Мастерская художника

Стружка от карандаша сыпалась на пол, быстро срезаемая тонким лезвием. Под шум зацикленной песни из проигрывателя Ксавье Торп нервно стругал карандаш и бросал взгляды на ещё пустой холст. Ему снова снились сны с хайдом, в каждом чудовище было так реалистично, что невозможно было отличить вымысел от реальности. Если бы сосед по комнате не был мёртв, то каждую ночь он бы видел спину Ксавье, склонившегося над столом, где он рисовал из последних сил, стараясь не заснуть. Никогда ещё рисование не было такой важной частью его жизни, только оно сейчас помогало что-то контролировать. Но он не главный герой этой истории, ему никто с этим не поможет. Грифель карандаша обломился от резкого движения, Ксавье в бешенстве прорычал что-то нечленораздельное, отбросил нож и схватил кисть. Холодные пальцы сомкнулись на шершавой древесине, музыка только нагнетала. Табурет отлетел в сторону - Ксавье писал картину широкими мазками, переживая сон заново. Зелёный, синий, коричневый. Поверх много красного. Нет времени на детали, только кричащий из головы образ и взмахи кистью. Капли летели в стороны, навевая ещё больше воспоминаний. Ксавье сбито дышал, хмурил светлые брови, он почти задыхался от эмоций. Круглые как блюдца глаза смотрели с полотна прямо в душу. Хайд был живой и без магии. Вот он, прямо здесь... По ногам прошёлся холодный воздух, Ксавье вынырнул из топивших его иллюзий и повернулся ко входу в мастерскую. Девочка с двумя косичками. Уэнсдей с невозмутимым видом уже стояла в дверях, за ней поспевал на своих обрубленных пальцах Вещь. Холод на полу остался, но дышать стало как-то проще. Ксавье не вернул взгляд на холст, он застыл и смотрел на гостью сквозь пелену привычного страха. Сердце всё ещё бешено колотилось. - Нужна твоя помощь, - как всегда тихо сказала Уэнсдей, но никакая музыка не была способна её перекричать. Ксавье расплылся в ехидной улыбке. - не злорадствуй. - Что, тебе нужны уроки рисования? Страх распался перед взглядом суровых глаз Уэнсдей, поэтому шаг в её сторону Торп ощутил как глоток свежего воздуха, теперь перестать улыбаться он не сможет. Он подумал об этом, беря в руки протянутый лист бумаги. Вещь чем-то шуршал, не привлекая внимания. - Линии немного неуверенные, - Ксавье нагнулся выключить музыку, скрывая от Уэнсдей мелькнувшее в глазах воспоминание. Он узнал нарисованное на бумаге место. Только что спокойствие было так близко, теперь он снова впутан в какое-то расследование и обречён переживать его последствия в одиночестве. - Я увидела это в видении. Узнаёшь? Ксавье сложил рисунок и махнул им в сторону стены, там висел чернильный угловатый набросок тех же самых ворот в поместье. Торп следил за реакцией Уэнсдей, мысленно жалея, что она пришла к нему именно за этим. Её суровое лицо стало ещё сосредоточеннее. - Когда ты это нарисовал? - Пару дней назад, - Ксавье присел на край столика, глядя в тишине на шею Аддамс. - Мне снова стали снится эти сны. Как раньше. - В них был монстр? Что-то заставило его соврать. Она не поймёт этот страх, она почти бесстрашна. Что ей даст описание его ощущений? - Он притаился в тени, скрывается где-то в моей голове. Ксавье поморщился за спиной Уэнсдей, впуская испачканные краской пальцы в убранные с лица длинные волосы. Озвучить эту мысль было важно, даже если она не отреагирует. - Ты знаешь, где это? Прикрытые глаза. - Это особняк Гейтсов. Я мимо него бегаю. - Ксавье снова задумчиво оглядел Аддамс, но она повернула к нему голову и они встретились взглядами. - А что? - Тихо спросил он. Из глубины мастерской раздался щелчёк, и в углу на пол грузно упало полотно, скрывавшее картину. Вещь привлек к себе внимание, и Уэнсдей, отпрянув от Ксавье, устремилась на шум. Торп смотрел, как она уверенным шагом огибает его рабочее место, не глядя на все те уродства, которые висели вокруг, и останавливается напротив только что раскрытого полотна. Она молчит, Ксавье закусывает губу и поднимается на неверных ногах, решаясь подойти и тихо встать сзади. С холста на них смотрит портрет Уэнсдей с виолончелью. - Ладно, послушай, - голос предательски дрогнул. Он не планировал раскрыть это вот так, его словно окунули в холодную воду. - После бала я пытался забыть о тебе, но не мог. Тогда я начал рисовать, - Ксавье ссутулился и осторожно поднял глаза на портет. - И получилось это... Я слышу, как ты играешь. Его рука поднялась и протянулась к картине, привычно защипало кончики пальцев, по телу проплыло тепло, и картина ожила. Сперва появился звук - девушка на рисунке заиграла. Уэнсдей завороженно приоткрыла рот, вслушиваясь. Её всегда спокойные глаза сейчас метались по изображению. Она молчала и слушала. - Ты полностью погружаешься в музыку, - Ксавье вновь неуверенно улыбнулся, дыша теплом и глядя на девушку рядом. - В эти моменты я вижу тебя настоящую. Прошло достаточно времени. Звуки виолончели в ночи, запах краски и леса, под ботинками поскрипывает деревянный пол. Уэнсдей медленно отвернулась от картины, глядя на Ксавье, который уже успел присесть на табурет, слегка ослабев от магии. Он всё ещё улыбался уголком рта и смотрел в пол, прикрыв веки. Он забыл про хайда, про кошмары. Про то, что нельзя спать и отпускать контроль. Что-то холодное коснулось его кожи, словно лезвие - это Уэнсдей встала рядом и касанием руки, таким нежным, какое она могла осуществить, убрала светлую прядь волос с глаз Ксавье, заправив за ухо. Музыка стала тише, рисунок почти замер. Всё замерло, только не сердца. Он открыл глаза в момент, когда Аддамс, лицо которой находилось прямо напротив, прильнула к его губам. Под последний аккорд виолончели он положил руку на её талию, привлекая ближе. На большее он не решался, щеки полыхали и в голову ударил легкий дурман. Уэнсдей тихо касалась его лица, его шеи, его плеч. Его губ. Она была ледяной, почти каменной статуей. Воздух закончился, и она отпрянула, всё ещё стоя так близко между его разведёнными коленями. Ксавье смотрел на неё, боясь спугнуть сон, если это он. Мягкое движение руки вновь оживило картину и под звуки музыки он спросил: - Если я ещё раз сделаю так, ты повторишь? - Нахальная улыбка мелькнула на лице, прикрытом тенью от стеллажей, но всё ещё полыхавшем от смущения. - Тебе потребуется новая картина, - Уэнсдей шагнула в сторону, не сводя глаз с Ксавье, и отвернулась. - Ты знаешь, где моя комната. Приноси их туда. - Их? - Торп снова запустил руку в волосы и поднялся, возвышаясь над невозмутимой Уэнсдей. - Я посвящу тебе всё, - сглотнув, прошептал он, когда девушка с Вещью уже скрылась за дверью мастерской, оставив Ксавье наедине с музыкой и чудовищем, смотревшим на него со всех стен.