Звезды светят кроваво-красным светом.

Заполучить кассеты своего героя Юле оказалось проще, чем раздобыть проигрыватель. У неё в доме ничего подобного не оказалось, зато Игорь одолжил. Женщина мысленно сделала пометку, что если на кассетах окажется что-то интересное, то она потом пересмотрит их с Игорем. Хоть теперь она жила в месте с майором в его квартире, но видеться особо чаще они не стали — преступников в Питере меньше не становилось. Пчелкина после тяжёлого дня не была способна на готовку, поэтому заглянула в холодильник, с надеждой найти что-то лёгкое на перекус за просмотром материала. В холодильнике она нашла тарелку с целой шавермой, а рядом была записка, написанная корявым почерком: «Не становись худой как жмурик». Юля хмыкнула — это было вполне в духе Грома. Разогрев шаурму, она укуталась пледом и включила запись, помеченную римской цифрой один. Возможно, ей не стоило есть за просмотром, ведь на кассете наверняка запечатлено кровавое месиво. Но Пчелкина привыкла к этому и еë уже почти не выворачивало наизнанку. — Телекомпания «Вид» представляет! — раздался детский писклявый голос, а на экране строил различного сорта гримасы пухлый подросток. Вот этого она точно не ожидала увидеть на плёнке своего кумира, который вдохновил еë поступать на журфак. Ну, это также была заслуга Листьева… Но крылатую фразу Прищурова она знала наизусть. Ей было сложно поверить в то, что он привлекал к работе детей, подвергая их опасности. — Публичность — это новое правосудие и вы сейчас будете его вершить — произнёс ту самую фразу журналист, а Юля вторила ему. Лицо журналиста было подсвечено и это напоминало сцену из фильма ужасов. Потом раздались детские смешки и кто-то выключил фонарь. Юля засмеялась вместе с операторами. — Слушайте, давайте как-то посерьёзнее — фыркнул Прищуров. — Дай мне тоже поснимать! — вновь прозвучал детский голос. Камеру заштромило ещё сильнее, чем прежде — на видео была лёгкая тряска из-за дрожания рук второго подростка, чье лицо она сейчас увидит, и его неопытности. Перед ней предстал тощий мальчик с тёмными кудрявыми волосами и у неё сложилось впечатление, что она его уже где-то видела. Он выглядел как почти полная противоположность своего друга. — Не, лучше я тебя буду снимать — мальчик застеснялся, попав под прицел объектива. — Да ладно тебе, Гром! — уговаривал его друг. — Да не… — Юлю словно молния поразила от осознания и она постаралась приглядеться к чертам лица кудрявого — Ну нет же! Ей было сложно поверить в то, что на плёнку попал молодой Игорь. Еë парень не любил журналистов, поэтому врядли бы согласился работать на Прищурова. Это не имело смысла. Но второй мальчик назвал прозвище, которое принадлежало майору полиции. Тем более, что это всё было снято в девяностые года и тогда Игорь был в подростковом возрасте. Хоть Гром и вëл себя как старпер, но всë же двадцать лет назад был ещё ребёнком. Всë сошлось. Юлия планировала устроить серьёзный допрос своему парню, когда он вернётся домой с работы. А пока она планировала продолжить просмотр. Теперь камера не снимала мальчишеское ребячество на улице, а два юных репортёра были уже на задании. Внутри здание было похоже на некое заброшенное поместье, а парни снимали всë сверху. Происходящее напоминало собрание сектантов и Юля догадывалась, что здесь замешано что-то посерьёзнее. — Слышь, вон того пузатого сними — сказал пухлый парень, которого его друг назвал Игнатом, показывая на мужчину в чёрном строгом костюме. Школьник сменил ракурс и теперь в объектив камеры попал тот самый Игнат. Оператор начал смеяться, а его друг лишь фыркнул. — Походу точно мой... — Юлю рассмешила шутка мальчика. Такой юмор как раз в духе еë парня. Пчелкина достала из чехла фотографию Игоря в детстве, которая когда-то была сделана для первого паспорта в его жизни. В получении этого экслюзива ей посодействовал Прокопенко. Она сравнила мальчика на фото и кого наблюдала на кассете. Теперь девушка была почти полностью уверена в том, что это один и тот же человек. Правда... Игорь на записи ей казался таким жизнерадостным и весёлым, а на фотографии на мальчика словно напали дементоры и высосали всë счастье. Игорь вдруг решил приблизить объектив, заметив что-то интересное внизу. Теперь стали лучше видны две фигуры в масках и в чёрных балахонах. Мальчик приблизил ещё сильнее и Юля смогла разглядеть на руке одного крест розового цвета на всю тыльную сторону руки. — Папа?! — в голосе оператора она уловила страх. От такого поворота событий Пчелкина чуть не подавилась шавермой, которую почти доела. Она не ожидала увидеть на кассете своего парня в детсве со своим другом, а уж тем более его отца. Юля проклинала маску, за которой Гром старший спрятал своë лицо — ей очень хотелось узнать насколько сильно Игорь похож на отца. На этом кончалась первая кассета и журналистка, переполненная ажиотажем, тут же сменила еë на вторую. Еë встретил Прищуров, позади которого велась серьёзная перестоелка. — Бандитский беспредел в нашем городе принимает неистовые маштабы — журналиста было почти не слышно из-за грохота выстрелов. — Я заметила — пробубнила Юля. За время съёмки несколько раз Прищуров обратился к оператору, который со страха не мог ровно держать камеру. Ей стало очень жаль подростка, у которого наверняка осталась травма на всю жизнь. Но это был не Игорь и дальше даже его тень не попала в кадр. Юля выключила видео и ей понадобилось пару минут, чтобы отдохнуть от увиденного. Затем она резко бросила к ноутбуку и принялась вбивать в поисковик «Самые нашумевшие преступления в Петербурге в девяностые годы». В то время Юля была ещё совсем юна и играла в куклы, зато она не забыла, как отец подвозил еë в школу на машине и каждый раз встречал, боясь, что с его дочерью что-то случится. Ей удалось найти информацию про Анубиса, кем оказалась некая Хмурова. Поискав о ней материал, пазл в еë голове начал складываться — она была начальником полиции, пока еë не убили в перестрелке, которая и была заснята на видео. Оказалось, что Константин Гром, это точно не был однофамилец, работал у неё в отделении. Вновь вернувшись к статье про убийство Анубиса, чтобы дочитать, Юля чуть не вскрикнула, когда прочла строчку: «Были убиты два работника органа — Юрий Смирнов и Константин Гром». — Какой ужас! — прошептала журналистка. Она поняла, что на глазах маленького Игоря умер его отец. Женщина скатилась по стене на пол, стараясь перебороть эмоции. Это действительно многое объясняло в поведении еë парня, а особенно его сильные переживания за близких. Теперь Юля точно планировала ничего не рассказывать Игорю о кассетах. Она даже не представляла как у неё получится делать вид, словно ничего не произошло, чтобы еë парень ничего не узнал.