I Trust You

Дазай и Куникида встречались уже некоторое время, и недавно Дазаю пришло в голову то, что он до сих пор не поделился некоторым своим секретом: что же было под его бинтами. Он чувствовал, что должен был когда-нибудь раскрыть его, но не был уверен, готов ли он к этому. Часть его переживала, потому что он не хотел, чтобы Куникида думал, что он недостаточно доверяет ему, чтобы поделиться этой информацией. Но, с другой стороны, он чувствовал, что любой, кто увидит его без бинтов, в конечном счете увидит его таким же, каким он видел себя сам. И он не был уверен, что сможет с этим справиться. Одно дело, когда он так относился к себе, но он не думал, что сможет вынести это от кого-то другого, тем более от любви всей его жизни. Что касается Куникиды, то нечто подобное было тоже у него на уме уже некоторое время. Он считал, что хотя бы немного понимает, откуда взялся Дазай. Дело было не в том, что забинтованный парень ему не доверял. Или, может быть, дело было именно в этом. Нет, дело не в этом. Наверное, он просто беспокоится о… Чем-то, полагал Куникида. Насколько ему было известно, Дазай никогда и никому не показывал то, что у него под бинтами. Так что, если Куникида был прав, предполагая это, он был бы первым, кто это увидел. Он должен был признать, что ему всегда было немного любопытно, но он никогда не спрашивал Дазая. Последнее, чего он хотел, это каким-либо образом поставить Дазая в неловкое положение. Он решил, что если Дазай захочет поделиться этой информацией, то он сделает это по-своему и в свое время. Дазай все еще чувствовал, что должен показать Куникиде, что у него под бинтами, поэтому он попытался соответствующим образом подготовить себя к этому. Чего он не ожидал, так это того, что это произойдет так скоро. Он покалечился во время выполнения задания, и хотя это было не слишком серьезно, он знал, что ему определенно нужно сменить повязки. Однако это была не единственная проблема. Как всегда, Куникида чувствовал себя виноватым из-за того, что не смог защитить Дазая от неприятностей. Он пытался отрицать это, но Дазай сразу заметил. Как он мог этого не сделать? Идеалист был открытой книгой, как бы он ни старался ей не быть. Дазай добрался до своего дома после миссии, и Куникида, настаивая на том, что он не мог оставить Дазая одного в такой ситуации, последовал за ним. Куникида подтащил Дазая к дивану и сел рядом с ним. «Ты хорошо себя чувствуешь? Болит ли где-нибудь? Тебе нужно, чтобы я что-нибудь сделал?» Дазай слегка рассмеялся. — Расслабься, Куникида. — Расслабиться? В такое время?! — Я в норме, правда. — Я сомневаюсь в этом. — Я сталкивался с вещами похуже этого. — Однако это не значит, что это хорошо! — Я в полном порядке! — Я все еще сомневаюсь в этом. Дазай умолк. Куникида не ошибался, он явно был не в порядке, хоть и утверждал обратное. Но он не хотел волновать своего парня. Куникида тоже замолчал. Он не хотел потенциально ухудшать положение Дазая. Это было последнее, что он хотел сделать. Он просто беспокоился. Он вовсе не хотел усугублять ситуацию после того, как не смог уберечь Дазая. Он сомневался в том, должен ли он вообще быть здесь прямо сейчас. Что, если он ухудшал положение Дазая одним своим присутствием? — Куникида. Что бы ты ни думал, это неправда, - заговорил Дазай. Куникида пришел в себя и посмотрел на Дазая: — Но я не смог спасти тебя. — Это не твоя вина. — Ты говоришь это кому-то, кто не добрался до тебя вовремя, чтобы уберечь тебя. — И я прав. Ты не можешь всегда оберегать меня, и я не собираюсь думать о тебе хуже из-за этого. Иногда вещи просто случаются. Куникида замолчал. Дазай всегда говорил ему подобные вещи, но когда он, наконец, научится в них верить? Тот факт, что он еще не сделал этого, только еще больше заставлял его чувствовать себя неудачником. Как он уже много раз говорил, он не мог спасти всех. Разумеется, это заставило его думать, что он был худшим. — Я серьезно, Куникида. Ты не неудачник. Я только хотел бы, чтобы ты мог видеть себя таким, каким вижу тебя я, - продолжил Дазай. Куникида снова посмотрел на Дазая: — Я бы сказал то же самое о тебе. — Я знаю… — Я думаю, это то, над чем нам обоим нужно поработать. — Определенно. — В любом случае, сейчас речь не обо мне. Это ты получил травму. — О да, я это сделал. — …Ты забыл? — Вроде того. — Ну, это определенно не очень хорошо. — Ты хочешь сказать, что желаешь, чтобы мне было больно, поэтому не очень хорошо, что я забыл? Так жестоко, - поддразнил Дазай. Куникида знал, что Дазай всего лишь шутит, но все же… — Сглазишь, Дазай. — Ладно, извини. — Все в порядке, я просто все еще беспокоюсь о тебе. Могу я взглянуть на твою рану? Дазай убрал руку со своего живота. Куникида взглянул на нее и сразу же забеспокоился еще больше. — Я знаю. Я собираюсь позаботиться об этом. Сейчас вернусь, - заверил его Дазай. Он направился в ванную, где хранил свои бинты. Он вошел внутрь, закрыл дверь и достал коробку с бинтами. Затем он снял рубашку и пальто, чтобы сменить повязки. Но как только он это сделал, ему в голову пришла мысль. Та самая, которая играла с ним с тех пор, как они с Куникидой начали встречаться. Он знал, что ему нужно позволить Куникиде заглянуть под его бинты, так что же его останавливало? Неважно. Он точно знал, что его останавливало. Проблемы с доверием, страх, называйте как хотите. Несмотря на то, что в глубине души он знал, что может доверять Куникиде, все его страхи не переставали играть с ним. И от этого ему стало только хуже. Что, если это заставило Куникиду подумать, что он ему не доверяет? Дазай покачал головой и глубоко вздохнул. Он должен был просто встретиться лицом к лицу со своими страхами и позволить Куникиде помочь ему. …За исключением того, что это было намного легче сказать, чем сделать. Он не был уверен, что действительно сможет это сделать. Но он должен был. Но он не знал, готов ли. Дазай вздохнул. Такими темпами он проторчал бы здесь весь день, споря сам с собой, и ничего бы не добился. Куникида всегда так себя чувствует? Если так, то это определенно не весело — быть в конфликте. Куникида заметил, что Дазай уже некоторое время находится в ванной, и снова начал беспокоиться. Было ли увечье Дазая хуже, чем он думал? Он встал, направился в ванную и постучал в дверь. — Дазай? — Да? - спросил Дазай. — Прошло какое-то время, ты в порядке? — О, эм… Да! Куникида не был убежден. — Я действительно в порядке. —…Могу я войти? Дазай колебался. Куникида ждал ответа. Давай, ты можешь впустить его… Дазай задумался. В этот момент он не был уверен, имел ли он это в виду более фигурально или буквально, но и то, и другое подходило. Куникида не хотел давить на Дазая, но он волновался все больше и больше. Дазай глубоко вздохнул. Это было оно. Сейчас или никогда. Сегодня должен был наступить день, когда он, наконец, позволит Куникиде заглянуть под его бинты. — Да, ты можешь войти. Почувствовав некоторое облегчение, Куникида открыл дверь и увидел Дазая, сидящего на полу рядом со своей коробкой с бинтами. — Так… Мне действительно нужно сменить повязки из-за раны. И, эм… Мне было интересно, не согласишься ли ты… Помочь мне это сделать? - робко спросил Дазай, глядя на Куникиду. Куникида посмотрел вниз на Дазая, и его сердце начало немного раскалываться. Подобный взгляд не был чем-то совершенно неслыханным для Дазая, но в нем не было ничего, кроме печали. — Ты уверен…? Дазай не был уверен. Несмотря на то, что он пытался убедить себя, он все еще был напуган, а из-за чего? На самом деле он не думал, что Куникида посмотрит на него по-другому. Но он уже принял решение и не мог сейчас отступить. — Да, я уверен. — Хорошо. Но мне нужно, чтобы ты пообещал сказать мне остановиться, если в конце концов передумаешь. — Я так и сделаю. — Хорошо. - Куникида опустился на колени перед Дазаем. Оу. Что ж, это действительно происходит сейчас. Дазай попытался проглотить свои страхи, которые он считал иррациональными. Куникида начал медленно разматывать бинты, начиная с того места, где была рана Дазая. Когда бинты были развязаны, Куникида постарался не показать, что он внезапно почувствовал. Он думал, что знает, что было скрыто под всеми этими бинтами. Но, как оказалось, он не знал и половины из этого. Дазай был покрыт всевозможными шрамами. То, что он был ранен несколько раз, было бы мягко сказано. Дазай смотрел в сторону, все еще задаваясь вопросом, изменит ли Куникида свое мнение о нем, увидев его по-новому, сочтет ли его отвратительным. Не говоря уже о том, что Дазай чувствовал себя более уязвимым, чем когда-либо, без защиты в виде своих бинтов. Все его страхи возвращались, и это заставило его отпрянуть. Куникида убрал руки от Дазая. — Тебе нужно, чтобы я прекратил…? Дазай покачал головой, но это не могло скрыть тревогу в его глазах. Он был зол на себя за то, что так думал. Куникида всегда доказывал, что ему можно доверять во всех отношениях, и вот Дазай ведет себя так, как будто он ему не доверяет. Не совсем убежденный, Куникида смотрел на Дазая еще в течение минуты. Дазай глубоко вздохнул: — Все в порядке, ты можешь продолжать. — Если ты так говоришь… - Куникида немного поколебался, но затем вернулся к снятию повязок Дазая. Как только все бинты были сняты, Дазай почувствовал себя еще более беззащитным, и Куникида изо всех сил старался не пялиться. Вместо этого он принялся промывать рану Дазая. Дазай чувствовал, раз уж самоубийство не делает свое дело, то эта удушающая тишина точно убьет его. Он не знал, хочет ли он, чтобы все так и оставалось, должен ли он что-то сказать, или он надеялся, что Куникида что-нибудь скажет. Куникида, возможно, был очень спокоен, пока занимался раной Дазая, но мысли, проносившиеся в его голове, были далеки от этого. Ему было плохо из-за того, что Дазаю так много раз причиняли боль, будь то физическую, ментальную или эмоциональную. Он жалел, что не встретил Дазая раньше, чтобы уберечь его. Часть его удивлялась, почему Дазай так редко показывал, что ему все равно больно, но другая часть его понимала. В меньшей степени он был таким же. Разница заключалась в том, что он был гораздо более открытой книгой, в то время как Дазай преуспел в скрытности. — Куникида…? - заговорил Дазай, пристально глядя на своего парня. — Да? - спросил Куникида, закончив промывать и перевязывать рану Дазая. Он поднял глаза. — Мне жаль, что я не позволил тебе заглянуть под мои бинты раньше. Ты, должно быть, чувствовал, что я тебе не доверяю, и это последнее, что я когда-либо хотел бы с тобой сделать. — Дазай, тебе не за что извиняться. Я бы никогда не заставил тебя показать мне, если бы ты этого не хотел. — Ты уверен, что мне не нужно извиняться…? — Уверен. Дазай не знал, стало ли ему от этого лучше или хуже. На первый взгляд, эти слова действительно успокоили его. С другой стороны, по какой-то причине он чувствовал себя почти хуже, так как Куникида совсем не злился на него. Куникида мягко взял запястье Дазая и поцеловал его. Лицо Дазая вспыхнуло. На самом деле это не было неожиданностью, но все равно казалось сюрреалистичным, Куникида не только видел Дазая таким же, но и активно принимал каждую его часть, несмотря на его прошлое и все плохие поступки, которые он когда-либо совершал, несовершенства и все подобное. Он взглянул на своего партнера. Куникида оглянулся на Дазая, и в его взгляде не было ничего, кроме любви и сострадания. Он протянул руку и заключил Дазая в нежные объятия. Хотя его предыдущее заявление было правдой, и он действительно никогда бы за миллион лет не заставил Дазая сделать это, было приятно знать, что забинтованный или не забинтованный парень доверял ему достаточно, чтобы позволить ему помочь. Он все еще чувствовал себя плохо из-за того, что не смог спасти Дазая от ранения, но прямо сейчас он больше заботился о том, чтобы убедиться, что с Дазаем все в порядке. — Спасибо, что доверяешь мне, Дазай. Я рад, что с тобой все в порядке. Ты прекрасен, несмотря ни на что, и я люблю тебя. — Нет, спасибо тебе за все, Куникида. Я тоже люблю тебя. Дазай ответил на объятие и почувствовал, что начинает плакать. Он всегда чувствовал себя любимым, когда был рядом с Куникидой, но он не думал, что что-нибудь может сравниться с этим моментом. Все его тревоги были напрасны: Куникида видел в нем самое худшее и все еще любил его. Лучшего партнера Дазай и желать не мог. Он столько раз слышал, как Куникида произносил именно эти слова, и чувствовал то же самое. Он будет помнить и лелеять этот момент всю оставшуюся жизнь.