Вернуть потерянное.

⏲⏲⏲

      Насколько же прекрасна и уникальна человеческая память... Да и не только человеческая. Память — это настоящее чудо природы, которое было подарено живым существам. Благодаря ей, мы можем запоминать огромное количество полезной нам информации, интересной. Её мы сможем в будущем использовать для работы и других дел. Но самое прекрасное, что держит в себе память — это, безусловно, наши воспоминания.

⏲⏲⏲

9 февраля, 2022, среда.

      Не очень яркий, скорее даже тусклый, желтоватый свет слепил только открывшиеся глаза. Лучики солнца забегали в помещение и бегали по всем, кто в нём находился, указывая на самое главное, ради кого тут все собраны. Его глаза смотрели вокруг и наблюдали обычную больничную палату: койка, в которой он сам и лежит; капельница, в ней течёт прозрачная жидкость; стойка с лекарствами, которых было множество; катер в руке, глядя на него сразу морщился нос, представляя как больно потом его вынимать. Ощущения внутри себя были такими странными. «Что со мной произошло?» — думалось юноше, чьи глаза старательно бегали по помещению в поисках ответов, но они всё не следовали к нему навстречу.       Он не помнил ничего, а внутри была пустота. Ему хотелось пошевелиться, но тело было таким отекшим, ещё и все в синяках и ссадинах, что движения отдавались лишь болью. Парень постарался поднять голову, чтобы посмотреть на себя. Белое одеяло прикрывало его, но всё чувствовалось, ныло. Каждое его движение, хоть на миллиметр, отдавало жгучей болью, отчего душа хотела вырваться наружу. Парень отчаянно жмурился, пытаясь повернуть голову, сделать вдох или любое другое движение, но результат был один — разрывающая боль.       Мир сейчас казался таким непонятным. Он порождал в своём отношении очень много вопросов. Свет был таким ярким, глаза снова закрывались.       В голове смешивалось много слов, которые не могли вязаться друг с другом ни под каким предлогом. Как он оказался в больничной палате? Почему так больно? И ничего, наверное, и не спросишь...       Пульс его сразу же поднялся, что стало сигналом для присутствующих. В палате он был не один. Рядом с ним сидели двое: уж до боли знакомые лица. Один из них был с уложенными черными волосами, в аккуратной одежде. Интересное телосложение, милые щёки. Это никто иной как Хан Джисон — его лучший друг, с которым они учатся в одном университете, но на разных курсах и направлениях, зато живут в одной комнате в общежитии, благодаря чему, кстати, и познакомились. А вторым был парень, одетый в джинсы, кожаную куртку, футболку и шапку. Цвет его волос был неразличим, но это не делало его хуже. Признаться честно, он действительно был красивым. Парень имел невероятное утонченное телосложение, которому можно только позавидовать. И он завидует. Уж больно красиво он выглядел. Этим самым красавцем являлся Хван Хёнджин — парень с его направления, но курсом выше, а также он был знаменитым на весь университет задирой, и больше всего на свете бесил его. Парнишке помнилось, как этот Хван приставал к нему в университете; это было так недавно, обида до сих пор не прошла, сколько бы друзья ему не говорили, что это пустяки. «Ну это же Хёнджин, привыкни, у него кишка тонка тебе что-то сделать», да как бы не так... Хёнджин сидел в палате и яро кричал по телефону; стул под ним периодически стучал ножками о плитку на полу, когда тот эмоционально вымещал свою злость.       — Да вы мне так поднасрали! Я просил, блять, одного! Так какого тогда хуя? Я заплачу вам половину, — кричал тот, — Хотя вас следует вообще без оплаты оставить. Мудаки!       Джисон с уставшим видом сидел около парня, пытаясь иногда его утихомирить, но, судя по всему, уже смирился и просто слушал, когда же тот уже замолкнет. Сколько времени уже прошло?       Заметив открывшиеся глаза больного, Хан сразу же к нему подполз, начиная обеспокоенно хватать его за руки и лоб. Его руки были большими, и, на удивление, сухими. По памяти юноши у Хана всегда были бархатные мягкие ручки, такие же как и его щёки. Но сейчас что-то было не так... Другими были не только его руки, а так ни выражение лица, его лицо в целом. Он как будто вырос. Он был обеспокоенным, но это не скрывало всей его серьёзности. Можно ли сказать, что твой друг буквально постарел?       — Хэй, Феликс, ты как? — большие руки продолжали бегать по телу парня, касаясь его лица, рук.       Хёнджин, увидев, что Ли пришел в сознание, сразу же сбросил телефонный звонок, закинув на по следок: «Горите в аду, придурки», — и подсел к Хану рядом. Его карие глаза стали отчаянно изучать Феликса. Ли смотрел на него, пытаясь, понять, что он вообще тут делает. Глаза Хвана были полны печали и злости. А ещё они выглядели... виновато? У Ёнбока проступила лёгкая паника, что также хорошо доказал прибор, измеряющий его пульс. «Если я здесь по вине этого придурка, то ему не жить» — но Феликс всё равно надеялся, что вины Хвана здесь нет — этого ещё ему не хватало. Да и грустно, чтобы такой идиот, настолько красивый, мог что-то сделать. Друзья обещали, что Хёнджин его тронуть не осмелиться, поэтому, если это он, они бы его сюда не пустили. А кто друзья?       Феликс лежал не очень понимая происходящего, что здесь вообще делал Хван, если они никогда не ладили. Он хотел выдавить слово, но решил пока помолчать. Каждая его попытка сделать какое-нибудь движение не могла увенчаться успехом. Всё его тело горело жгучей болью, от чего он поморщился, приняв попытку поднять руку.       Хан осматривал больное тело. Даже и не скажешь, что красивый статный парень может так измениться от одного несчастного случая. Хан обязательно найдет виновного в этом и посадит его за решетку.       Ликс заглянул в окно, в которое бились снежные ветки. Была зима, так ещё и довольно снежная. Сильный ветер гудел, что слышно было даже в палате. Холодно. По телу парня пробежала лёгкая дрожь. Мурашки пронеслись от кончиков пальцев на ногах, до корней до волос, вызывая при этом не самые приятные ощущения. Хан это заметил и сходил прикрыть форточку, что была открыта для проветривания по расписанию, и вернулся обратно к больному другу.       В палату вошёл мужчина средних лет. На его лице виднелись морщины. Он был одет в синий костюм и белый халат. "Врач пришел, я действительно в больнице", — осознал Ликс и стал встречать его взглядом. Он прошёл внутрь с кучей бумаг и положил их на стол, а потом потребовал парней отойти от койки. Сам он сел на неё и проверил данные: пульс, давление, температура. По его лицу было трудно что-то понять, оно было очень спокойным и безразличным, словно спокойное озеро в бушующую погоду. Он встал, взяв свои бумаги снова в руки.       — Ли Феликс, я Сонг Хон, ваш лечащий врач. Скажите, вы в состоянии говорить? — Феликс кивнул, даже несмотря на то, что это было не так, и врач продолжил, — Замечательно. Я буду задавать вам элементарные вопросы, а вы отвечаете. Как вас зовут?       Феликс услышал смешок между парнями, но не стал обращать на это внимания. Он стал выдавливать слова. Было ощущение, что он не говорил несколько дней. Но все же хриплый низкий голос подал звук, сколько бы боли это не вызывало.       — Феликс, Ли Феликс, — он неизбежно поморщился, затрачиваю немалую долю своих, из без того, малочисленных сил.       Эти слова дались ему с трудом, причём очень большим. Врач взглянул на аппарат, показывающий его пульс, который увеличился. Хон записал в свои бумаги что-то, ничего не ответив.       — Сколько вам лет?       Хван и Джисон посмотрели друг на друга непонимающим взглядом. Хёнджин убрал с того взгляд и сомкнул свои вспотевшие от волнения ладони, постукивая ногой по полу. Эти стуки стали раздражать Хана, причём уже не в первый раз, и он толкнул соседнего по плечу. Окинув на него недовольный взгляд, парень перестал, устремив свои глаза на Феликса.       — Девятнадцать.       Хёнджин не перестал нервничать и снова стал стучать по полу. Джисон оглянул того, вздохнул, но уже ничего тому не сказал. Волнение и его самого накрывало, но он старался держать себя в руках. Хван и так постоянно держал его в напряжении, постоянно накручивал и не давал покоя.       — Год?       Если так вспомнить, то в каких случаях спрашивают какой сейчас год? При путешествиях во времени. Он переместился?       — Две тысячи девятнадцатый? — глядя за всеми у Феликса начали появляться сомнения. Он смотрел на врача с надеждой.       Хёнджин с грохотом встал со стула, что звук напугал Феликса. Парень совершенно не понимал происходящего. Почему врач с трудом выписывает буквы? Почему Хёнджин так на это реагирует? И почему ему так больно? Хван взялся за голову, расхаживая по палате и массируя свои виски, а Джисон встал и положил на него свою руку в успокаивающем жесте.       Сонг Хон переводит внимание на тех, но все же снова обращается к Феликсу. Лицо Ликса было явно напуганным, и поэтому врач ему добро улыбнулся. Не то чтобы это успокоило юношу, но он немного стал чувствовать себя комфортнее.       — Ли, вы знаете этих людей? — он указал на Хёнджина и Джисона, — Если да, то назовите их имена и кем они вам приходятся.       Хёнджин с грубостью убирает руку Джисона и внимательно начинает изучать парня в койке, осматривая его взглядом своих глаз, полных надеждой. Подходит ближе к врачу. Феликс находит глазами Хана, на что тот ему ответом улыбается.       — Джисон, он мой друг, — Феликс разговорил свой голос и слова уже не выдавались той болью и массой неприятных ощущений, или же нехваткой воздуха, — а это, — посмотрел он на парня за спиной врача, — Хван Хёнджин. Он со мной на факультете учится.       Сонг оглянул Хвана. Парень смотрел на врача с пустыми глазами, на которых проступали слёзы. Мужчина вздохнул и снова повернулся к больному.       — Больше никем вам не приходится, верно?       Феликс непонимающе смотрел на присутствующих. Он почувствовал давление на себя, и по его лицу потекла одинокая чистая слеза, оставляя мокрый след на его мягкой щеке.       — Нет...       Хёнджин демонстративно сел обратно на свой стул и закрыл лицо руками. Локтями он оперился на свои колени для бо́льшего удобства. Хан хотел последовать за ним, но когда врач отошёл, заметил проступившие слёзы Феликса, и присел у того, взяв его руку в свою.       Врач всё время что-то писал в своих бумагах, постоянно интригуя. Всем хотелось знать его диагноз, как сложится дальнейшая жизнь парня. А самом Ликсу хотелось узнать, что вообще произошло. Вскоре Сонг оглянул всех присутствующих:       — Дайте мне время, — а потом удалился из палаты.       По лицу Феликса начали течь слёзы ручьём от полного непонимания происходящего. Каждая капля давала ему болевые сигналы, что не всё в порядке. Его голова слегка повернулась в сторону Хана, и парень увидел его добрые глаза. Он изменился. Джисон смотрел на того таким добрым взглядом, успокаивающим и нежным, что Феликсу захотелось закрыться руками и выплакать из себя всё возможное. Его тело затряслось в попытках начать плакать, но это было невыносимо больно. Ликс поднял взгляд на потолок и утихомирился.       — Ликс, Ликс, всё будет хорошо, — говорил ему Хан, но тот слышать ничего не хотел. Разве что объяснения ситуации.       Время шло. В палате была давящая тишина, что звенела в ушах. Рука Ли была сжата Ханом, но не сильно, чтобы не сделать ему больно. Хенджин сидел на стуле около койки, его нога нервно отстукивала в быстром темпе. Джисон пытался того успокоить, шугануть его, Хван переставал, но от взгляда Феликса на себе снова начинал, поэтому уже никто не трогал его. И так длились ближайшие 32 минуты, которые Хван отсчитывал от самого ухода врача.       Пришедший в палату Сонг Хон прерывает тишину, стоящую в помещении, забирая вместе с ней слёзы Феликса, который все никак не мог дождаться объяснений происходящего. Мужчина тяжело вздыхает и смотрит доброй улыбкой на австралийца.       — Как самочувствие, Ли?       Тот лишь кивает. Его рот немного приоткрылся, чтобы задать вопрос, но его прервал высокий парень.       — Давайте вы потом спросите как он? Мы за ним наблюдаем, если бы что-то произошло, вы бы непременно об этом узнали. Вы можете уже назвать диагноз? Что с ним, Сонг?       Джисон закатил глаза от нетерпеливости Хёнджина, но ему также было интересно, поэтому он посмотрел на врача, все так же держа Ликса за руку.       — Хён Сонг, нам бы правда хотелось бы узнать что с Феликсом.       Врач улыбнулся и подошёл в больному. На разных приборах он посмотрел в очередной раз все данные, проверил капельницу и встал перед теми.       — Я понимаю ваше беспокойство, — сказал тот, — И я понимаю, что вам не терпится. Но меня пугает, что сделает со мной Хван Хёнджин, узнав диагноз, — Сонг Хон посмотрел на Джисона, — Хан, не могли бы вы сейчас подержать своего друга?       Хёнджин взбесился и собрался было накинуться на врача с кулаками, но Хан его остановил.       — Успокойся!       Хван уселся на стул, задрав рукава на своей куртке. Джисон сел рядом, улыбнувшись Феликсу. На самом деле слова про Хёнджина из уст врача прозвучали немного с издёвкой, Хан это заметил, но старался не придавать этому значения, вдруг он просто хотел разбавить шуткой их каменные лица.       — Этот олух считает меня неуравновешенным.       Парень вновь закатил свои глаза, сдувая пыл с друга.       — Хёнджин, он не олух, а лечащий врач Феликса, и он не говорил, что ты неуравновешенный, но твоя эмоциональность действительно зашкаливает.       — Я просто переживаю, — с чего бы?       Злость не уходила, но он успокоился, когда врач стал листать бумаги в деле Ли. Незнание происходящего поджимало всем присутствующим горло, особенно Феликсу.       — Что же, раз мы успокоились и всё решили, я озвучу заключение, — присутствующие кивнули, врач продолжил, — Ли Феликс, 2000-го года рождения, в возрасте 21 года находится не в самом хорошем состоянии. Диагноз: амнезия в результате аварии. Он не помнит события последних трёх лет.       Мир рухнул. В чём его смысл? Ты проживаешь годы своей жизни, но потом, в один миг перестаешь помнить, что с тобой происходило. Ком в горле хотел просто приглушить тебя и оборвать связь с внешним миром.       Джисон разрывался, не зная к кому идти. Рядом всегда мог взорваться Хёнджин и наброситься на врача, или Феликс, который только что очнулся и вообще не в курсе, какой сейчас год.       Хану самому тяжело давалась эта информация. Это было до ужаса больно. Огромная куча воспоминаний стёрлась. Они с Ликсом хорошие друзья и ему очень больно терять эти прекрасные года. Теперь Ёнбок не помнил их ночные соревнование в PS, не помнил их совместные вечера, когда они готовили вместе ужин, не помнил, как они готовились к сессии, не помнил душевных вечеров с девочками с соседнего корпуса. Ничего из этого. А возможно ли наверстать всё снова?       В конце концов Джисон остался на своём месте. Хёнджину удавалось держать себя в руках, за что тот ему был крайне благодарен. Но терпение Хвана не бесконечно. Он встал со стула, Хан сразу же схватил его за руку, призывая сесть и успокоиться, но тот одёрнул руку и посмотрел на врача.       — И что с этим можно сделать? — на удивление Джисона, он говорил спокойно. Сонг Хон сделал глубокий вздох, положив свои нескончаемые бумаги на стол. Медленными шагами он направился к Феликсу. Его пульс немного приподнялся. Врач нажал кнопку вызова медперсонала.       — К сожалению, мы не сможем вернуть ему все воспоминания медицинским путём, но это не значит, что он никогда ничего не вспомнит. Вы можете с ним разговаривать, и, возможно, некоторые отрывки своей жизни Феликс сможет вспомнить. Только выбирайте счастливые воспоминания. Не стоит рассказывать ему плохие события. Это может ввести его в депрессию и в целом может плачевно закончится. Поставьте себя на его место, ему тяжело. Не давите.       — Конечно, Сонг, мы поняли, — утвердил Хан, подняв на того глаза, — что-то мы можем ещё сделать?       В это время зашла медсестра. У нее в руках был поднос со шприцем. Присев около Ли она отключила его от капельницы и ввела в катетер лекарство.       — Феликс получил сотрясение головного мозга, повреждены ткани. Чтобы его состояние не ухудшилось стоит сделать операцию, но она дорогостоящая. Квоту получить практически невозможно. А так его следует окружить заботой и вниманием. Феликс вздохнул от неприятных ощущений. Сейчас ему ничего не было понятно. Он понял свой диагноз, но о какой аварии идёт речь оставалось для него загадкой.       — С вашего позволения, я вас покину. У меня есть ещё другие пациенты. Сонг решил подождать несколько секунд, чтобы убедиться, что к нему вопросов нет. Собравшись было выходить, его всё же окликнули.       — А можно узнать цену вопроса? — Хёнджин подал голос, присел обратно на стул около Хана и посмотрел на Феликса.       — Этой информацией я сейчас не располагаю. Делать её будут не здесь и, соответственно, не я. Я попрошу, чтобы вам выписали направление в больницу. Там уже будет известно точнее.       Джисон постучал по плечу Хёнджина, мол, всё будет хорошо. Тот кивнул.       — Спасибо.       Медсестра и Хон покинули палату. Феликс смотрит на сидящих парней. Вопросов всё ещё много. Он поднимает по локоть свою левую руку, обращённую в сторону тех. Пальцами начинает водить по блокатору у кровати.       — Что за авария? — подаёт наконец он голос.       Джисон поднимает на того глаза и смотрит на Хёнджина. Ему самому не всё было очень понятно. Он об аварии узнал, когда ему позвонили с номера Феликса и долгое время для него не было ясно, что всему виной именно авария. Но всё же ему удалось что-то узнать, пошатавшись по кабинетам правоохранительных органов.       — Ликс, ты ехал с Минхо, твоим другом, если ты помнишь, в вас въехала машина. Насколько мне известно, он тоже здесь, но его состояние лучше, так что можешь не волноваться. Полиция сейчас занимается расследованием этого ДТП, потому что всё указывает на то, что оно заказное.       Хёнджин заметно начал нервничать. Его нога, уже привычно для всех, начала трястись. Ладони явно были вспотевшие, и он потирал их между собой, после чего хватался за голову.       — Хёнджин, они разберутся.       — Без тебя знаю.       Ответ Хвана показался Феликсу грубым. Он не помнил, чтобы те общались друг с другом. И не помнил, чтобы он общался сам с Хёнджином. Ли решил, что сейчас самое время об этом узнать.       — Джисон, Джисон, — Ликс стал того подзывать, на что тот сразу среагировал и повернулся к нему, — Что Хёнджин здесь делает?       Парень сделал глубокий вздох, смотря в сторону Хёнджина, показывая ему, чтобы он сам объяснился. Но он мешкался. Хван был очень взволнован. Джисон кивнул тому и вновь посмотрел на Ликса.       — Феликс, вы с Хёнджином встречались последние два года.       Пока Хёнджин с большой надеждой смотрел на возлюбленного, приборы стали пищать о повышенном пульсе. Волнение накрыло всех. «Как это возможно?» — думалось Ли. Они ведь такие разные. А противоположности притягиваются.       Джисон подсел к парню, начиная гладить того по голове. Возможно, он его успокаивал, поддерживал, никто даже и не понял для чего это было. Феликс был спокоен, просто удивлен.       — Ликс, это все то, что было до аварии, так что тебе необязательно снова с ним встречаться.       Бах. Терпение Хёнджина окончательно лопнуло. С шумом тот встал со стула и отошёл к двери со злостью посмотрев на Джисона. Ли видел его разъяренный и взгляд и почувствовал ветерок, от его быстрых движений. Он очень зло смотрел на Хана и от этого Ликсу было немного обидно.       — Ну пиздец, блять. Спасибо, Джисон, огромное!       Джисон глубоко набрал в лёгкие воздух и выдохнул, надеясь, что это поможет ему обойтись без валерьянки.       — Хён... — не помогает.       — Да какой, нахуй, Хён? Отвали.       Злость говорила, наверное, сама за себя.       Хёнджин перевел взгляд с лица Джисона на Ли, и его лицо сразу смягчилось. Он не мог позвонить себе с такой злостью смотреть на парня, поэтому демонстративно покинул палату, стукнув дверью с большим шумом. Хан вздохнул взглянув на Феликса. Сейчас этот мальчик был настоящий. Без косметики, потерянный, искренний и ничего не понимающий. Он таким был редко. Таким, каким Хан его знал при их знакомстве. За годы он изменился. Настоящий Феликс был уже другим. Он был буйным. Но сейчас он потерянный, его было так жалко. Хан ухмыльнулся.       — Я не твой парень, целовать тебя не буду, но я ещё вернусь. Тот улыбнулся и скрылся за дверью. Ли остался в полной тишине в своей маленькой одноместной палате. За окном было холодно и дул ветер, но у него хорошо все протапливалось и на стене висел выключатель для обогрева пола.       Джисон закрывает дверь в палату и смотрит на Хёнджина, стоящего у автомата с кофе. Он подходит ближе и опирается на стену, заглядывая в, сосредоточенные на выборе напитка, глаза. Хван старался не обращать на него внимание, агрессивно нажимая на номер эспрессо.       — Хён, — им нужно было поговорить, они оба это понимали. Им нужно обсудить как дальше действовать. Хан первый начал этот разговор, — ты же понимаешь, что Феликс тебя не помнит. Он не помнит ваши года вместе. Я знаю что тебе нелегко, но и мне тоже, поверь. Не надо на него сейчас давить этим. И я не хочу сейчас показаться плохим, но это даже к лучшему, что он не помнит ваших отношений. Они были странные, пойми уже. Я не хочу чтобы Ликс после вашего якобы «свидания» приходил ко мне со слезами, что ты до него домогался и сам знаешь, что ещё.       Автомат не реагировал на прикосновения к сенсорному экрану от пальцев Хёнджина. Его это бесило. Он решил попробовать взять капучино. Но в то же время ему на ушах елозил Хан, и от злости Хван не вытерпел и со всей силы ударил по автомату, что подсветка в нём перестала работать.       — Хан. Блять, послушай теперь меня. Ты не знаешь какие были наши отношения. Всё, что ты мне сейчас называешь, было давно когда мы не встречались. Эти свидания были на спор, в котором Ликс проигрывал. Всё давно стало не так, — Хёнджин говорил очень раздражённо и нервно, постепенно переходя на крик. Нельзя было орать на всю больницу, но ему так хотелось. А ещё больше хотелось разодрать глотку Хан Джисону.       Хан же в свою очередь хорошо сохранял спокойствие, что выводило Хвана. Он немного испугался от грохота удара по автомату и отошёл от стены.       — Вы не можете быть вместе, потому что вы разные. Ликс никогда не спорил. Он никогда бы не пошёл на свидания с тобой только из-за спора.       Пылкий огонь Хёнджина в нём горел. Руки сильно чесались нанести удар по этой несносной мордашке. Он любит Феликса и будет стоять на своем.       — Я люблю Феликса и он любит меня таким, какой я есть. Какими бы не были наши отношения, они были, и мы в них были счастливы.       Что-то пошло не плану и Джисон разгорячился. Он подошёл практически вплотную к высокому парню и поднял свой взгляд.       — Он любил тебя, а не любит. Да, возможно так и было, но сейчас всё не так. Он тебя не любит, Хёнджин, — Хан не мог этого терпеть и начинал размеренно повышать голос, агрессивно выговаривая каждое слово, — я буду делать всё, чтобы он никогда не вернулся к тебе. Я не потерплю больше его страданий!       — Да пошёл ты!       Хан отвёл взгляд, а потом коленкой врезал парню в пах, от чего тот отошёл от него и скривился, прикрыв болезненное место руками. Младший скрестил руки, чувствуя немного превосходства, и смотрел на скрюченное тело. Но он не долго так простоял. Стоило Хану отвести взгляд в сторону, как к нему в лицо прилетел болезненный удар кулака. По инерции он отклонил голову и приложил руку к побитому месту и в шокированном состоянии взглянул на высокого. Тот стоял весь растрёпанный и тяжело дышал. Парни смотрели друг друга, как два волка разных стай, которые вот-вот сцепятся и покусают друг друга.       Что-то двинуло ими, они одновременно вцепились в одежду соперника и стали наносить удары. Хан повалил старшего на пол и, сидя на нём, стал его колотить по лицу, но тот, быстро сообразив, перевернулся и сам оказался сверху.       Несколько минут парни били друг друга, пока не прибежала охрана их разнимать. Два разгоряченных парня, желающих ударить друг друга, смотрели исподлобья в глаза стоящему напротив, пока их руки держали за спиной. Объявился Сонг Хон и удивлённо посмотрел на парней.       — Если что, у нас слышимость хорошая, поэтому, с бóльшей вероятностью Феликс всё слышал. Вы бы хоть о нём подумали!       Мужчина в белом жестом приказал охранникам отпустить парней, что они и сделали, после чего вместе с первым скрылись в длинном коридоре.       Хан и Хёнджин ещё некоторое время смотрели друг на друга. Но у Хвана скоро начался приступ, и он стал закашливаться. Вытерев рот рукой, на ней были кровавые следы. Его злой взгляд поднялся на Хана, а потом Хёнджин пошёл к выходу.       Джисон смотрел, как парень уходит, но не предпринимал попыток его догнать, извиниться. Они так и не обсудили, как и что будет с Ликсом. В этот раз младший совсем потерял рассудок и был в ужасе сам с себя. Когда высокая фигура скрылась, Хан отряхнулся и привёл себя в порядок. Ему не хотелось говорить другу об их стычке, хотя он, наверное, уже сам всё понял. Хан, в целом редко позволял себе подобное.       Всё это время Ликс слышал их разговор, ор, громыхания. Он не очень понял, была ли драка, но все же надеялся на хорошее. Он так не хотел, чтобы из-за него спорили и, не дай бог, дрались. Слёзы сами наворачивались и стекали по его щёчкам.       Ли увидел входящий в палату силуэт парня. Но он был уже не таким спокойным и добрым, его глаза были злыми, да сам он был растрёпанный и с фингалом. При его виде Ёнбок уже не мог сдерживаться и начал отчаянно плакать и всхлипывать. Джисон не знал, что делать. Он понял в чём причина его слёз и чувствовал себя виноватым. Ли и так было непросто, учитывая, что никто ему ничего так и не объяснил. Хан не знал, стоит ли к нему подойти, начать успокаивать или лучше просто уйти и не появляться, пока обстоятельства не заставят его это сделать. Выбор был довольно сложный, что по итогу Хан решил занять середину и сел на стул около койки, вздохнул и старался не смотреть на заплаканное личико.       — Он ушёл, — выдавил не своим голосом Джисон.       Феликс смотрел на него, не отнимая взгляда. Ему было больно пошевелиться, чтобы стереть с лица слёзы, поэтому он ворочал головой, вытираясь об подушку.       — Ханни, — прерывистый голос от нехватки воздуха заставил Джисона на него посмотреть, услышав эту форму своей фамилии, — Пожалуйста, не прогоняй Хёнджина. Я не знаю каким я был в те года, но как я себя помню, я вряд ли стал встречаться с человеком, который бы мне не подходил. Не думаю, что он мне угрожал. Так что если это было, пусть будет так. Не надо его огораживать от меня.       Ликс плакал. Слёзы текли рекой. И Хан улыбнулся с доброты этого солнечного мальчика.       — Хорошо, Ликси, как скажешь, — Джисон протянул руку к лицу парня и вытер его слёзы, — Не плачь только.       Ли кивнул. Хан всё ещё улыбался. Его рука потянулась к телефону в кармане брюк и набрала номер Хёнджина. Гудок, ещё один, третий, десятый — ответа нет. Парень вздохнул.       — Я дозвонюсь до него, в крайнем случае наведаюсь в гости.       — Осторожнее.       Юноша кивнул и встал с места. Направившись к выходу, он оглянул комнату ещё раз, стоя у двери палаты. Хан взглянул на погоду на улице, уже представляя, что его ждёт. С улыбкой посмотрел и на Ликса, помахал на прощание и покинул помещение. А Феликс остался наедине со своими мыслями.