почерк || пожалуйста, не лги мне

Холодно. Так холодно. Свернувшись клубочком, Джисон пытался сосредоточиться на собственном дыхании. Тело неосознанно потрясывало, а пальцы наоборот — коченели. Курс приема таблеток завершился неделю назад. Где-то в сторонке валялся телефон, откинутый в нервном срыве. Звонков больше не будет. Тишина. Это же то, о чем мечтает популярный айдол? Кровать все еще была в беспорядке, а застилать ее — не имело никакого смысла. Воздух в квартире был теплый, а запах — терпкий. Рядом с Ханом аромат усиливался и уловимые нотки вина ощущались в воздухе. Джисон так скучал. Он все еще так скучал. Хотел любить. Он потерял счет времени, сколько шла эта война с собой. В конечном итоге, он нашел другого: тот совсем отличался от него. У того были нежные руки, мягкие, средней длины волосы. Он был высоким и красивым. И химия между ними закрутила все сама по себе. Он сказал, что хочет отрастить волосы еще длиннее. Хан говорил, что с короткими ему будет лучше. Потому что он бы не стал отращивать. Джисон всегда распылял освежитель воздуха, после его ухода на работу. Не то чтобы он ненавидел запах сигарет в их его квартире, но собственные мысли, какие он не мог озвучить, продолжали пожирать его. Со временем Джи пришлось солгать, что врач обнаружил у него аллергию. Потому что в сигаретах, оказывается, они предпочитали одинаковую фирму. Слезы, давно засохшие на щеках, потекли новой волной от резко загоревшегося разбитого экрана телефона, напоминая Хану, что он имеет власть над своим телом. Он переполз на другой угол комнаты и взял в руки телефон. Они все еще тряслись, поэтому принять вызов вышло не с первой попытки, но удалось. — Ал-, ло? - трясущийся голос раскрывал его, но он очень старался отвечать внятно. — Здравствуй, Джисон. У тебя нет связи с Феликсом? Его менеджер не может до него дозвониться, а ему нужно сообщить о некоторых нюансах вашей завтрашней встречи на шоу. Сообщения он тоже не читает. - последние слова от менеджера Сона вышли с паузой. — Нет, нет. У меня давно... - втянув в легкие побольше воздуха, чтобы нормально говорить, он продолжал. — У меня давно нет связи ни с кем, кроме Бан Чана. — Ладно, ничего страшного. Ты в порядке? Ты не читал сообщения. Конечно, это все спрашивается из вежливости. — Конечно. Ложь на лжи. — Хорошо. Будь готов к завтра. Пиши, если узнаешь подробности про Ликса.

Вызов завершен.

Он ничего не знает про Феликса уже давно. И простит его Бог, в которого, блять, он уже слишком давно не верит, но и знать не хочет. Он боится узнать что-то, из-за чего ему снова придется пропивать курс антидепрессантов, что-то, что снова будет вызывать в нем тревогу, из-за которой он не сможет нормально спать. Он все еще с ним? Он все еще целует его? — Надеюсь, ты счастлив. Я так хочу чтобы ты был счастлив. Пожалуйста.. - дыхание участилось. — Умоляю, - слезы не прекращали литься. — Поговори со мной завтра. Поговори. Поговори, поговори, поговори- Щелчок двери. — Милый, извини, я забыл полотенце. - очертание кудряшек легло тенью на пол кухни из коридора. — Обязательно напиши, как все прошло завтра! Тебе неинтересно. Тебе не должно быть это интересно. Хан поднимается с пола, опираясь на тумбу, быстро пробирается к раковине, смывая остатки позора. Организм будто запустил защитную реакцию: озноб начинает проходить, а тело практически перестает трясти. Он добирается до прихожей. Голос все еще хриплый. — Напишу. - он опирается на дверной косяк. — Я, - дополняет он прямо там, не находя в себе силы смотреть ему в глаза, пока тот в ванной комнате. — Думаю, нам стоит взять перерыв. — Что?! - крик из ванной комнаты. — Я тебя не слышу! Хан тяжело вздыхает. Парень выходит из комнаты. — Ты что-то мне хотел сказать? - поворачивается он лицом к Джисону. — Нет, забудь, все в порядке. - он натягивает легкую улыбку по инерции. — Ты не в порядке. - он берет Хана за руку. Сон чувствует, что его сейчас стошнит. — У тебя глаза красные, и не похоже, что это от травы. - он легко касается его щеки. —... Правда же? — Не надумывай. - Джи убирает его руку. — Ты же меня знаешь. Я пересматривал «Сейлор Мун» и дошел до конца первого сезона, а там... - он изображает печальное лицо, и молится, чтобы ему поверили. — Знаю, знаю, малыш. Вернее, не знаю, я не смотрел это с тобой. - он смеется. — Но я привык, что ты так остро на что-то реагируешь. Я просто подумал, может быть, дело не в аниме, а в... Завтра? Завтра. Отъебитесь со своим завтра. Пожалуйста. Лицо Хана скрючивает. Кажется, ему правда нужно очистить желудок. — Нет, все будет в порядке. - Джисон указывает на полотенце. — Ты только за этим вернулся? — Да. Нет. Нет, прости, я просто соскучился. - он виновато опускает глаза в пол. Локоны забавно дергаются.— Я помню, что ты сказал, что тебе нужно личное пространство, просто я подумал, может быть, ты смог уже привыкнуть ко мне? Мы долго жили вместе, и даже тогда, когда ты стал очевидно отталкивать меня, я хотел тебе показать, что я все понимаю, что я сделаю все для тебя. Хан-и, я могу быть рядом, понимаешь? Я не сбегу от тебя. И тебе не нужно делать это первым. Я принимаю тебя. Он врет. Он лжет. — Да, я понимаю. Но сейчас я не изменю своего решения. Прости, детка. — Хорошо. - он поднял голову. Конечно же, он поникший. — Тогда я оставлю тебя одного. Пиши, звони... Если захочешь. — Да. Спасибо. Дверь закрылась. Как и сердце Хана к другим за эту пару долгих лет. Джисон чувствует себя отвратительно. Печаль медленно переросла в агрессию. Отчаяние — в боль. Ее нужно чем-то заглушить. Алкоголь не поможет. Наркотики — подавно. Он много раз во время терапии думал бросить все и сторчаться, но остатки гордости не позволили ему этого сделать. А «понемногу» принимать было хуевой затеей — от частых доз травы он заметно поправился. Худеть было потом сложно. А другие виды наркоты не расслабляли — было лишь больнее. Вот и все. Он уже набирал этот номер. — Алло? - спрашивает женский голос. — Ты сможешь сегодня приехать? - Джисон потирает переносицу, стараясь сохранить самообладание. Интересно, а его парень заметил трещины на телефоне? — Конечно, любимый. Сегодня я свободна. Джисон не будет себя чувствовать отвратительно на утро после этой ночи. Грязным? Да. Будет ли он проклинать себя за то, что следы с этой ночи останутся на пару дней? Вряд ли. Чувство стыда для него было забыто уже давно. Моментами он даже предполагал, что ему поставили неверный диагноз, и его стоило бы поменять на «психопатию». Но психопаты не страдают так долго по нормальной жизни, которая у Хана была. И никогда больше не вернется. Шоу прошло хорошо. Они преподнесли себя идеально: веселый смех, удивительно совпадающие общие шутки, которые заставляли забыть о том, в каких отношениях они находились до этого. С Минхо он так и не поговорил. По приезде он заметил, как он выходил с Феликсом из машины. Менеджер передал, что за день до сборов они находились вместе на кемпинге, где связь сильно хромала и у того, и у другого, просто до Минхо дозвонились быстрее. Однако, он забыл сказать, что Феликсу тот все передаст. А сообщения, естественно, из-за связи, его менеджеру так и не дошли. — Похоже, им было весело. - хмыкнул менеджер. — Коллега передал, что он не переставал смеяться, пока разговаривал, вот и забыл предупредить. — Я счастлив за него. Почему не я? Он прекрасно знает почему. Потому что у него давно своя жизнь, в которой нет места Минхо. У него своя квартира, свои сольные альбомы, свой прекрасный, добрый и очень красивый парень. Он все начал сначала. Хан не учел всего одну вещь. Начать с чистого листа не трудно. Трудно изменить почерк.