Heat

Чан и Чонин встречались уже долгое время. Тем не менее, Чан избегал его всякий раз, когда приближалась его течка. Они часто занимались сексом, и его было много, но быть с альфой во время течки - это совсем другое, более интимное. А быть таким уязвимым с младшим альфой, с которым он встречался, заставляло его нервничать и бояться. Но Чан хочет быть с Чонином надолго, а это значит, что ему придется ослабить бдительность. Он знает, что до начала гона у Чонина еще несколько месяцев - за то время, что они встречаются, у Чонина еще его не было. Он говорил, что у него это бывает очень редко, раз или два в год. Позволить себе провести течку вместе до того, как у Чонина начнется гон - тогда Чонину будет легче позволить ему помочь, не так ли? Для Чана было бы ложью сказать, что он не хочет, чтобы Чонин был рядом с ним во время течки, и он, наконец, готов сделать этот шаг.

Чан

Привет. Я тут подумал... на следующей неделе у меня начнется течка. Ты... ты хочешь провести ее со мной? Я пойму, если нет.

Чонин Конечно. Я переделаю кое-какие дела, чтобы побыть с тобой. *** Тот факт, что Чан наконец-то попросил его быть с ним во время его течки, стал для Чонина огромным облегчением. Он начал задаваться вопросом, почему его парень не позволяет альфе ему помогать, почему он отталкивает его каждый раз, когда они подходят. Он хочет быть с Чаном, и его график работы достаточно гибкий, как и у Чана, чтобы он мог его скорректировать. Он быстро составил планы и, когда пришел к Чану, захватил с собой ноутбук, чтобы в перерывах работать, если представится такая возможность. Чонин решил, что все может произойти как угодно. Чонин поселился в квартире Чана немного раньше, чем наступила течка. Они проводили время вместе, смотрели фильмы, готовили дополнительные блюда, чтобы иметь запас еды и потом заморозить их и разогреть в самый неподходящий момент. Чонин пошел в магазин, чтобы купить все, что им может понадобиться: необходимые закуски, бутылки с водой, салфетки, презервативы, которые пригодятся, когда он завяжет узел, и так далее. К тому времени, когда Чана начинает лихорадить, а запах его смазки становится все более интенсивным, Чонин уже более чем готов помочь своему омеге пережить течку. Чонин затаскивает Чана в ванну с успокаивающими ароматами, моет ему волосы, а затем позволяет ему понежиться, пока сам принимает душ. По крайней мере, сейчас они пока еще могут начать процесс мытья, ведь пройдет немало времени, прежде чем они снова смогут должным образом привести себя в порядок, думает Чонин. Его нервы начинают сдавать, он никогда раньше не помогал омеге во время течки, но он любит Чана. Он хочет быть идеальным для него. Он чувствует первобытный инстинкт помочь своему омеге пройти через это, обеспечить его всем, что ему может понадобиться или чего он захочет. К тому времени, как Чонин заканчивает принимать душ, Чан хнычет в ванной, вода слегка плещется, и он видит, что его омега теребит свою киску. Чонин рычит при виде этого зрелища, он еще не вытерся полотенцем и даже не собирается этого делать, так как быстро вытаскивает Чана из ванны, успевая спустить воду, а затем поворачивается и сажает Чана на столешницу, подтаскивая его к самому краю. - Уже такой нуждающийся, - говорит Чонин, прижимаясь жестким поцелуем к губам Чана. Поцелуй недолгий, а затем Чонин опускается на колени и прижимается лицом к киске Чана. Она так вкусно пахнет, и он снова рычит, его длинный язык скользит по губам омеги, добирается до его маленького клитора и всасывает его в рот. Бедра Чана сжимаются вокруг его головы, а рука зарывается в волосы. - Инни... - стонет Чан, наклоняясь вперед, когда Чонин сосет сильнее, а его язык трется о маленький клитор. Руки Чонина поднимаются, чтобы заставить бедра Чана снова раздвинуться, по крайней мере, на какое-то время. Он отпускает его набухший клитор и снова облизывает губы, раздвигая их руками, чтобы облегчить своему языку доступ к его дырочке и попробовать на вкус обильное количество смазки, уже вытекающей из Чана. Он пахнет совершенно восхитительно, и Чонин проголодался в его объятиях, он рычит и постанывает в чувствительную киску, наслаждаясь смазкой, вытекающей из нее. Он прижимается к ней лицом, проникая языком в его дырочку. Его нос слегка задевает клитор, и он трется о него, пока трахает его своим языком. Чонин тянет руку вверх, чтобы растереть клитор между большим и указательным пальцами, поглаживая его, пока он жадно поедает своего омегу. Он стонет, касаясь его, его лицо покрывается смазкой, когда он слегка щелкает языком. Он хочет заставить его кончить в первый раз вот так, и поэтому снова сжимает клитор, одновременно засовывая язык глубоко внутрь, слегка изгибая его. И это все, что требуется для того, чтобы Чан кончил, его смазка вытекает из него еще сильнее, а его бедра снова сжимаются, и он тянет Чонина за волосы, пока тот жадно слизывает все и вдыхает его запах. - Альфа, - мяукает Чан, изо всех сил пытаясь расслабить бедра, так как пульсирующее удовольствие продолжается еще некоторое время. Медленно, его ноги снова расходятся в стороны, и он задыхается, пока его пальцы гладят волосы Чонина. - Пожалуйста, ты нужен мне. Чонин рад тому, что Чан пока еще не до конца не потерял рассудок. Он улыбается, покрывая влажными поцелуями и укусами мускулистые бедра Чана. Несмотря на то, что Чан более крупный и мускулистый, чем альфа, Чонин встает и кладет ноги Чана на свою талию. Прижимая их губы друг к другу, он легко поднимает его, а его рука сжимает задницу омеги, когда он проходит через всю квартиру и опускает Чана на кровать. Чонин тут же накрывает его тело своим, утыкается в его шею, сильно прижимаясь носом к его феромонной железе. Чан пахнет так вкусно, и Чонин проводит зубами по этому месту, прежде чем двинуться дальше вниз. Укусы и засосы остаются вдоль ключиц Чана, на его груди. Чонин также задерживается, посасывая каждый сверхчувствительный сосок, пока не понимает, что Чан больше не может этого выносить, чувствуя, как омега начинает дрожать. Его широкая грудь вызывала у Чонина желание повязать его и увидеть, как он набухает молоком для его щенков. Молодой альфа рычит, спускаясь ниже по подтянутому животу и, наконец, оказываясь между ног Чана. - Ты такой мокрый, - стонет он, и запах возбуждения омеги просто ошеломляет его. Он проводит носом по киске Чана, языком скользит между губами, а затем пробирается к маленькому клитору. Он проводит по нему языком, и Чан выгибается на кровати дугой, вскрикивая. - Альфа, пожалуйста, - умоляет Чан, его пальцы цепляются за постельное белье под ними, когда Чонин закидывает его ноги на свои плечи, подтягивая его бедра в более удобное положение, чтобы доставить омеге удовольствие. - Пожалуйста, альфа. Руки Чонина обхватывают бедра другого, пока он утыкается в них лицом. Он лижет его, дразня вход, не надавливая внутрь, и вот уже с него капает смазка, от чего постельное белье намокает. Чонин сжимает пальцы на мускулистых бедрах, и его внимание снова перемещается вверх, его глаза устремлены на Чана, когда он обхватывает губами его клитор, проводит по нему языком и безжалостно сосет его. Он знает, как довести Чана до быстрого оргазма, и сосание маленького чувствительного клитора - один из лучших способов. Бедра Чана сжимают голову Чонина, одна рука зарывается в волосы младшего, а бедра выгибаются дугой. Он уже чувствует себя разбито, и последствия течки быстро сказываются на нем, окутывая его дымкой похоти и отчаяния. Он прижимается ко рту альфы, чувствуя, как из его дырочки, отчаянно требующей наполнения и узла альфы, стекает смазки, даже когда его переполняет удовольствие. Это действительно не занимает много времени - Чонин не прекращает свои движения, не пытается заставить Чана расслабить бедра, а просто трется языком и сосет, пока Чан не выкрикивает его имя и не испытывает оргазм, сопровожденный приливом смазки. Чонин рычит и, наконец, отрывается от его маленького клитора, отпуская одно из бедер, чтобы широко раздвинуть губы Чана, обнажая его дырочку. Альфа лижет ее, жадно собирая его смазку и постанывая от того, как хороша она на вкус на его языке. Он проникает языком внутрь, несколько раз проводит им и чувствует, как сжимается проход Чана. - Блядь, твоя киска такая мокрая, - стонет Чонин, прижимаясь к нему, в то время как два пальца проскальзывают внутрь и начинают неторопливо трахать его, пока бедра Чана дрожат. - Так готов к тому, чтобы я вошел в тебя и заполнил своими щенками, - рычит Чонин, и в этот момент он понимает, что больше всего на свете хочет видеть Чана, вынашивающего его щенков. - Тебе бы это понравилось, не так ли? Носить моих щенков и заставлять меня вязать тебя снова и снова? - Да, да, блядь, пожалуйста, альфа, - всхлипывает Чан, когда пальцы проникают в него. Чонин добавляет третий, но в этом нет совершенно никакой необходимости, поскольку у Чана течка, и он настолько мокрый, что вся рука Чонина практически целиком вымазана в его смазке. - Пожалуйста. Если бы у Чана не было течки, Чонин, возможно, мог бы заниматься всем этим гораздо дольше, дразнить его, пока он не сможет больше терпеть это, но запах его омеги ошеломляет, как и потребность заполнить его и завязать узел. Он тихо рычит, его рука соскальзывает с киски омеги, и он быстро переворачивает Чана на живот, подтягивая его бедра вверх, вставая рядом на колени и раздвигая его бедра. - Я собираюсь наполнить тебя своими щенками, - прорычал он. Чонин быстро надел один из специализированных презервативов и, без каких-либо других предисловий, выпрямился и толкнулся вперед. Его член легко вошел в Чана. Он чувствует, как трепещут стеночки вокруг его члена, и не может быть ничего лучше, чем это - брать своего омегу. Он хочет вонзить свои острые зубы в феромонную железу Чана, официально пометить его и заявить на него права, но они не обсуждали этого, поэтому Чонин подавляет это желание и откладывает эту тему на другой день, когда Чан будет в здравом уме. Чан застонал под ним, прижался лицом к кровати, а его тело сжалось вокруг члена альфы. У Чонина нет времени на то, чтобы приспособиться, да и у Чана тоже - да и не то, чтобы тому это было нужно... Он быстро начинает двигать бедрами, грубо трахая его. - Повяжи меня, Альфа, пожалуйста, - хнычет Чан, когда другой двигается, глубоко проникая в него, и боль от желания быть наполненным его спермой, быть наполненным его щенками становится невыносимой. Прижавшись носом к феромонной железе Чана, Чонин трется о нее, вдыхая пьянящий аромат омеги, и он знает, что долго не протянет. По крайней мере, не в первый раз - он надеется, что в будущих раундах он сможет трахать Чана более тщательно, но прямо сейчас его толчки в основном беспорядочные, быстрые и неглубокие. Чан становится все более влажным, его стоны все громче, и Чонин опьянен этим. Зубы царапают железу Чана, клыки болят от желания укусить, он борется с собственными инстинктами. Альфа вынужден отдернуть голову, чтобы вместо этого поцеловать спину Чана, облизывая верхнюю часть позвоночника. - Мой, - рычит Чонин ему в кожу, покусывая его спину там, где безопаснее всего вцепиться зубами - чтобы оставить следы, которые не будут истолкованы, как претензия на официальные права. Его бедра дергаются сильнее. Он протягивает одну руку и начинает теребить маленький клитор Чана между двумя пальцами, толкаясь быстрее. Вскоре он чувствует, как Чан кончает вокруг него с очередным приливом смазки и дрожью в мышцах - отчаянный крик наслаждения от омеги. Он прижимает его бедра ближе к себе, погружаясь в его киску так глубоко, как только может, пока его узел набухает, растягивая шелковистые стенки вокруг члена, сцепляя их вместе, пока его сперма изливается в презерватив. Это расстраивает, и он знает, что это будет точно так же расстраивать и его омегу. Просто риск слишком велик, когда у омеги течка. Он покачивает бедрами, и его узел дергается внутри Чана. Чонин осторожно переворачивает их на бок, его рука лежит на животе Чана, он снова утыкается носом в его шею, бормоча мягкие комплименты и поощрения. *** Чонин не осознавал, что это происходит. Он не уловил признаков того, что у него начинается гон. Он даже не до конца осознал это, когда они проснулись посреди ночи, оба покрытые потом, задыхающиеся. Чонин болезненно тверд, его зубы болят, а в голове ничего, кроме желания заполучить своего омегу, заявить на него свои права. Он тихо рычит, переворачиваясь и прижимая к себе Чана. - Омега, - рычит он, отдавшись инстинктам. Омега мокрый, и нет никаких прелюдий, никакого поддразнивания. Большой член альфы проникает в мокрую киску омеги. В этот раз все происходит быстро. Чонин, кажется, совсем не может контролировать себя, у него даже мысли нет о том, чтобы взять своего омегу, заявить на него права, заполнить его щенками, повязать его так, как он должен быть. Это то, для чего они предназначены. Он прижимается к феромонной железе, и на этот раз его не останавливают никакие сознательные мысли. Его зубы быстро пронзают кожу и впиваются в шею Чана, чтобы заявить права на омегу под ним, когда его узел начинает набухать. Омега под ним стонет, совершенно нуждающийся, умоляющий о большем, просящий альфу повязать его, заставить его живот увеличиться. - Мой, - рычит Чонин сквозь кровоточащий укус, слизывая кровь, когда их тела снова сцепляются. На этот раз он просто ложится сверху на омегу, их тела становятся одним целым, его сперма наполняет омегу без барьера презерватива. *** Остальная часть их течки и гона прошла примерно так же. Чонин вязал Чана снова и снова. Дни проходили как в тумане... Когда они оба, кажется, пришли в себя, в квартире пахло сексом и феромонами. Реальность ситуации начинает давить на них обоих. Чонин осознает, что он натворил. Он не понимает, как он не заметил, что начинается гон... Неужели Чан спровоцировал это? Он никогда раньше не терял себя настолько сильно и не совершал поступки, которые невозможно исправить, по крайней мере, хотя бы как-то. Он сел, и его пальцы скользнули по покрытой синяками коже над феромонной железой Чана. Очевидно, что он не раз кусал его там, даже после того, как поставил метку, завладел им и заявил на него свои права. Его глаза расширились, а взгляд у Чана все еще оставался спокойным, хотя Чонин явно был в панике. - Чан... хён, мне так жаль, - торопливо говорит Чонин хриплым голосом. - Я не... Чонин замолкает, когда Чан садится и крепко прижимает их губы друг к другу, обхватывая ладонями щеки альфы. Их тела покрыты засохшей кровью, потом и другими жидкостями. Простыни, возможно, нужно будет просто выбросить, но все это не имеет значения. - Все хорошо, детка, - мягко говорит Чан. - Мой альфа, - он гладит его по щеке, утыкаясь в нее носом, прежде чем снова направить лицо другого к своей феромонной железе. Он сосредотачивается на выделении успокаивающих феромонов. Чан, возможно, тоже был немного напуган, но все будет хорошо, он это знал. Он знал, что это возможно, когда просил Чонина помочь ему, даже если и думал об этом лишь вскользь. - Все хорошо, я обещаю, - снова успокаивающе убеждает его Чан, тихо вздыхая, когда Чонин начинает лизать его железу. Это не возбуждает, в данный момент это просто интимно. Он знает, что им многое нужно обсудить, но сейчас он просто хочет успокоить своего альфу, заверить его, что все в порядке. И они остаются так некоторое время, а успокаивающий аромат Чана начинает вытеснять на задний план запахи, оставшиеся с прошлых нескольких дней. Спустя несколько часов, после того, как они еще немного поспали, оба встают с кровати, принимают душ, тщательно ухаживая друг за другом. Они обмениваются мягкими нежными поцелуями, но это остается просто интимным, не сексуальным. - Я люблю тебя, альфа. - Я тоже тебя люблю, омега. Эти слова произносятся шепотом после душа, после того, как на кровати постелено чистое белье, и они погружаются в еще один долгий глубокий сон.