Я влюблена(настолько, что скоро перестану дышать)

Уэнсдей лежит без сна в своей постели и прислушивается. Она слушает почти беззвучные всхлипы своей соседки по комнате, когда полная луна светит через их цветное окно. Она звучит как обиженный щенок, и было бы жалко, если бы Уэнсдей было все равно. Но каким-то образом ее холодное, мертвое сердце открылось для Инид Синклер. Оно приняло ее и не отпускает. Инид пытается заглушить свои рыдания, но плач в подушку совсем не приносит пользы. Уэнсдей ворочается в своей постели. Плач Инид прекращается. — Уэнсдей? Эм, ты… проснулась? Это глупый вопрос. Уэнсдей не ворочается во сне. И все же она отвечает. — Да. — Ох, — Инид шмыгает носом и садится на своей кровати, освещенной только полосками лунного света, падающего из окна. — - Извини, если я, э-э, не дала тебе уснуть». — Ты этого не сделала. — Уэнсдей лжет. — Ох. — Тихо отвечает Инид. Она все еще звучит как побитая собака. Уэнсдей ничего не говорит, и Инид тоже. На несколько минут воцаряется тишина. — Уилла? — Спрашивает Инид, нарушая тишину. — Ты можешь подойти сюда? Сердце Уэнсдей колотится от этого прозвища и просьбы. — Конечно. — Говорит она, и в ее голосе слышится больше нервозности, чем ей бы хотелось. Уэнсдей выскальзывает из кровати и идет к Инид, обходя ее красочный декор. Уэнсдей стоит у кровати Инид, неуверенная в том, чего она хочет. Инид просила ее подойти в общей сложности три раза, два из них она просто хотела что-то показать Уэнсдей. Другой был в прошлое полнолуние. Инид попросила о присутствии Уэнсдей для утешения. Она заснула, лежа у нее на коленях. Инид нежно похлопывает по своей кровати, и Уэнсдей пытается проглотить свою нервозность, когда садится. Инид прижимает колени к груди. Уэнсдей видит блеск слез на ее щеках. У нее опухшие глаза. Уэнсдей хочет обнять ее. Вместо этого Уэнсдей протягивает руку и вытирает слезы из-под глаз. Инид смотрит на нее широко раскрытыми глазами. Уэнсдей отводит взгляд. — Твоя кожа станет сухой, если ты будешь плакать, — говорит она. Инид шмыгает носом от смеха. — Да, я знаю. Мои щеки становятся сухими после полнолуний. Уэнсдей снова смотрит на Инид. Она видела ее во время двух полных лун, включая эту, и оба раза Инид прогуливала школу и пряталась весь день. Она плакала всю ночь, пока Уэнсдей не утешила ее в этот раз. — Инид, — говорит Уэнсдей голосом чуть громче шепота, — я знаю, что тебе нравится… физическая привязанность. Не хочешь ли ты… обняться? Еле слышный вздох слетает с губ Инид. Ее щеки темнеют в лунном свете. — Да, — вздыхает Инид, и это звучит как облегчение. — Я действительно хотела бы. Инид раскрывает объятия для Уэнсдей, которая придвигается к ней ближе и позволяет Инид обнять ее. Уэнсдей обычно не склонна к объятиям, но с Инид все по-другому. Они теплые и пушистые, и благодаря им Уэнсдей чувствует себя в безопасности. С Инид она чувствует себя в безопасности. Инид зарывается лицом в редко распущенные волосы Уэнсдей. Уэнсдей делает то же самое. Она чувствует запах шампуня Инид на ее волосах. Пахнет ванилью и кокосом. Она также чувствует запах краски для волос, которой Инид красит свои волосы. Она чувствует запах ее духов, нежный цветочный аромат. Запах Инид ошеломляет Уэнсдей, но она ничто иное, как стойкий запах. Она будет продолжать обнимать Инид вечно, если это то, что нужно, чтобы ей стало лучше. Пальцы Инид перебирают волосы Уэнсдей, снова и снова накручивая ее волны прядей. Уэнсдей расслабляется. Она не чувствовала таких прикосновений с тех пор, как была очень молода. И это всегда было от ее матери или отца. Уэнсдей делает глубокий вдох, о котором она и не подозревала, что все это время сдерживала его, и наваливается всем своим весом на Инид. Инид, опирающаяся на спинку своей кровати, не возражает. Она либо не замечает, либо делает вид, что не замечает. Уэнсдей ценит это. Уэнсдей сказала бы Инид что-нибудь о том, чтобы никогда никому не рассказывать об этом, или она умрет, но Уэнсдей не может заставить себя угрожать ей. Инид слишком мягкотелая для этого. Она такая теплая и уютная, и от нее так приятно пахнет. Ее пальцы играют с волосами Уэнсдей, и ее дыхание такое ровное, и сердцебиение такое ритмичное, и… И Уэнсдей уже почти наполовину спит, прежде чем осознает это. Она не засыпала на ком-то с тех пор, как ей было не больше четырех лет. Но с Инид все по-другому. Потому что это Инид. А Инид такая особенная. И Инид украла сердце Уэнсдей. Но действительно ли это воровство, если она сама его отдала? Дыхание Инид становится глубже, а сердцебиение немного замедляется, когда она тоже засыпает, положив руки на спину Уэнсдей. Если бы кто-нибудь сейчас вошел, это выглядело бы так, будто они обнимаются. Желудок Уэнсдей трепещет от осознания того, что она не возражала бы против такого предположения. На самом деле, возможно, она бы поприветствовала это. Точно так же, как она поприветствовала Инид в своем сердце, почти не задумываясь. Уэнсдей засыпает, думая о том, о ком думает постоянно — Инид.