О вреде полуночной мести

— Не знаю кто изобрел каблуки, но он явно любил пытки, — стащив чертовы туфли с ног, я с наслаждением перевела дух. — Как говорит матушка: золото закаляет огонь, а женщину страдания, — голос Бьянки прозвучал настолько неожиданно, что я даже обернулась. — К слову о страданиях, — я немного смутилась от вида ее потерянного лица, — где Ксавьер? Не видела, чтобы вы танцевали. — Мы поссорились, — в ее глазах стояла едва сдерживаемая буря эмоций и чувств. — Из-за тебя, кстати. В груди что-то резко сжалось. Я никогда не видела, чтобы люди казались настолько беззащитными в своей решимости. Но на лице девушки, была лишь тень осознания. Ее губы немного дрогнули, и она все же отвела от меня взгляд. Тем самым пряча недопустимые эмоции. От этого простого и незамысловатого проявления слабости, мне самой стало дурно. Словно я испортила что-то хрупкое… Нужно… Поступила так же, как всегда… — Ты не знаешь каково это… — в ее голосе послышался надлом. — Быть красивой и популярной? — немного повернувшись, я села к ней полубоком. — Не знать, любит ли меня хоть кто-нибудь просто так, — обреченность в ее взгляде сменилась жгучим раздражением. — А как же амулет? — я вопросительно взглянула на золотую подвеску, на ее груди. — Он ненадежен, — Бьянка покачала головой и посмотрела на меня, как на полную дуру. — Предохраняет, но не всегда. Из-за этого Ксавьер со мной и расстался, он не мог мне доверять. А главное, я сама не верила его чувствам, не знала настоящие ли они. Тебе повезло… — В чем? — ее слова залезали под кожу раскаленными иглами и ранили сильнее, чем мне того хотелось бы. — Тебе плевать, что о тебе думают, — выражение ее лица стало совершенно непонятным, но в то же время живым и более человечным. Слова заставили задуматься о том, а правильно ли я вообще понимала, что происходило вокруг меня. Почему воспитание, которое давала мне мать с самого рождения, иные считали благословение, а кто-то проклятием? Слишком сложно понимать тех, кто не родился Аддамсом. Но в то же время, сейчас это притягивало и интриговало, позволяло мне не потонуть в сумрачной суете безумства Невермора. — Иногда я об этом жалею, — скорее на инстинктах, чем осознанно, я выдала фразу, которую многие посчитали бы бредом. — Но тебе повезло больше, чем мне, — Бьянка с тяжелым вздохом поднялась со своего места, — тебе не приходится искать подвоха в чувствах людей. Ты знаешь, что каждое из них настоящее. А я даже чертов бал не могу провести так, чтобы меня не упрекнули в том, что я сирена. — Бьянка, — попыталась я вымолвить хоть что-то. — Не стоит, — махнула она рукой, — Ксавьер уже все сказал за тебя, мне этого хватило. Она ушла, а я пораженно смотрела ей вслед и пыталась понять, почему на душе так мерзко. Словно на меня ушат ледяной воды вылили. Слова сирены никак не выходили у меня из головы. Пока вся школа в панике сбегала от дождя из краски, я раз за разом прокручивала в голове диалог. По какой-то необъяснимой причине в этот раз Ксавьер выбесел меня до предела, мне хотелось хоть чем-то помочь Бьянке. Дать ей возможность почувствовать себя отмщенной. Втоптать его в ту же грязь, в которую он засунул ее. Ближе к началу второго, ноги сами принесли меня к двери самой популярной красотки нашей школы. Невермор всегда славился своими странностями, но в этот раз он превзошел все мои ожидания. Человеческое сострадание у кого-то из Аддамсов? Нонсенс… О таком надо писать в моем некрологе, но пока умирать я не спешила. Тайна уничтожения все еще не была разрешена, так что я собиралась досмотреть этот спектакль до конца. Короткий стук в дверь и тягостные минуты ожидания, пока мне не откроют. — Ты что тут забыла? — соседка Бьянки попыталась меня остановить, но я лишь сдвинула ее в сторону и прошла внутрь. — Предлагаю ему отомстить, — внимательно всмотревшись в глаза сирены, я криво улыбнулась ей. — Кому? — Бьянка сидела на постели и подпиливала ноготь. — Ксавьеру, — все так же лаконично ответила я. — Думаешь, эта шутка поможет тебе сдружиться со мной? — она сузила огромные серебристо-золотые глаза. — Нет, — покачала я головой, — просто считаю, что каждый заслуживает мести. — Что ты предлагаешь? — подалась она чуть ближе. — Заставить его страдать еще сильнее, чем страдаем мы, — хищно усмехнулась я. — А ты страдаешь из-за него? — удивленно приподняла бровь сирена. — Он не дал мне умереть и спас, словно благородный рыцарь, несчастную принцессу, — выплюнула я сквозь сжатые зубы, — я все еще готова мстить ему за это. — Ты сумасшедшая Аддамс, — рассмеялась та. — Спасибо за комплимент Барклей, — скопировала я ее выражение лица. — Пошли, по дороге расскажешь своей план, — она накинула черный халат поверх нижнего белья. — Или мне надо одеться? — Нет, — покачала я головой, — а вот я, кажется, не совсем подобающе одета для того, чтобы заставить его испытать все муки ада. — Аманда, дай бельишко в долг, — Бьянка бросила взгляд на соседку, — мое будет великовато. — Что вы задумали? — вампирша смотрела с пренебрежением. — Заставим одного козла рыдать, — усмехнулась я. — Можешь не возвращать, потом отдашь деньгами, — брюнетка залезла в шкаф и кинула в меня чем-то латексным и в рюшах. — Спасибо, — кивнула я ей, — как только мать перестанет дуться и разморозит счет, отплачу. — Верю, — усмехнулась та мне, — а тебе идет готика, ты прям рождена для кожи и плеток. Не хочешь подумать над этим? — Аманда! — зашипели мы на пару. — Ладно, молчу, — усмехнулась вампирша. *** — Ты уверена? — Бьянка посмотрела на меня вопросительно. — А ты хочешь, чтобы он и дальше строил из себя благородную и оскорбленную невинность? — я перевела дух и все же взялась за ручку двери. — Решай сейчас. Месть или слепое подчинение. — Уверена в том, что я об этом пожалею, — вздохнула она, — но он должен за это ответить. Дверь практически не скрипнула, да и время было далеко за полночь, чтобы кто-то ожидал вторжения. К тому же Ксавьер жил один, а это было нам на руку. Не придется нейтрализовать посторонних личностей, способных испортить все веселье. Если этот самоуверенный красавчик думал, что ему все сойдет с рук, то он очень сильно ошибался в своих перспективах. От мести Аддамсов еще никто не уходил. Комнаты была освещена лишь лунным светом. Но к нашему общему удивлению объект мести не спал. Ксавьер сидел на подоконнике и что-то штриховал в блокноте, на который падал серебристый свет небесного светила. Мы медленно переглянулись, но все же сделали два шага вперед, чтобы оказаться в пятне лунной дымки. Парень, оторвавшись от бумаги, удивленно посмотрел на нас и отложил свое занятие в сторону. В его глазах не было ни страха, ни интереса, он был на удивление сосредоточен и спокоен. — А вы не боитесь ходить ночами по чужим спальням, еще и в таком виде, — он склонил голову к плечу, — кто-то другой мог бы вас неправильно понять. — Ты же не думаешь, что мы ошиблись комнатой? — взглянула я на него. — Что вы, — усмехнулся тот и стянул с волос резинку, — Аддамс и Барклей работающие сообща, мне бы никто не поверил, даже начни я сейчас орать о том, что вы меня убиваете. — Не слишком ли ты самоуверен для того, кто еще вечером просил при помощи песни серены заставить его позабыть об одной из нас? — Бьянка сложила руки на груди. — Вы же тут не за этим, — он еще шире усмехнулся и посмотрел в окно, — иногда трудно быть кем-то одним и не разрываться на части. — Что? — мы недоуменно переглянулись. — Делайте, — он достал из кармана и швырнул на постель пару презервативов, — я не собираюсь сопротивляться. Месть же блюдо, которое подают холодным? Так почему-то вы ждать не стали. Так что делайте, все что хотели сделать. Мне лечь? Мы от такой наглости даже не нашлись с ответом. Просто переглянулись с Бьянкой и вопросительно уставились на парня. Тот, словно не замечая нашей растерянности спустил с ног ночные штаны и переступив их без капли смущения улегся на постель. Черные боксеры контрастировали с едва загорелой кожей и казались неуместными. Это уже не походило на месть, это было чем-то сродни приглашению. Он как будто давал нам полную власть над собой и заранее был согласен со всем, чтобы мы не сделали. — Ну и чего вы замерли? — он приподнялся на локтях и окинул нас оценивающим взглядом. — Это вы затеяли месть, а теперь стоите там в полной растерянности. — Ты не похож на того, кто раскаивается в своих словах, — осторожно сказала я. — А я и не собираюсь этого делать, — Ксавьер выглядел до боли хладнокровно, — просто позволю вам наиграться и успокоиться. Так вы спустите пар, и мы все окажемся в выигрыше. — Предлагаю заставить его пожалеть о сказанном, — легким движением плеча Бьянка скинула халат. — Слишком много на себя берешь Торп! — Хм, — пожал он плечами и улегся обратно на подушку. — Руки, — тихо просипела я. — Что прости? — он удивленно посмотрел на меня. — Руки, — кивнула я, — подними руки над головой. — Как скажете, очаровательная леди, — ехидно оскалился парень. Я же решила проигнорировать данное замечание и просто распустив пояс халата зафиксировала его руки, перекинув петлю через два больших пальца. Так даже если он захочет, то не сможет освободиться. Оттого-то столь уязвимое положение, он выбрал для себя сам. Но будет ли в этом какой-то смысл мы узнаем лишь в одном случае, когда начнем свою месть. В коридоре и на словах, все это звучало достаточно здраво. Но сейчас в полумраке чужой комнаты, уже не так логично. К тому же, жертва и не думала бояться, она, напротив, была расслабленее нас двоих вместе взятых. — Торп, — тихо протянула Бьянка усаживаясь на постель рядом с парнем, — ты на самом деле думаешь, что секс это все, что мы придумали для тебя? — Иначе бы вы не разоделись так, — вздернул он бровь, — особенно ты Уэнсдей, не поверю, что такое у тебя в шкафу хранится. — Вот только для тебя это станет проверкой на выносливость, — я попыталась уместиться третьей на узкой койке. — Дамы, вы плохо обо мне думаете, — он ехидно оскалился и показал нам язык. — Вы что задумали? Я медленно, стараясь не делать резких движений провела по шее мулатки пальцами. Касания напоминали легкие поглаживания. Они не несли в себе никакого подтекста или намека. Но в глазах нашей жертвы блеснуло что-то этакое, дикое и животное. Он попытался дернуться к нам навстречу, но не получилось. Два пояса слишком хорошо удерживали руки и не позволяли ему отодвинуться от спинки постели. И пока он находился в смятении я продолжила то, что мы наспех обговорили, пока пробирались из одного общежития в другое. Девушка развернулась ко мне лицом и протянув руку, куда смелее коснулась моего лица. Наш контраст был поразительным. Темное и светлое. В лунном свете он лишь усиливался, становясь еще глубже. Кожа Бьянки мерцала и переливалась, подобно отблескам чешуи. Моя же наоборот впитывала свет и словно была окутана жемчужной вуалью мрачной красоту. Это завораживало, позволяло откинуть в сторону все глупые мысли. Какое стеснение может быть у Аддамс. Только наивная и глупая чушь, лезущая в голову. Медленно, приподнявшись на коленях, мы придвинулись ближе. Оказались с двух сторон от бедер Торпа. Настолько близко, что дыхание перемешивалось и повисало, между нами. Сейчас из-за того, что мы стояли на коленях, наш рост не сильно отличался. Мои глаза отражались в туманном взоре сирены, и я не могла понять, ее ли это колдовство или дурман вседозволенности. Ведь об этом не узнает мать, за это не накажут и это мой первый осознанный выбор. Шаг, на который я пошла несмотря на то, что он запретен. Но когда меня это останавливало. — Вы сейчас серьезно? — голос парня вырвал меня из этого дурмана. — Решили, что, связав меня, убедите в том, что ненавидящие друг друга сирена и ведьма, смогут примериться и перейти черту дозволенного лишь для того, чтобы навредить ведьмаку? Девочки, а ничего более оригинального для моей пытки вы придумать не могли? Я грешным делам подумал, что вы меня в БДСМ-сессию закатите, чтобы я раскаялся по полной программе. — Помолчи, — Бьянка протянула руку и стащила резинку с одной из кос, — твоего мнения никто не спрашивал. Все что от тебя требуется заткнуться и смотреть. — Не обращай на него внимания, — я ухватила ее за подбородок и повернула голову к себе, — его тут нет. — Угу, — она вздохнула и резко потянула меня на себя. Поцелуй получился смазанным, каким-то неправильным. Слишком обыденным и безэмоциональным. Мы делали это ради мести. Не для чего больше. Это было видно в каждом движение. В каждом жесте. И тогда становилось понятно, почему Торп не верил нам не на грамм. Мы смотрелись полными дурами, которые пытались доказать что-то парню, от которого трясло нас обеих. Шальная мысль мелькнула в голове и набрав в легкие воздуха, я решила прыгнуть в этот омут с головой. Потянув ее за талию рукой, едва не уронила на парня, но все же добилась того, чтобы она раскрыла рот. Больше не сомневаясь в себе, я пустила в ход не только руки, но и язык. Постепенно ситуация начала обостряться. Каждая из нас медленно расслаблялась и втягивалась в процесс. Движения становились все более тягучими, плавными и горячими. Торп уже не возмущался, он лишь тяжело дышал и периодически дергал руками, напоминая о своем присутствие. Ее мягкие прикосновения прошлись по бокам, прикоснулись к шее и упали на грудь, легким надавливанием. Я судорожно вздохнула и чуть отстранившись поймала обескураженный взгляд. Когда мы шли сюда, как-то не предполагали, что все пойдет подобным образом. В нашем изначальном плане, развития событий были немного иными. И не предполагали столь тесного и близкого контакта. Вот только отступать было некуда, если мы сейчас прекратим, то Ксавьер так и не вынесет из этого никакого урока. — Признаю, было весьма любопытно, — голос опять вторгся в мои размышления, — вот только у меня даже не встал. Прекращайте страдать хренью и давайте расходиться по комнатам. Ладно, так уж и быть, уступлю вам постели, а сам пойду спать в мастерскую, уйдете утром, когда вас уже не будут искать. — Заткнись, — рявкнули мы в один голос. Еще раз переглянувшись, мы словно в замедленной сьемке кивнули друг другу и послали все условности к черту. Его издевательский тон довел нас до той черты, за которой не было возврата. Поднырнув под бедро Торпа, я заставила его поднять ногу и отвести ее мне за спину. Так я смогла притиснуться к Бьянке вплотную. Мазнуть языком по переливающейся смуглой коже и прихватить зубами тонкую плоть под ключицей. Она же, словно позволяя мне все, откинула голову и медленно запуталась руками в моих волосах, руша последние остатки кос. Все ниже и ниже, я плавно спускалась по ее бархатистой коже, пока губы не наткнулись на кромку бюстгальтера. Приподняв взгляд, я посмотрела в лицо сирене и уловив решительный кивок несмело зацепила двумя пальцами застежку. Тихий рык стал мне подспорьем, больше не сомневаясь в своих действиях, я сдернула кружевную часть и вернула губы к смуглой коже. Чужое сердце оглушительным ритмом билось под моими устами. Бьянка судорожно дышала, но продолжала гладить меня по плечам и спине, медленно спускаясь ниже. Пока я не почувствовала, как лишилась плотной ткани кожаного хитросплетения, одолженного у соседки сирены. Выпрямившись, посмотрела на нее, и сама не поняла, как оказалась в плену ее губ. На этот раз поцелуй был более жестким, глубоким и вкусными. Кожа терлась о кожу. Соски соприкасались и дарили легкие разряды тока. И это было чертовски волнительно. Боковым зрением я наблюдала за тем, как Ксавьер бьется в своих путах и пытается дотянуться до нас. Медленно, я дотянулась до его трусов и сжала в руке налившийся кровью член. Теперь он вряд ли посмел бы сказать, что наши старания идут впустую. — Сосредоточься только на мне, — Бьянка перехватила мою руку и широким жестом облизала пальцы, немного прикусывая подушечки, — а он пусть смотрит и сходит с ума от невозможности потрогать и развратить еще больше. Снимай. — Что? — хлопнула я глазами, теряя нить ее рассуждений. — Все лишнее, — лукаво улыбнулась мне та, стаскивая с собственных стройных ног, трусики. Колючий поцелуй превратился в более нежный и успокаивающий, медленно переступив ногами по простыне, я стянула остатки одежды. Теперь из нас троих одетым оставался лишь находящийся на постели экстрасенс. Ласки возобновились, стали более горячими и в какой-то момент, Бьянка толкнула меня спиной вперед. Я распахнула глаза и попыталась понять, что она задумала, но в голове было слишком пусто, чтобы это сделать. — Разведи ноги и поставь их по обе стороны от бедер Ксавьера, — подсказала она мне дальнейший план действий. Возражений у меня не было, да и других предложений тоже. Так что я послушно выполнила указание и поняла, что совершенно бесстыдно лежу на груди парня, а его налитый кровью член прижимался к моей заднице и пояснице. Бьянка вновь нависла надо мной, удерживая вес частично на руках, частично на мне. Теперь поцелуи казались еще более возбуждающими. Потому что прямо над нашими головами всполошено дышал ведьмак, а его тело выдавало состояние парня, боле не укрывая от нас ничего. Прервав поцелуй, сирена заскользила вниз по моей груди. Прикусила сосок, на пробу его зализала и потекла дальше. Ее прохладные, словно первый бриз губы, мучали и в тоже время дарили умиротворение. Но то, как она прикоснулась ко мне в конце этого пути, выбило из моей груди сдавленный стон. Ее язык оказался прямо на моем клиторе. Пара широких движений и я почувствовала, как в груди все сводит судорогой. И в тоже время, словно понимая, что со мной творит Бьянка, Торп зарычал мне на ухо. — Поверни голову, — это не было похоже на просьбу, а больше на приказ. Но теперь я уже не могла найти в себе сил сопротивляться и просто выполнила его. Жесткий поцелуй с привкусом мяты и мягкие ласки внизу. Они выталкивали мой разум из зоны комфорта и заставляли уплывать в дурман страсти. Никогда бы не подумала, что мое желание отомстить, закончится таким сумасшествием. Пальцы Бьянки оказались внутри прежде, чем я успела опомниться и разорвать поцелуй. Она двигала ими резко, всполошено и в это же время мягко. Разум окончательно покинул меня, и я громко застонала, позволяя голосу вырвать наружу все эмоции, бушующие в груди. — Меняемся, — она потянула меня на себя, — куда улетели презервативы? — Вот они, — пошарив по кровати, я подняла пару шуршащих пакетиков. — Два? — вскинула мулатка бровь. — Торп ты меня печалишь, настолько плохого о себе мнения? — В тумбочке, — кивнул головой брюнет, — смазка и заживляющий бальзам там же. Я же не знал, что вы задумали. — Он хотел… — у меня слова застряли в горле. — Черт, — выругалась серена и сжала бедра плотнее, — никогда бы не подумала, что для того, чтобы секс с тобой перестал быть рутиной, нам потребовалась в постели Аддамс. — А ты с ним спала? — удивленно посмотрела я на нее. — Ну, не в ладушки же играла, — усмехнулась Бьянка. — Не бойся, в первый раз он будет аккуратным. — Я переживу и обычный вариант, — в груди немного царапнуло ревностью. — Нет, — рявкнули оба в один голос. — Ладно, не спорю, вам виднее, — пошла я на попятную. Напряжение момента немного спало, да и туман рассеялся. Это не входило в мои первоначальные планы, но убегать уже не имело смысла. К тому же, становилось все интереснее. Первый раз с ним… Наверное, не самый отвратительный вариант. Все же вряд ли бы бывшая пассия согласилась бы мстить таким образом, будь он настолько плох. Подавшись порыву, я еще раз прижалась губами к нежным и пухлым губам сирены, получая в ответ головокружительный поцелуй. Хруст фольгированной упаковки заставил меня опустить взгляд на ее действия. — Бьянка не страдай хренью, — рыкнул Ксавьер, — сними эти чертовы трусы, а не приспускай их. Мне, конечно, все равно, но это вам об них тереться. — Зайка, — усмехнулась она, выполняя просьбу, — так ты серьезно знал, что мы сегодня заглянем к тебе в гости. — Откуда ты это знаешь? — встав на четвереньки, я внимательно наблюдала за тем, как она водит пальцами по покрасневшему от натуги стволу парня. — Наш живой вибратор помылся, прямо перед нашим приходом, — лукаво пропела серена и побрился. Он совсем гладенький. Даже про яйца не забыл. — Дай только руки освободить, — зарычал он, — и я покажу, как меня дразнить. — Молчи уж, — она подумала на поджавшуюся мошонку и одним слитным движением раскатала презерватив по стволу. — Черт! — захрипел тот и выгнулся. — Займи рот более полезными вещами, — медленно переступив по постели, она встала прямо над его головой, — или забыл, как работ… Ах! Ее вскрик срезанировал со стенами, а я как завороженная наблюдала за тем, как парень жестко, без толики прелюдии начал вылизывать ее. Он не играл и не дразнил. Ксавьер прикусывал клитор, проходился по нему языком и надавливал еще сильнее. Несколько мгновений и ноги Бьянки разъехались в стороны. Она уперлась руками ему в живот и прогнулась, раскрываясь еще сильнее. Потянувшись к ней, я поймала мутный от поволоки возбуждения взгляд и прикусив нижнюю губу немного ее оттянула. Так мы и замерли на несколько минут, лениво целуясь и вслушиваясь в развратные мокрые звуки. Но в какой-то момент, серена застонала мне в рот и фактически рухнула на парня. Ее трясло, как в лихорадке. Она судорожно хрипела и дышала урывками. Приподнявшись на коленях, я попыталась разобрать, что же такого сделал Торп, что ее так накрыло. Но обзор был скрыт округлой попкой и все что я видела, как шевелится темноволосая голова. — Снимите эти чертовы пояса, — рык, не напоминающий человека, заставил меня вздрогнуть, — Бьянка, не отключайся, еще рано. — Ты где все это прятал? — трясущимися руками, она потянула шелковые ленты. — Раньше ты так не пытался довести меня до оргазма. — А раньше, ты не пыталась довести меня до грани разумного, — сдернув удерживающие до этого момента оковы, он отбросил их в сторону. Уэнсдей, посиди пока, иначе я не сдержусь и сделаю тебе больно. А ты драгоценная моя, на четвереньки. — Ксавьер, — серена попыталась что-то еще сказать, но ее заткнули поцелуем. Не зная, что еще делать, я медленно осела в изножье кровати, наблюдая за тем, как судорожно дышит девушка, которая еще полчаса назад выглядела слишком самоуверенной и наглой. Рука парня, умастившаяся у нее между ног, резко входила и выходила из ее лона с пошлыми, чавкающими звуками. И когда он наигрался со своей жертвой, то резко перевернул ее, утыкая носом в матрац, рядом со мной. Звонкий шлепок огласил комнату и серена мелко задрожав, простонала в голос. Я же шокировано смотрела за тем, как Торп пару раз проведя по члену, приставил его к задранной к верху заднице и вошел до самого конца. Бьянка тихо вскрикнула и ухватилась дрожащими пальцами за мою руку. Ее шоколадная кожа покрылась мелкими бисеринками пота, мифические глаза подернулись поволокой, а рот был приоткрыт и на губах блестела слюна. Оторвав взгляд от ее лица, я посмотрела на то, как брюнет, удерживая свою добычу за бедра вгонял член до основания, периодически отвешивая шлепки. Когда же сирену начало практически лихорадить, он немного замедлился, скользнул рукой под ее живот и крик застыл у меня в ушах. Бьянку выгнуло дугой, она захрипела, ее зрачки скрыли радужку, и она обессилено рухнула на простыни, едва дыша. Ксавьер же, лишь перевел дыхание и медленно вышел из нее, стягивая с члена наполненный семенем презерватив. Завязав его, он отбросил тот прочь, и потянулся к тумбочке из которой достал салфетки, которыми и протер, все еще стоявший член. — Не переживай, она сейчас отойдет, — поманил он меня пальцем, — ты же никогда не сосала? — Что с ней было? — я подозрительно сузила глаза. — Она кончила, — пожал он плечами и раскатал по стволу новый презерватив. — Не переживай, вы за сегодняшнюю ночь еще не раз кончите. Но в твой первый раз, нужно быть аккуратнее. Пошли на вторую кровать, я сейчас постелю свою простынь. — Нет, — Бьянка приоткрыла один глаз, — я еще не настолько вымотана, чтобы твое наказание превращалось в нечто порочное. — Тогда кыш к подушкам, — растекся он в улыбке и одним движением убрал взмокшие волосы со лба, — ты занимаешь место. А лишаться девственности лучше на спине, так угол проникновения самый мягкий и неглубокий. — А я смотрю, что после меня ты стал экспертом в этом деле, — прошипела сирена. — Не злись, дурочка, — он притянул ее за шею и нежно поцеловал, — я вообще-то три месяца искал способ, как сделать тебе приятно в наш первый раз. И ты сама притащила вторую женщину в мою постель. Так что не возмущайся и двигайся к подушкам. — Уэнсдей иди ко мне, — она собрала в кучу все три и улеглась на них полулеже, — он на самом деле, самый лучший вариант из всех. — С тобой точно все хорошо? — я медленно подползла к ней и заглянула той в глаза. — Поверь, единственное в чем он хорош, — засмеялась она, — искать способы, как довести тебя до оргазма. — Прогнись чуть в пояснице, — послышался сзади мягкий шепот, — и раздвинь колени. Пока я соображала, что же он собрался делать, что-то мягкое проникло внутрь. Первая мысль о члене разбилась в дребезги, когда я поняла, что это язык. Он толкался им внутрь, проходился по клитору, возвращался обратно. И так раз за разом, пока я не упала на грудь Бьянки, судорожно дыша и хватая ртом воздух. В голове было пусто и лишь ласковые поглаживания женских пальцев не давали провалиться в забытье. Ее прохладные губы вновь коснулись моего лица, прошлись по скуле и заперли на виске. Торп усилил натиск, и я протяжно застонала, ловя своим ртом спасительные губы сирены. И когда я уже чувствовала, как тугой узел возбуждения сковывает все внутри. Как слабнут ноги и как перестает тело реагировать на приказы мозга, все прекращается. Парень медленно отстраняется и переворачивает меня, заставляя сползти ниже, устраиваясь головой на животе Бьянки. Всмотревшись в мое лицо, он что-то отыскал на нем и медленно закинул мои ноги, себе на бедра. Член ведьмака уперся в мое мокрое и истекающее лона, после чего медленно начал надавливать. Боли не было, но ощущения были немного странными. Мышцы тянуло, но это было даже приятно. Смазка и его слюна делали свое дело, и он входил практически беспрепятственно. Пока не прижал мою талию к постели, а руки Бьянки не принялись дразнить соски и кожу шеи. Опомниться я не успела, как резкая вспышка боли пронзила позвоночник, но тут же потерялась в волне накатывающего возбуждения, когда мужские пальцы заиграли с клитором, возвращая дурман в мою голове. Судорожно всхлипнув, я распахнула глаза и попыталась отдышаться. Несколько томительно долгих мгновений и Ксавьер начал медленно двигаться. Толчки были равномерными, неглубокими и сильно отличались от того, как он брал Бьянку. Это и вправду было нежно. Он не причинял лишней боли и постепенно последний дискомфорт ушел, оставляя лишь шумящее в голове возбуждение. Стоны, пошлые шлепки и тихие смешки, опять заполнили комнату. Член проникал в меня все быстрее, меняя угол и заставляя прогибаться и подставляться, пока пружина наслаждения не распрямилась, выталкивая меня за грань реальности. Наслаждение накрыло меня с головой. Глаза распахнулись сами собой, но я ни черта ими не видела. Лишь белая пелена с летающими серебряными звездами, которые и так мерцали за окнами, освещая комнату, в которой творилось все это непотребство. Прохладные руки серены ласкали меня и успокаивающе гладили по голове. Я медленно приходила в себя и, кажется, начинала понимать Бьянку, такого первого раза можно было даже не ждать, но Торп сделал что-то невероятное. — А теперь моя хорошая, хочу трахнуть тебя в твой очаровательный и невоспитанный ротик, — голос доносился, как из тумана, — может быть в душе? Или на подоконнике? А может в коридоре? Плохая девочка заслужила наказания за свои угрозы. — Хочу на это посмотреть, — точно так же, как и Бьянка запротестовала я, против смены дислокации. — Я думал тебе одного раза будет достаточно, — Ксавьер стоял над нами и чуть наклонив голову вперед смотрел с интересом. — Но раз вы обе такие решительные, то стоит вознаградить вас заживляющим бальзамом и еще раз хорошенько трахнуть, но уже по-человечески, так чтобы всякая дурь выбилась из ваших голов, и вы больше не пытались меня провоцировать таким идиотским способом. Хотели групповуху, могли бы просто попросить, вам я точно никогда не смогу отказать. Тягучая улыбка обещания расползлась по его лицу, а мы с Бьянкой переглянувшись, одновременно потянулись к губам друг друга. Пусть месть вышла странной, но очень сладкой. Против такого ни у кого не нашлось возражений. И лишь позабытый на подоконнике блокнот, хранил в себе зарисовки двух полуобнаженных девушек в распахнутых халатах и окружении лунного ореола. Возможно ли вообще было отомстить тому, кто видел наперед? Уже было не столь важно, главное, что ночь все еще не собиралась заканчиваться и можно было пробовать все виды мести, окунаясь в нее раз за разом и сходя с ума до самого подъема.