не намеренно, конечно. Просто, когда я злилась или мне было страшно, я… я просто… — она покачала головой, выдохнула через нос. — Не хочу, чтобы наш ребёнок видел меня такой… — Вай закусила губу, долго и с усилием тёрла глаза. Когда продолжила, голос звучал откуда-то сзади глотки, словно прижатый удушьем. — Но… это — я, понимаешь? Разве… разве я исправлюсь?       Кейтлин слушала молча. Следила за дёрганьем век, дрожаньем губ, сглатыванием и неровным дыханием. “Ты сама была ребёнком”, — хотелось заметить в который раз. “Это не твоя вина”, — хотелось убедить. “Ты больше не одна” — хотелось напомнить.       Но полезные, благие слова не приходили. Она потянулась к Вай, погладила по голове, щеке, плечу. Да вот сейчас этого не хватало. Полезные, благие слова не приходили, потому что Кейтлин, как и покойная мать, легко расправлялась с публичной речью, но каменела, терялась с любимыми. Все уже обдуманные слова разбились бы — о страхи Вай, её чувство вины, скорбь, близкую к агонии тяжесть, с которой она принимала похвалу.       Вай как-то призналась, что хотела бы больше слышать от Кейтлин о её состоянии, чувствах, страхах. Потому Кейтлин именно это и сделала.       — Вай, — Кейтлин привстала, перекинула через Вай ногу и села на колени, нависнув над девушкой. Взяв в ладони её лицо, Кейтлин повернула её голову, огладила обе щеки, обоими большими пальцами стёрла просочившиеся слёзы. — Посмотри на меня, Вай.       Вай с волей выдохнула и открыла покрасневшие глаза. Черты её лица разгладились, расслабились, когда они пересеклась взглядом: настолько глубокой, ласковой и любящей была та синева.       — Нет никого, кому бы я доверяла больше, чем тебе. Я доверяю тебе, Вай, слышишь? Вай кивнула.       — Отлично, — Кейтлин наклонилась и поцеловала. Вай обняла её за талию, а Кирамман уткнулась носом в её плечо, обняла под лопатки. — Я люблю тебя, Вай.       Вай стиснуло сердце. Потому она крепче стиснула Кейтлин, потёрлась щекой о её щёку. В этот момент, в объятиях Кейтлин, окружённая её доверием, любовью и желанием совместного будущего, Вай умерла и воскресла.       Что-то в мысли о том, что они семья, что они родители, что Кейтлин хочет Вай рядом с собой, чинило неуправляемые трепет, восторг, счастливую агонию. Вай уткнулась лбом в плечо Кейтлин, стиснула её до треска костей и запищала в прикушенную губу.       — Вай, Вай! — засмеялась Кейтлин, взвизгнув. — У тебя вновь приступ переизбытка чувств, Вай!       Вай повернулась, плюхая их на бок, и ослабила хватку.       — Прости, — виновато буркнула она куда-то Кейтлин в ключицу и котёнком, слишком рано оторванным от мамы, засопела в шею. Кирамман засмеялась, растрепала мокрые у корней волосы и ущипнула за красное ухо.       — Так… — выдохнула она после некоторого молчания. — Если ты захочешь, мы могли бы удочерить или усыновить, — всё ещё игравши с волосами Вай у затылка, Кейтлин чуть отстранилась, чтобы увидеть её лицо. Вай повернула голову, показала только одну сторону своего лица, но часто заморгала, словно не поняв, что происходит, и изогнула бровь. Кейтлин обожгло шею. — Не сейчас конечно, я сама сейчас не готова к такому, — тараторила она, — но в будущем!.. то есть города ещё недостаточно безопасны, д-да мы и не женаты даже! Не то чтобы нам надо жениться, нет-нет! То есть мы живём вместе, любим друг друга, этого достаточно, поэтому, если не хочешь жениться, то и не надо! Ты не хочешь жениться?       Кейтлин теребила край подушки за головой Вай, смотрела куда угодно, но не на неё, и смущение смело былую крепость и уверенность. Вай хихикнула, отодвинулась, подперев рукой голову. С ухмылкой, обнажившей клыки, она спросила:       — Ты только что сделала мне предложение, Кексик?       Кейтлин умолкла, захлопнув рот ладонью. Красная до кончика носа, она перекатилась на другой бок, накрыла многострадальную голову подушкой и завопила в матрас. Вай захохотала.       Всё посмеиваясь, она откинула подушку, заправила прядь тёмных волос за алое горящее ухо и поцеловала его:       — Эй, Кейт, — нежно прошептала она и обняла Кейтлин за плечи. — Я думаю, это крутейший план.       Кейтлин отняла ладони от лица. Улыбнулась в ответ такой улыбкой, которую и захочешь сдержать, не сможешь, потому что губы сами трясутся и расплываются, красуются этой милейшей для глаз Вай щербинкой. Она встретила Вай на полпути, когда та наклонилась поцеловать её.       — Иди сюда, — прошептала Вай, забросив колено Кейтлин себе на бедро. — Я люблю тебя, Кейтлин Кирамман.