Сантехник для аццких коллег

— Тебе доверена высочайшая честь! Сам! Одобрил тебя наставником молодежи, — глава отдела выразительно покосился вниз, в пол. Аквадот тоже посмотрел в пол, вгляделся в серые с черными прожилками мраморные плиты. — Служебная пентаграмма у вас совсем стерлась, шеф, — он озабоченно покачал головой. Начальник неопределенно кашлянул. — Аквадот! — Что? Подправить? — Класс уже ждет тебя. Корпус два, этаж восемь, кабинет «Зеленые руны». — Кто ждет? — Аквадот удивленно моргнул третьим веком. — У меня пять вызовов в отложке. — Он постучал себя по выпуклой груди, вернее по жестяной пятиконечной звезде, прицепленной к левому нагрудному кармашку рабочей рубахи. — Аквадот! — рыкнул начальник. Его брылястое лицо потемнело, из ноздрей повалил дым, стыдливо прикрывающие лысину волосенки зашевелились под напором атавистических рожек. — Шеф, вам нельзя нервничать, мисьесс Малех мне пятачок свернет на сторону, ежели вас удар хватит на работе. Аквадот засуетился, схватил ониксовый графинчик с начальственного стола, перевернул, вытряс из него последние капли в ониксовый же стаканчик, долил из своей фляжки, сунул шефу прямо в пасть. — А-кха, — благодарно отозвался начальник. Он подышал, прислушиваясь к организму. Дым валил теперь изо рта. Зеленый. — «Зеленые руны», — опомнившись, повторил он. — Кабинет. Аквадот, отвлекись от рутины, передай текучку Марбасу. На месяц! Тебя уже ждут курсанты. То есть новобранцы. Иди, иди, подождет твоя отложка, тоже мне, неотложка. Сам подписал же, пойми. На стол лег лист пергамента. Аквадот опасливо подтянул к себе документ. Голографические печати парили в воздухе и скалились длинными зубастыми челюстями, хвост подписи прищелкивал со звуком хлыста. — Назначается наставником молодежи… выслуга… опыт усмирения духа землячизма и богатыризма … похвальный лист от Ваала… бла-бла-бла… да бох тебе в пече… ай! — Аквадот отшатнулся, затряс укушенной рукой. Средний палец в последнем суставе стремительно опухал. Синий коготь в толстенькой подушечке стал выглядеть несерьезно. — А вот не глумись над грешинями! — укорил начальник. — И построже там с курсантами, без вольнодумства, пентаграммы у них новенькие, с заусенцами, так и до подвига недалеко. — Он помахал перед носом в отвращающем жесте. А Аквадот самодовольно погладил свою звезду на груди. Она была почти горячая — разогрелась от тела, гладкая, отполированная тысячами касаний. — Иди. Но руны поднови. А то затерлись уже, — расслабленно произнес шеф. — Да, шеф, мистьерр Малех, — дурашливо вытянулся Аквадот и щелкнул копытцами. — Вы тоже. Подновите, — добавил он и выскочил из кабинета. Бежал по коридорам, не путаясь, как бывало, в лестницах, видно, совсем глубоко задумался, а ноги бодро несли по всем пяти измерениям. Бормотал про себя первую фразу так и этак. Мандражировать времени не было, но таки было чуть боязно, ибо неопытных напарников подкидывали ему регулярно, но это же совсем другое, одну зеленую морду премудростям учить несложно. А вот перед аудиторией, полной долбоклювов, выступать не приходилось. «Приветствую будущих сантехников… Нет, добро пожаловать в ряды санитаров человеческого леса. Хм» Аквадот помялся перед дверями нежно-салатового цвета в кровавых потеках рун, подтянул штаны с карманами, отвисшими под тяжестью камней-артефактов, рубаху, наоборот, одернул, снова погладил звезду. Вошел. Заготовленные фразы вылетели из рогатой головы. В аудитории происходило сущее тьмопреставление. Два десятка копыт грохотали по мрамору, высекая искры. Азартные выкрики создавали впечатление, что как-бы-преподаватель оказался на четвертьфинале по страйбингу. — Гони его сюда! — Кусается, сцууууууууууука… — Налево! — Нет, направо! Аквадот начал было увлекаться зрелищем, хотя так и не разобрал, что за мелкого беса гоняют крупные — между широких спин только мелькала неуставная форма. А потом узрел стационарную пентаграмму, которая обычно бывала в учебных классах между преподавательской кафедрой и первым рядом ученических парт. — Морская фигура, замри, Агварес вам в глотку! — завопил он трубным голосом. И тут же закашлялся. Аквадот, вопреки своей натуре, не очень любил водные заклинания, от них пересыхало в глотке. Курсанты застыли кто как был — с задранными ногами, растопыренными руками, хвостами в разной степени распушённости. Аквадот с неудовольствием полюбовался на перекошенные морды, квадратные глаза, которые беспомощно вращались и косили на него. — Спасибо, ваше бесячество, выручили, — вежливо поклонился странный субъект в мешковатой одежде песочного цвета. Был он невысок, бледен, тонкокож, и с глазами у него было конкретно не в порядке, раз прикрыты защитным стеклом. То, что преподаватель поначалу принял за особо длинных хвост, оказалось каким-то черным кнутом, свернутым в кольца и подвешенным к грубому ремню на талии субъекта. «Человек!», — с ужасом подумал Аквадот. — Ты кто такой? — прохрипел он. — Кеша. Ой, Иннокентий Дроздов, сантехник я. Вызов был странный через сайт онлайн, я в приложение зашел, ну дурак я, знаю, тридцать первое же, все салаты стругают или бухают, но думаю, у людей трубы лопаются в любое время, чего им в дерьме сидеть под новый год, я и ответил, а как я тут оказался не знаю. Это же не Ленина сто двенадцать квартира шесть? — затараторил неучтенный, — меня мама ждет, я зеленого горошка должен принести. В Пятерочке по акции хороший есть, мягкий, сладкий, даже странно, что всего сорок два рубля банка… — Стоп! — Аквадот поднял руку. От людской болтовни у него всегда кружилась голова. — Сантехник? Оружие покажи. — Чего? — лупнул глазами Кеша. — То, чем ты нарушителей уничтожаешь, — терпеливо объяснил Аквадот. — Я? — поразился Кеша и зашарил руками по поясу. Аквадот догадался, что человеческий сантехник забыл или потерял оружие, а теперь прикидывается ангелом. — Подойди, Иннокентий Дроздов, — специальным голосом произнес Аквадот. Тот качнулся вперед и посеменил, задевая локтями по-прежнему застывших идиотов. Аквадот быстро и бесцеремонно обшарил все карманы спецодежды песочного цвета, пощупал свернутый хлыст, уважительно цокнул языком — железный, тяжелый, и заглянул за ворот рубашки, качнул висюльки на шнурке, что-то крестообразное, круглое и похожее на клык. — А теперь посиди тихонечко вот тут. Кеша хихикнул от щекотки. Но послушно сел на низкую лавочку за кафедрой и лапки на коленях сложил. Аквадот мельком глянул на это бледное тонкое убожество — ни шерстяного покрова, ни когтей. Как он с хлыстом управляется, вот бы посмотреть… И переключил внимание на нарушенную пентаграмму. Отметил злорадно, что конечности у курсантов дрожат, а глазки закатываются. — Кто здесь альтернативно одаренный? Признавайтесь, пока я добрый, кто вставил руну Эйваз и развернул Райдо? И чего вы хотели? Аквадот выискивал самые бегающие из закаченных глазок. Нашел, похрустел всеми двенадцатью пальцами по очереди. — Отомри, — и вычертил руну Дагаз в воздухе. Упитанный курсант неожиданно рухнул на пол, повозился и неохотно поднялся. — Я ваш новый преподаватель, мое имя Аквадот. Представьтесь, курсант и объяснитесь. Если я не буду удовлетворен, вы пойдете чистить стойла вивернам. — И чего ими пугают? Я только что оттуда, — буркнул курсант, — Ойедлет я. Ну приколоться хотел. Чо я, пентаграмм не видел? Поди, знаю, чо как работает. — Да что вы говорите? Тогда прошу за кафедру. Расскажите нам, «чокак работает». — Аквадот саркастически ухмыльнулся и сделал приглашающий жест. Потом быстро махнул Дагаз и рявкнул: — Всем занять свои места! Курсанты, количеством десять штук, застонали, загрохотали костями и мебелью по полу, но мудро промолчали, рассаживаясь. Ойедлет тоже было рванул к товарищам-слушателям, но преподаватель ловко поймал его за хвост. — Куда? За кафедру, быстро. И сел рядом с блаженно улыбающимся Кешей. — Ну эта, кароч, типа если вот ту закорюку поменять на эту, то можно попасть к девочкам, а ежели вотэтак повернуть, то к мальчикам, — принялся коряво рассказывать и показывать курсант Ойедлет. Он бродил вокруг стационарной пентаграммы и пририсовывал фломастером нестандартные хвостики к проверенным тысячелетиями рунам. Двое слушателей тянули шеи и оживленно облизывались, остальные быстро стекленели глазами. Один так и вовсе соплю пустил из пятачка. — Формула заклинания? — ласково спросил Аквадот. — Да ебись оно все виверной! — Хм, неплохо. Аквадот встал, выключил диктофон, заснял обновленную пентаграмму. — Это я отправлю в самый вниз, — он многозначительно, как начальник, посмотрел в пол. — Так на каких стойлах вы работали, любезный? — Мнэ-э-э... — Понятно, на самых крутецких. И расскажите, наконец, Ойедлет, как так вышло, что не вы отправились по бабам, а сюда явился человеческий сантехник? — Мнэ-э-э, — опять заблеял Ойедлет. — Он сказал, что сейчас притащит нам по бесявке, — наябедничал один из курсантов. Ойедлет скромно шаркнул копытцем, затирая только что нанесенные каракули, и сказал: — Трахаццахочу. И плюнул прямо в центр пентаграммы. Та в ответ неравномерно замигала рунами, как не до конца сгоревшая цветомузыка в самой дешевой адской забегаловке верхнего уровня, зашипела, завоняла прогорклым маслом и выдавила из себя всклокоченного человека. Тот, застряв ровно на уровне ремня — такого же, как у Кеши — взмахнул руками, оперся ими о пол, обвел всех грозным взглядом и железно отчеканил: «Дроздов, твою мать, ты что сидишь, как на именинах??? Нажрался на вызове??? Что за черти кругом? Карнавал? Я вам покажу карнавал, ты, с красным пятачком! Ты! А ну помоги мне выбраться, я вам наваляю». Кеша крупно вздрогнул, растеряв блаженную концентрацию. Аквадот успокаивающе похлопал его по коленке. — Ойедлет, вы, кажется, предпочитаете церебральный секс. Это как-то не по-нашему, не по-бесовски, — он разочарованно поцокал языком. — Но я вам обеспечу полный набор, так сказать. А пока… Аквадот встряхнулся, быстро сотворил несколько сложных пассов, щелкнул когтями и беззвучно (чтоб не подслушали, черти ретивые!) проговорил заклинание. Человек, по-видимому, начальник Иннокентия Дроздова, провалился обратно в пентаграмму. Только запах гари остался. — Я не знал, что тут так весело, — восторженно пискнул с заднего ряда самый мелкий курсант. — А сейчас будет еще веселее, — пообещал Аквадот. — Записываем! Как не надо работать. Пункт первый… * Все время урока — или семинара? — Иннокентий молча сидел на странно упругой лавочке. Незаметно пощупал ее: показалось, похоже на резину. Отвести взгляд от класса, битком набитого демонами было стремно. Но не потому что он боялся их, типа, бросятся и загрызут. Не-е-е-т. Он был твердо уверен, что спит и видит сон. Такой интересный, что не хотелось просыпаться, а ведь стоило потерять концентрацию — и все, пиши пропало. Кешины сны — это отдельная история, о которой не знал только самый ленивый из его родных, близких, знакомых и малознакомых. Да он ВКонтакте на стене регулярно рассказывал эти захватывающие истории, иллюстрировал их потыренными с инета картинками, а потом наслаждался вниманием. Комментариями, в смысле. Мама сначала ругалась, а потом оценила. Кеша немного погрустил, когда осознал, что мамулечка выдохнула с облегчением, типа, фух, сплавила посторонним людям достачу с его глупостями, и славно. Потом нашел себе друзей по интересам, с которыми до песка в глазах общался в телефоне, и завертелось. Вот в этом конкретном адском сне все было поразительно и захватывающе. Хотя он сам, Кеша, сидел неподвижно, внимательно слушал и смотрел, стараясь запомнить все знаки, наносимые преподавателем. Руны! Он сказал — руны, точно. Кешина задница уже слегка затекла от долгого сидения. И это было так похоже на реальность, что даже странно. Демоны или бесы выглядели совсем как в кино, одежда только немного выбивалась из образа своей обычностью. А вот сама классная комната была именно что классной комнатой из Кешиной школы. Даже противная темно-зеленая облупленная покраска на две трети стены, а выше белое. Даже портреты каких-то мордастых деятелей рядком. Вот только рожки им пририсовали, похоже, не школяры… Урок закончился, ученики с топотом ломанулись на выход. Преподаватель грозным рыком вернул всех назад, строго зачитал задание на дом и махнул рукой. Кешин желудок жалобно взвыл, мочевой пузырь напомнил о вечном, а сон все не кончался. Обычно в такие моменты юный сантехник-сновидец искал туалет и жратву. Иногда находил, чаще просыпался и бежал к белому другу, а потом на кухню. — Товарищ Аквадот, — ляпнул Иннокентий, не подумавши, — вы не могли бы меня ущипнуть? — Уверен? Что товарищ? И ущипнуть? — хмыкнул этот грозный демонюка и поклацал когтями друг о друга. Кеша моргнул. Пальцев у демона явно было больше, чем у человека. И рожки. А вот джинсы такие мешковатые он видел только в старом кино про скончавшийся Советский Союз. — Очень проснуться хочется, — пояснил он, — и в туалет. Аквадот смешно хрюкнул и шевельнул ноздрями, хотя у него, надо сказать, был не пятачок, как у курсантов, а хищный почти человеческий нос. — Пойдем, покажу. И они пошли. Кеша сначала семенил, сведя коленки вместе, а потом, потрясенный окружающим, просто забыл, насколько сильно хотелось отлить. Коридоры и лестницы перемещались сами по себе, что в твоем Хогвардсе. Какие-то туманные личности пару раз прошли сквозь сантехника, обдав холодом и жаром. Свет вспыхивал и гас, меняя спектр от кроваво-красного, до инфернально-синего. Обычные белые лампы и белые кафельные стены в обычном с виду общественном туалете на десять кабинок оказался настоящим сюрпризом. Журчала вода, в зазорах под несколькими дверцами топтались разномастные копыта. — Прошу, — сказал Аквадот. Кеша радостно рванул к такому знакомому белому другу. Хотя был момент, когда ему показалось, будто во взбудораженной его струйкой воде стока плавает кто-то мелкий и вполне бодрый. И подмигивает. Впрочем, после нажатия кнопки слива наваждение пропало. А вот помыть нормально руки не удалось. Вода из крана полилась как должно, но уходила неохотно, а после встала прудиком и ни гу-гу. — Ого, — сказал Кеша. — Угу, — поддакнул Аквадот. Он стоял, скрестив руки и привалившись плечом к косяку входной двери, в классической позе снисходительного ожидания. — А обычных сантехников у вас не водится? Тогда я помогу, зря что ли сюда попал. И Кеша отцепил от пояса металлический тросик. — Небось, шерсть ваша сыплется, забивает, — забормотал он, косясь на заинтересованного Аквадота. — Амулеты тут ослаблены, — непонятно отозвался тот. Вообще-то надо было всего лишь оглядеться, подзарядить разрядившееся, но демону было жуть как любопытно посмотреть, что затеял этот странный сантехник. А тот развернул свой хлыст, погрузил его кончик в сливное отверстие раковины, пошерудил туда-сюда, задвинул поглубже и как пошел крутить изогнутую рукоять! — Далеко засор, походу, — пропыхтел Кеша. — Э! Э! Погоди, ты что делаешь? — возмутился Аквадот. — Чищу. Железо скрежетало, вода с натугой булькала, противно завоняло. И тут снизу послышался тонкий визг. Потом одновременно заорали в двух занятых кабинках, громко заклокотали воды во всех толчках и началось форменное светопреставление. Перепуганные недоссавшие демоны вывалились из дверей, один стряхивал с ширинки извивающееся зеленое тельце, другой улепётывал в полуспущенных джинсах. Пол внезапно покрылся слоем нечистой воды, в которой что-то двигалось. Аквадот опомнился, принялся кастовать заклинание, закрывая разрыв в пространство подбесков. — Да ипать твой аспарагус! — закричал он, тряся руками. А Иннокентий Дроздов, аки ангел возмездия, размахивал железным хлыстом, как будто тот ничего не весил. На середине этого хлыста болтался, как сосиска на шпажке, пронзенный зеленый червяк размером с хлипкое Кешино предплечье. Где-то верещала сигнализация, топотал отряд спасения, но пока два сантехника сражались сами. Почти спина к спине, то есть бок о бок. Покуда Кеша не вскинул руку вертикально вверх в экстазе битвы. Склизкая зеленая масса немедленно съехала по тросику прямо к судорожно сжатой кисти. У Аквадота заложило уши от ультразвукового визга Иннокентия. Но на подбесков тот оказал прямо-таки магическое воздействие. Червяки свернулись плотными калачиками и замерли. Стальной тросик шлепнулся в воду, рядом на четвереньки рухнул Кеша. Никогда еще он не блевал с таким чувством, с таким толком и расстановкой… Так увлекся, что не заметил отряд зачистки, победу над мерзкой нечистью и транспортировку собственной тушки в тихое место. Вроде бы его несли на руках, дали попить сладкого синего киселя и уложили на мягкое и теплое. Кеша отрубился. Снилась ему наискучнейшая вещь на свете — поход в супермаркет с мамой. Но как же это было хорошо: подробнейшим образом обсуждать калории, белки и углеводы с жирами, высокомерно отодвигать банки с ГМО, трепетно выбирать совершенно одинаковые — один к одному — помидоры, огурцы, мандарины. Иннокентий проснулся в полумраке незнакомой комнаты, полежал, слушая чье-то похрапывающее дыхание неподалеку и понял, что страстно хочет домой. Чтобы бубнил телевизор, иногда разражаясь знакомой музыкой и поздравлениями с наступающим. Чтобы мама гремела посудой на кухне и пахло поджаркой, а не тяжелыми благовониями, пропитавшими тут все на свете. Кеша был не дурак, зря что ли закончил колледж с красным дипломом и книжки фантастические читал. Понял, что попал. Только нисколечко не хотелось тут оставаться, в этой демонической реальности. Что тут делать, если прочистка труб приводит к таким последствиям? Сантехник резко сел, потому что опять замутило от воспоминаний об отвратительных зеленых червях с присосками. Тьфу ты, лучше обычные протечки чинить и пить на радостях чай с плюшками в квартирах добрых бабулек. Почему-то ему всегда подсовывали пожилых клиенток, оговаривая их заранее как злобных и въедливых старух. Зажегся свет, на диване или чем-то похожем, обнаружился позевывающий Аквадот. — Ну ты здоров спать, Иннокентий Дроздов, — сказал он. — Вставай, приводи себя в порядок и пора домой. Тебе. Аквадот достаточно добродушно посмеялся над страхом юного попаданца перед ванной комнатой. — Могу посторожить, — предложил он и заржал. Кеша так умилительно покраснел. Пока человек возился за неплотно прикрытыми дверями, демон налил ему на два глотка укрепляющего отвара. Подумал, стоит ли рассказывать, какого шороху навел безобидный с виду человечек в их мире и решил, что нет. Зачем ему пополнять запас ругательств? Или знать, что Ойедлет опять работает в вивернятнике без права на перерождение и выбор фломастеров? Аквадот с опаской и уважением потрогал свернутый в кольца и перевязанный серебристой ленточкой хлыст человеческого сантехника. Посмаковал два новых слова, услышанные в низких кабинетах по поводу этого сверхоружия, пробивающего подпространство. Щелкнула дверь ванной. — Вот, Иннокентий, забирай свое оружие, пей опять это синее и пошли. Еды не предлагаю, нельзя. — Ага, слыхал. Пища, съеденная в потустороннем мире может привязать меня к нему. Аквадот только брови до рожек во лбу задрал. — Точно ничего не забыл? Кеша похлопал по карманам, подвесил к поясу тросик, огляделся. Все, что ли? Даже природы не увидел… — А у вас тут есть наружа? — Чего? — Ну это. Кроме вот этого? — Кеша развел руки. — Горы там, леса, реки? — Есть. Но тебе этого не стоит видеть, — суховато ответил Аквадот. Он отворил дверь в соседнюю комнату, которая и была его рабочей портальной, втащил за руку не сопротивляющегося Иннокентия в центр пентаграммы, встал рядом. — В качестве награды за, мнэ-э-э, спасение от подбесков адское руководство выдало тебе, то есть мне, как бы попонятнее сказать, горящую путевку в твой город. Ну, то есть должен был другой демон явиться, но он сбросил вызов в отложку. Мы можем немного время растягивать. Так что вернешься в тот же день, почти в тот же час — так совпало — место будет, разумеется другое. — Кладбище, — понятливо кивнул Кеша. — Да. Вот посмотришь, что значит настоящий сантехник по-нашему, — осклабился демон. Кеша оживился и хотел было вывалить горку вопросов, но тут руны замигали красным, струйки огня пробежались по линиям. Он испуганно прижался к Аквадоту. Тот вполне дружески похлопал его по плечу. Послышались невнятные бормотания, пьяный девичий голос завыл на тарабарском языке. Стены комнаты растворились, демона и человека окружала теперь зимняя ночь. Кеша первым делом с удовольствием вдохнул холодный влажный воздух. Лепота! Не больше минус трех, и снег пошел. Настоящая новогодняя погодка. Потом только он спохватился, узрел троих в дымину пьяных парней и одну такую же кривую девицу. Вся четверка повалилась в вытоптанный снег, выкрикивая неверными голосами: «Он пришел!», «Ваал с нами!», «Возьми меня». — Ваала вам, размечтались… Сантехника вызывали? — лениво спросил Аквадот. — Нет? А я пришел. Санитарный техник человеческой популяции к вашим услугам. Жертва где? И вырвал из рук воспрявшей духом девицы черного котенка. — Живой, отлично. Кеша, это тебе вместо ордена, — Аквадот протянул коллеге слабо попискивающую меховую тряпочку. — И валите отсюда. — Ой, — информативно сказал Кеша. Дальше ему было не интересно. Он сунул за пазуху котенка, вышел из пентаграммы, обогнул новенький памятник и понял, что до выхода с кладбища совсем недалеко. Во внутреннем кармане суконной рабочей куртки ожил телефон, выдал очередь бульков входящих сообщений и пропущенных вызовов. Пока копошился за пазухой, отделяя тонкие коготки от ткани, вытягивая смартфон на волю, со стороны покинутой драматической сцены неслись подозрительные звуки и слова. Не то «учиолбанский», не то «отпуститедяденькаябольшенебуду». Кеша философски сделал вид, что оглох и зашагал к ярким фонарям автобусной остановки, набирая на ходу номер. — Ничо-ничо, Чернышок, не пищи, я тоже жрать хочу, тачку вызовем и мухой домой! Мама! Все окей! Да не слышал я, шумно было, музыка, то-се. Что? Обязательно. Еще семь только, ну ма-а-ам. Да, возьму две банки. И крабовых палочек? Хорошо. Все. Бегу, бегу. С наступающим. Это я не тебе. Ма-а-ам, подожди. Я сюрприз несу. Какой? Черненький, усатенький. Тьфу на тебя, тараканов только не… бе-е-е. Шуточки у тебя, мам. Ага. И я тебя.