О+С

Разумовский открывает глаза и сразу же морщится от головной боли. Перед глазами всё плывёт, а в голове полная каша. Он не помнит совершенно ничего. В памяти лишь всплывают какие-то обрывки воспоминаний, верить в которые не хочется. Венеция. Гром. Олег. Выстрелы. Кровь. Очень много крови. Кровь на полу. На одежде. На руках… На руках будто бы и сейчас есть кровь. Серёжа на несколько секунд жмурится и прикусывает губу, надеясь, что ему просто показалось. Что ничего этого нет. Хотелось бы, чтобы вообще ничего из этих воспоминаний не было. В голове всплывает силуэт Олега. Он лежит на полу, в луже собственной крови. Вроде бы даже не дышит… Разумовскому тогда было не до этого, а сейчас думать об этом было страшно. Это всё сделал он. Он убил единственного дорого себе человека… Своими руками. Наконец, открыв глаза, Серёжа выдыхает, видя, что руки его, по крайней мере сейчас, чисты. Присев на край кровати, которая по ощущениям была старше его самого, Разумовский начинает осматриваться. Он находился в небольшой комнатке, в ней была лишь кровать, на которой сидел Серёжа, и железная дверь. Также здесь было холодно, настолько, что кожа начинает покрываться мурашками. Неожиданно, дверь открывается и в глаза сразу же бьёт яркий свет, от которого Разумовский морщится. Когда глаза через пару секунд привыкают к яркому свету, Серёжа сразу же переводит взгляд на человека в дверном проёме. — Олег?.. — Серёжа вскакивает с кровати и сразу же бросается к двери, которая закрывается прямо перед носом Разумовского. — Олег! Прости меня… Прости, пожалуйста… — До боли в горле кричит Серёжа и падает на колени перед дверью, отталкивая только что поставленный поднос в сторону. Олег жив. Это невероятно радовало, но разве он смог простить Разумовского? Если нет, то почему вообще спас его… Из Сибири? Серёжа не помнит где он тогда был. Помнит лишь какой-то сумбурный бред, верить в который не хотелось. А если простил?.. Почему не поговорил? Не дал всё объяснить? — Олег, пожалуйста! Я правда не хотел! — Серёжа тихо всхлипывает и сразу же утирает слёзы. Нельзя сейчас показывать свою слабость и уязвимость. Сейчас не до этого. Разумовский наконец понимает, что Олег ушёл или же просто не хочет с ним разговаривать. Уходить, слыша крики Разумовского невероятно больно, но пять выстрелов были больнее. Олег сам до конца не понимал, почему вообще забрал Серёжу. Чтобы отомстить? Заставить пережить всё то, что пережил сам? Точно нет. На такое, даже после всего произошедшего, Олег пойти не может. Несмотря на то, что сделал Разумовский, приятные и тёплые воспоминания их прежней жизни навязчиво крутились в голове, постоянно напоминая, что Серёжа не всегда был таким. Он изменился лишь после того, как Волков уехал… А если бы он остался, этого бы не было? Олег тяжело вздыхает и поднимается из подвала. Найти дом с подвалом оказалось на удивление легко, хотя, конечно, было интересно, зачем вообще на таком отшибе кому-то понадобилось подобное. Домишка, находился рядом с лесом, а ближайший населённый пункт был километрах в 30 от сюда. К счастью, машина у Волкова имелась, поэтому проблем с продуктами возникнуть не должно было. Зайдя на кухню, Олег садится за стол и переводит взгляд на тарелку супа, есть который совершенно не было желания. Волков видел личное дело Серёжи. Видел, что у парня какие-то проблемы с головой, но неужели всё настолько серьёзно? Одна часть подсознания кричала о том, что нужно просто бросить Разумовского здесь, а вторая же- наоборот, о том, что Серёже нужна помощь и кроме Олега никто помочь ему не сможет. Вот только как ему помочь? Да и сможет ли вообще Волков это сделать? Тяжело вздохнув, Олег встаёт из-за стола и убирает тарелку в раковину, так и не притронувшись к супу. Следующие несколько дней Волков лишь два раза в сутки заходил в подвал, чтобы принести Серёже еду, всё это время так и не решаясь с ним заговорить. Меняется всё одним вечером, когда Олег снова приносит Разумовскому ужин. Открыв дверь, Волков уже привычным быстрым движением ставит поднос на пол и мельком смотрит на кровать. Разумовский даже не встал. Неужели больше не надеется на разговор? Ну нет, Олег слишком хорошо знает парня и понимает, что он так быстро не сдался бы. — Серёж? — тихо хрипит Олег, даже немного удивляясь тому, насколько хриплым был голос. Говорить здесь не с кем, да и желания такого не было, поэтому Волков успел забыть об этой проблеме. Разумовский не шевелится. — Серёж, ты слышишь меня? — также хрипло спрашивает Олег и заходится кашлем. Кашель и так постоянно преследовал парня, а здесь к тому же оказывается очень холодно, чего раньше Волков просто не успевал заметить. Тяжело вздохнув, Олег подходит к кровати и кладёт руку на плечо парня. Разумовский лишь вздрагивает, сразу же пытаясь уйти от прикосновений, но больше ничего не делает. Волков же отмечает, что для такого холодного помещения у Серёжи слишком высокая температура. Снова вздохнув, Олег осторожно дотрагивается до лба Разумовского. Температура. Ещё и явно не маленькая. — ммм… — еле слышно мычит Разумовский, отворачиваясь от Олега, пока тот пытается понять что ему делать. Оставлять Серёжу здесь явно было нельзя, придётся нести наверх. Только вот как нести? Из-за совсем свежего ранения Разумовского он точно не поднимет. — Серёж, вставай… Сейчас в тепло пойдём — хрипит Олег, прикрыв рот из-за кашля. Не дождавшись никакой реакции, Волков кое-как усаживает Серёжу на край койки. — идём, Серёж — все действия словно происходят на автомате. Буквально десять минут назад он и разговаривать с Разумовским не хотел, а теперь собирается о нём, заботится. Бред. — ага… — еле слышно шепчет Серёжа и приоткрывает глаза. Разумовский совершенно не понимает где он находится и что от него хотят. Олег помогает Серёже встать, а после закидывает руку парня на своё плечо. — куда это мы? — шепчет Серёжа и усмехается, смотря на Олега, которого сейчас толком и не узнает. Волков решает промолчать, понимая, что Разумовский навряд-ли что-то понимает. Кое-как поднявшись на первый этаж, Олег заходит в свою спальню и укладывает Серёжу на кровать. — Олежаа… Это ты что-ли? — наконец заключает Разумовский, смотря на Олега. Волков же полностью погружен в мысли, где ему сейчас брать лекарства, так что никак не реагирует. За ними определённо нужно ехать, причём очень далеко, а оставлять Серёжу одного, тем более здесь, было слишком опасно. — Олежааа — тянет Серёжа и пытается как-то коснуться Олега, что сделать из-за состояния Разумовского оказывается невозможно. — да? — спрашивает Олег и вздыхает, смотря на Серёжу. В таком состоянии он навряд-ли куда-то сбежит, только если… Только если его эта «вторая личность» вдруг не объявиться и он не натворит чего-нибудь. — а я говорил тебе бросать курить… Вон теперь как хрипишь — усмехается Серёжа и чуть ли не с головой укутывается в одеяло. — не в сигаретах дело — отрезает Олег и выходит из спальни. Говорить о произошедшем в Венеции не хотелось, даже в качестве упрёка Разумовскому. По итогу Волков решает всё же съездить в аптеку, понимая, что без лекарств Серёже может стать намного хуже. Обувшись, Олег берёт ключи от своего чёрного джипа и выходит на улицу. Возвращается Волков примерно через два часа и сразу, даже не разуваясь, направляется в спальню. Разумовский, к счастью, сопит на кровати, жаль только, что неспокойно. — нет… Нет… Я не хочу… Не надо… — сбивчиво повторяет Разумовский и заметно подрагивает. Волков, поставив пакет с лекарствами и с небольшим количеством продуктов на тумбочку, садится на край кровати и берёт Серёжу за плечо, начиная его осторожно трясти. — не трогай меня… Не трогай… Олега… — также сбивчиво бубнит Серёжа, пытаясь уйти от прикосновений. «Не трогай Олега»? Неужели Разумовский правда не хотел этого? Или это просто что-то из горячечного бреда. — Серёж, это я — шепчет Олег и Серёжа всё же через несколько секунд открывает глаза, сразу же поднимая взгляд на Волкова. — Олеж? Олежа! — Серёжа всхлипывает и слабо обнимает Олега. Волков вздыхает и на несколько секунд замирает, погружаясь в те времена, когда у них всё было хорошо. — Я… Мне приснилось что ты умер… Мне приснилось что это… Что это я был… Я там тебя убил — еле разборчиво шепчет Серёжа и старается крепче обнять Олега, но из-за недостатка сил сделать этого не получается. — Серёж… Это просто сон… Всё хорошо — Разумовский сейчас выглядел настолько беззащитным, что Олег просто не смог сказать, что всё было наяву. — Это всё было так реалистично… Там и он был… Это он был… Я бы никогда так не сделал… Я клянусь тебе — сквозь всхлипы шепчет Серёжа, стараясь подвинуться ближе к Олегу. — обними меня, пожалуйста, Олеж… Прошу — сердце разрывается от таких слов. Серёжу таким Волков видел только один раз, когда сказал, что уходит в армию. Разумовский тогда сначала кричал, угрожал, что перестанет общаться с Олегом, а после… После у него началась истерика. Успокаивал его Волков тогда очень долго. Клялся, что будет писать и звонить, что, когда он вернётся, у них всё будет как раньше… Это был последний день, когда всё было хорошо. После армии Олег не вернулся, да и Серёжа его тогда явно уже не ждал. В один момент, Волков до него просто не дозвонился. — пожалуйста, Олеж… Волчик — Олег вздыхает и ложится на кровать, после притягивает к себе Серёжу и приобнимая его. — тебе лекарства нужно выпить — хрипло шепчет Олег и берёт пакет с тумбочки. Достав все необходимые лекарства и бутылку воды, Волков протягивает всё это Серёже. — тебе лучше станет, когда выпьешь — Серёжа слабо кивает и быстро выпивает все таблетки, уже немного успокоившись. — можешь со мной посидеть пока я не усну? — шепчет Серёжа и утыкается носом в шею парня. Олег вздыхает и начинает поглаживать Разумовского по спине. Разумовский сейчас казался таким невинным, словно ничего и не было. Не было никакой Венеции. Никаких терактов. Никаких 5 пуль. — хорошо… Лисёнок — шепчет Олег и прикусывает губу. Сейчас было так хорошо и спокойно, будто Волков действительно вернулся на пятнадцать лет назад, ещё когда Разумовский болел, учась в универе. — угум… — бубнит Серёжа и прикрывает глаза, довольно быстро проваливаясь в сон. Волков же ещё минут десять лежит на кровати, просто наслаждаясь давно забытым теплом. Когда подсознание всё же напоминает о причине их нахождения здесь, Олег чуть ли не вскакивает с кровати и выходит из спальни. Нет. Он не должен этого делать. Не должен заботиться о Разумовском. Не должен испытывать к нему какие-то чувства, кроме ненависти, которой Волков совершенно не ощущал. Олег выходит на улицу и садится на крыльцо, прикрывая лицо руками. Почему он не испытывает ненависти к Разумовскому после того, что тот сделал? Почему ему жалко его? Олег старается не заходить к Серёже, делая это лишь пару раз в день, чтобы принести еды или лекарства. Волков старается делать всё, чтобы вновь не привязаться к Разумовскому. Чтобы не испытывать уже давно забытое чувство влюблённости. Серёжа же прекрасно видит, что что-то не так, но не спрашивает. Старается вообще ничего не говорить, лишь коротко отвечая на вопросы Волкова. Разумеется, надолго Серёжу не хватает. Почувствовав себя одним утром немного лучше, чем отвратительно, Разумовский, шатаясь, выходит из комнаты и направляется на поиски Волкова, находя его на кухне. Олег слишком увлечён готовкой, которая хоть немного отвлекала от происходящего в его жизни, от чего шагов не слышит. Разумовский, пользуясь этим, осторожно подходит к парню и обнимает его со спины. Волков крупно вздрагивает и проходится лезвием ножа по пальцу, сразу же тихо шипя от боли. — Олеж, прости… Я не хотел — шепчет Серёжа и поджимает губы. Олег же, несколько секунд смотрит на кровь, а после резко разворачивается и отталкивает Разумовского от себя. — не трогай меня! — громко, насколько это позволяло его состояние, кричит Волков. Серёжа делает небольшой шаг назад, непонимающе смотря на Олега. — ты чего? Я правда случайно… Давай обработаю — тихим и спокойным голосом произносит Серёжа, что лишь сильнее выводит Олега из себя. — а выстрелил ты в меня 5 раз тоже случайно?! Это ведь не сон был! Ты это сделал! — кричит Олег и почти сразу же заходится диким кашлем. Всё же сорвался. После произошедшего Волков не плакал, не кричал, да и никому не рассказывал о произошедшем. Олег держал всё в себе, а сейчас Разумовский обычными объятьями его довёл. — я?.. Олег, это не смешно… — Серёжа делает ещё несколько шагов назад, наблюдая за тем, как Олег хмурится и снимает с себя водолазку. — это тоже шутка? — уже намного тише спрашивает Олег, а Разумовский просто замирает, пока глаза начинают бегать по шрамам. Пять. Прямо как во сне… Хотя, видимо, это действительно был не сон. Он же правда этого не хотел. — Олеж… Я… — Серёжа до крови прокусывает губу, пока по глазам начинают катиться слёзы. Он не мог этого сделать. Не мог. — что? Что ты? Ты это сделал. Взял и выстрелил в меня. А я, как идиот, в очередной раз спас тебя, хотя делать этого явно не стоило. Разумовский мотает головой и медленно сползает по стене на пол. — это я не… Клянусь, Олег… Это п Птица… Я… Я бы никогда — шепчет Серёжа и прикрывает лицо руками. Пока в голове постепенно начинают всплывать воспоминания обо всём произошедшем. Он монстр. Он мог убить Олега. Он убивал невинных людей. — разумеется! Ты никогда не виноват, Серёж! — Олег берёт первую попавшуюся под руку кружку и со всей силы бросает её в стену, пока злость внутри лишь нарастает. Серёжа вздрагивает и сжимается в комочек, боясь, что следующая кружка может полететь в него. Хотя это будет вполне заслуженно. — у тебя всегда и на всё есть оправдания! Жалею, что вообще тогда в «Радуге» подошёл к тебе! — Олег уже собирается выйти с кухни, но слышит сзади тихий голос Серёжи. — Олег, я бы правда никогда… — Серёжа обрывается на половине предложения, понимая, что сейчас оправдания явно бесполезны. — у меня дис-диссоциативное расстройство личности… Я не мог тогда себя контролировать… — Олег лишь тяжёло вздыхает и выходит из кухни, больше ничего не говоря Разумовскому. Зайдя во вторую комнату, которая была значительно меньше его спальни, Волков падает на диван и прикрывает глаза, пытаясь успокоиться. Через несколько дней интерес всё же пересиливает и Волков решает узнать, что такое это «диссоциативное расстройство». Все эти дни разговаривать с Разумовским не было никакого желания, да и навряд ли, даже после того, как Олег узнает больше про это заболевание, оно появляться. Всякие научные статьи Волкова не слишком интересовали, а вот подобие реддита с темой «что делали ваши друзья/близкие с диссоциативным расстройством, за что вы никогда бы не простили здорового человека» звучала довольно интересно. Почти каждая история была просто ужасающей, а самое удивительное для Волкова было то, что за подобные поступки людей прощали. Как можно простить за избиение? Или же убийство домашнего питомца? Неужели болезнь действительно может что-то подобное оправдывать? Для Олега, как для человека, который вырос в 90-х, проблемы с головой могли быть только если её пробили, но никак не потому, что у человека там живут какие-то личности и могут его контролировать. Неужели Разумовский этим действительно болел?.. Быть этого не может. Волков бы точно это заметил… Другие ведь как-то замечали. Конечно, там писали, что настолько серьёзная болезнь может проявиться лишь после сильного триггера. Но какой тогда триггер был у Серёжи? В голову приходит лишь один. Уход Волкова в армию. Олег решает, что всё же поговорит с Разумовским об этом. Только не сейчас… Сейчас он ещё к этому не готов. Каждый день каждой прожитой недели Серёжа обдумывал всё сказанное Олегом. И с каждым днём чувство вины было сильнее, сжирало изнутри медленно, но верно. Исполнился самый худший кошмар Разумовского — он был грузом прошлого для Олега, который тянул его всё ниже и ниже на дно. Серёжа не мог позволить себе оставаться больше, чем на шесть недель. Всё было распланировано. Каждый день, стоило Волкову запереться в комнате, Разумовский доставал из кошелька небольшую сумму, которая каждый раз была разной. Так больше не могло продолжаться. Прощальное письмо он заготовил ещё в самом начале. В одну из ночей Серёжа не спал. Ждал. И дрожал. Было страшно, но он это заслужил. И Олег заслужил то, чтобы Разумовский наконец убрался из его жизни с концами. Лето играло на руку. Так как в доме было душно, окна были постоянно открыты, а шум леса рядом мог заглушить, кажется, всё, что уж говорить о крадущихся шагах. Украсть телефон из спальни Волкова не составило труда, а вот выйти из неё, не оглядываясь, было хуже пытки, но Серёжа не заслужил этого. Не заслужил видеть Олега после всего, что произошло, поэтому так и не оглянулся. Одеваться тепло и брать кучу вещей тоже совсем было не нужно. С лёгкой спортивной сумкой, но с тяжёлым камнем на душе Разумовский шёл, куда глядят глаза. Где-то слышался стук рельс. Идеально. До станции он шёл до самого полудня. Солнце жарило нещадно, защищала только кепка, скрывающая волосы. «Сланцы». Внутри что-то загорелось на секунду, кольнуло то ли приятно, то ли смертельно больно. Он мог заехать в ещё одно место перед тем, как сдаться. Это было пределом мечтаний сейчас. Стоя уже на нужной станции с совсем не изменившимся рынком, на который они с Олегом сбегали с уроков, чтобы поглазеть на разное, Разумовский глубоко вдохнул грудью. Ноги вели сами собой. Серёжа почти бежал. Надежда на то, что он остался цел, была мала. Лес. Знакомые деревья. Больше бутылок, зато меньше шприцов. Разумовский чувствовал себя школьником. Надеялся, что сейчас прибежит к тому самому дереву, а там его будет ждать Олег, который сбежал два урока назад и украл из ближайшего магазина ему шоколад, хотя сказал бы, что честно купил, чтобы Серёжа не волновался. Этого не было. Домик выглядел хорошо. Взрослел он, конечно, вместе с Разумовским и Волковым вместе, но выглядел намного лучше их. Забраться на него было проще, чем в детстве, но от этого не менее волнительно. Тесно не было, Серёжа мог разглядывать каждую стенку и удивляться, как они вообще это построили. «О + С» в сердечке. Разумовский задерживает дыхание, разглядывая выцарапанную надпись на одной из стенок. Глаза начинает щипать, Серёжа жмурится и сворачивается калачиком напротив этой стены, рыдая навзрыд и шепча сиплым голосом в стену извинения. Серёжа разлепляет глаза и сразу жмурится. Барабанил ливень. Крыша протекала, поэтому всё лицо Разумовский было мокрым. Серёжа отодвигается туда, где дыры нет и несколько минут не может ещё прийти в себя. Всё казалось донельзя нереальным, но Серёжа помнил, зачем он здесь. Взяв телефон, Разумовский смотрит на время и число. Он проспал двое суток, а казалось, будто всю жизнь. Набирать номер было сложно. Кнопки на злополучной нокии не хотели нажиматься под давлением дрожащих пальцев, но вот он набрал номер. 112. Поднявшись с кровати, Олег разминает руки и потирает глаза, заглядывая в окно. Светило такое чудесное солнце. Так хорошо не было давно. Кажется, время пришло. Выйдя на кухню с лёгким трепетом в груди, Волков принимается за готовку. Было так хорошо, что даже тревожно. Шестое чувство никогда его не подводило, и Волков всё же решается осмотреться. Первое, что видит Олег- записка на столе, написанная простым карандашом, который появился у Серёжи ещё до ссоры. «Олег, я принял решение уйти из твоей жизни навсегда. Я тяну тебя на дно, и мы оба это прекрасно понимаем. Не буду мучать тебя длинным письмом. Прощай. Теперь навсегда, любовь всей моей жизни. Навеки твой Серёжа. Прости» На бумаге среди размашистого, неаккуратного — когда-то было в точности наоборот — почерка виднеются засохшие капельки слёз. Олег несколько раз только за час перечитывает это письмо. Может, это и к лучшему? Вроде бы, всё случилось так, как и должно было случиться, а что будет дальше- совсем не должно заботить Волкова. Ведь так? Это то, чего он хотел, и то, что ему надо. Спокойствие. Ровно сутки уходят на осознание того, что «спокойствие» Олега не устраивает. Ему это не нужно. Ему нужен Серёжа и жизнь с ним. Именно поэтому, рассмотрев эту мысль со всех сторон, Волков подрывается с места, направляясь к ноутбуку. Он не ошибся, когда решил на постоянной основе отслеживать этот телефон, и теперь благодарен своей паранойе, как никогда. На карте высвечивается странное место. Лес? Мозг рисует страшные картины, почему телефон находится в лесу, но надежда остаётся. Вся местность, даже на карте, кажется знакомой. Не может быть. Поздней ночью Олег едет к «Радуге», нарушая все ПДД и благодаря свою удачу, что не попадается гаишникам. Лес кажется бесконечным, в какой-то момент Олег даже думает, что потерялся, но выходит на грязную, но такую знакомую тропинку. Теперь Волков переходит на бег, надеясь, что его состояние позволит ему преодолеть ещё несколько метров. Вот он. Домик. Тот самый. Отсюда был сигнал, и теперь Олегу остаётся надеяться, что Серёжа всё ещё тут. Большой палец замирает над кнопочкой нарисованной телефонной трубки. Он не может. Серёжа сидит так несколько минут, пока по щекам в который раз льются слёзы. Он ненавидит себя теперь и за это. -ненавижу! — повторяет мысли вслух Разумовский, отбрасывая телефон в дальний от себя край домика -ненавижу…ненавижу…ненавижу… — он беспорядочно повторяет это слово, сжимая свои волосы. Он ненавидит их. Он хочет избавиться от всего, что связано в прошлым. Взгляд, полный страха, отчаянья и ненависти к себе, перемещается на маленькую прогнившую коробочку. Там должен быть ножик. Серёжа вытряхивает всё содержимое коробки: рисунки, фантики, пачки от сигарет, зажигалки. -нашёл — истерично проговаривает Разумовский, выуживая из всего хлама заржавевший ножик. Собрав волосы в хвост ниже затылка, Серёжа оттягивает его и… Слышится хруст совсем сухих и безжизненных прядок, Разумовский, не жалея сил, хаотично отрезает весь хвост, отбрасывая его вместе с ножом к долбанному телефону. Весь оставшийся день он проводит в позе эмбриона, желая сгнить, как рядом лежавшая коробка. — Серёж… — запыхавшись шепчет Олег, смотря на Серёжу. Нашёл всё же. Разумовский мельком смотрит на парня и прикусывает губу, сомневаясь, что искал его Волков чтобы поговорить… Серёжа этого не заслуживает. — я уже испугался что с тобой может что-то случиться — Олег садится рядом с Серёжей и крепко обнимает его. — я не должен был так с тобой поступать… Я верю, что ты правда этого не хотел — Серёжа замирает. Неужели? Нет, нет, нет. Подобное нельзя просить. Олег не может… — я почитал информацию о расстройстве твоём… Мне жаль, что меня не было рядом, когда тебе было плохо… — говорить тяжело, потому что где-то внутри Олег всё ещё сомневается в том, что стоит прощать Разумовского. Что стоит возвращать всё. — перестань, Олег, ты не можешь… Я не заслуживаю прощения — Серёжа жмурится, стараясь не расплакаться и пытается отстранить Волкова от себя. Олег на это лишь мотает головой и крепче обнимает Разумовского. — Серёж, ты самое ценное что у меня есть… И мы вместе справимся с твоей проблемой — Олег не знает, можно ли как-то лечить подобное, или хотя-бы блокировать, но он точно попытается. Он сделает всё ради того, чтобы они оба наконец-то были счастливы. — Олеж… — Серёжа всё же не сдерживается и всхлипывает, мотая головой. Он отвратителен. Он этого точно не заслуживает. — я убивал невинных людей… Я чуть тебя не убил… Моё место за решёткой — Олег вздыхает и начинает поглаживать Серёжу по волосам. — Серёж, мы оба знаем, что ты этого не хотел… Я никогда не поверю, что мой Серёжа, который всегда был против насилия, жалел каждую уличную собаку, мог бы сделать что-то подобное — Олег понимает насколько сейчас тяжело Серёже, понимает что сейчас тяжело им обоим. — мы найдём тебе хорошего врача… Он тебе поможет, Серёж — но как и всю жизнь состояние Разумовского было в приоритете, даже несмотря на то, что буквально несколько дней назад Волков и слышать о нём не хотел. — я узнал что значит по-настоящему тебя потерять… И я понимаю что не смогу без тебя — Серёжа наконец приобнимает Олега и несколько секунд молчит. Если Волкову действительно будет легче, когда он рядом… То может действительно стоит остаться? — я не хочу снова тебе навредить — наконец озвучивает свой главный страх Серёжа и осторожно сжимает левое плечо Олега, помня, что совсем свежий шрам находится на правом. — Серёж, мы займёмся твоим лечением, я всегда буду рядом… У нас всё будет хорошо — «у нас» навязчиво крутится в голове Разумовского. Разве у них может быть всё хорошо? В детстве он действительно так думал, но вот уже в 20 лет понял, что всё не так радужно. — Олег… Я… Держи при себе пистолет — шепчет Серёжа и прикусывает губу. Так будет безопаснее для Олега. Даже почти не общаясь с ним, Разумовский прекрасно видел, насколько серьёзные у него проблемы со здоровьем… И виной всему лишь то, что он доверял Серёже. — ты ведь знаешь, что я не смогу выстрелить? — шепчет Олег и прикрывает глаза. Серёжа знает, но надеется, что в случае опасности, инстинкты пересилят и Волков всё же сделает это. — поехали домой — шепчет Олег, понимая, что на свой вопрос, ответа не дождётся. На самом деле, он и так всё понял. Им никогда не нужны были слова. Волков чуть отстраняется от Серёжи и большим пальцем утирает слёзы с щёк парня. — у нас всё будет хорошо — шепчет Олег и слабо улыбается, после осторожно целуя Серёжу в макушку. — тебе, кстати, с короткими волосами больше идёт — шепчет Олег и снова крепко обнимает Серёжу, на что слышит нервный смешок.