atrium mortis: клинок метатрона

Все же ближе к утру Чану пришлось одеться. Он не хотел, чтобы очнувшийся школьник как-то не так истолковал происходящее. К тому же, наверняка, Хан Джисон и без того будет в полном шоке. Вечером еще шел со школы, а с утра уже лежит прикованный к кушетке в доме незнакомца… Звучит, как сон собаки, больной шизофренией. Хотя, честно говоря, весь вечер был таким, даже у привыкшего к странностям Чана. Кстати, что насчет Чана, то он сдержал свое слово и остался у Минхо, отправив заранее сообщение Чанбину, что не вернется. Наверное, его парабатай жутко разозлился, вероятно, немного даже поругался. Так как их души связаны, то Чану даже показалось, что вдали, где-то далеко-далеко он ощущает тревогу, смешанную с дичайшей раздраженностью. Но это пока не так важно. Что важнее, так это ночь, проведенная с Минхо. Нет, это не так ночь, о которой вы могли подумать. Чан сам запрещал себе о таком думать — они ведь еще так мало знакомы! Как можно… Все, что произошло — это совместный поздний ужин и полуночные разговоры ни о чем и обо всем на свете. Так хорошо и спокойно Чан ощущал себя только с Чанбином. Но все-таки, наверное, Минхо побеждал, потому что, помимо интересной личности, он был невероятно симпатичным и обаятельным. Честно говоря, Чан не знал, что такого особенного в Минхо. Парень не хотел верить, что дело только в том, что его новый друг — маг. Это то же самое, если сказать, что его просто потянуло на экзотику. Максимально отвратительно звучит. Нет, будь Минхо вампиром или оборотнем, Чан вероятнее всего также не смог бы устоять. Все дело в особой ауре. Ли Минхо улыбается так, что ты чувствуешь чужую радость. Он смотрит открыто и ясно — Чану не требуется много думать, чтобы понять чужие мотивы. И иногда может казаться, что Минхо юлит или что-то недоговаривает, но это сверхъестественным образом совсем не вызывает тревогу. Словно что-то внутри подсказывает: «Все хорошо, он расскажет позже. Когда будет готов». В общем и целом, Минхо вызывал незабываемые сильные эмоции. А еще он дьявольски красив. Чан проснулся резко. Открыв глаза, он увидел над собой небо. Немного ошалев на долю секунды, он вскоре пришел в себя. Чан вспомнил, как Минхо несколько часов назад привел его в свою собственную спальню и уложил, чтобы нефилим поспал чуток. Раз Джисон пока не собирается пробуждаться, то вдвоем всю ночь следить за ним нет смысла. К тому же, тогда у Чана слипались глаза на ходу. Сейчас Чан ощутил себя чуть более бодрым. Темное серое небо двигалось, завораживая. Парень в восторге от магии, царившей в каждом уголке этой квартиры, чуть не умер на месте. Все-таки создать в своей спальне искусственное небо — гениально. Он аккуратно перевернулся на просторной кровати, чуть потягиваясь с удовольствием. Спать на постели Минхо — одно удовольствие. Не сравнится с маленькой и жесткой кроватью в Институте, где ценится не удобство, а практичность. Чан повел носом по мягкой подушке, вдыхая запах моря. Он такой сильный, что Чану хочется в нем задохнуться. Если он зароется носом в копну ярких фиолетовых волос мага, то ощутит этот же запах? Будет ли он таким же концентрированным? Или в нос забьется лишь сладкий и пленяющий аромат персиков?.. Чан представил, как на этой самой кровати лежит Минхо. Его тело, гибкое и подтянутое, изгибается на шелке простыней совсем обыденно, будто он лишь потягивается сонно. У мага наверняка разметались бы волосы по подушке. А еще он бы мило зевал, словно маленький котенок. — Я идиот. — сказал сам себе Чан, резко вскакивая. Голова немного заболела, но парень не обратил на это внимания. Боль хотя бы отвлекала. — Я идиот… О друзьях не думают в таком ключе. Друзей не представляют нежащимися в кровати. Чанбина вот представлять Чану совсем не хотелось — это странно и неловко. Но Минхо… «Неужели я извращенец?» — успел подумать Чан, прежде чем услышал громкий шум. Он раздался из гостиной, будто что-то стеклянное упало и разбилось. Чан немедленно поправил на себе одежду и кинулся в коридор. Через проем он увидел, что Джисон пришел в себя и испуганно жался, ничего не понимая. В его глазах читался настоящий животный страх. В прочем, он был все еще прикован цепями, так что его не за что осуждать… На кухне оказался Минхо, который собирал осколки на полу. Чан поспешил помочь. — Что случилось? Давно он очнулся?.. — тихо спросил Чан, а Минхо ему также тихо ответил: — Вот только что. Ты вовремя. Чан открыл рот, чтобы спросить про осколки, но Минхо опередил его, словно прочитал мысли: — Тарелка упала с полки, ничего особенного. Что ж, Чан решил поверить. Но со стороны кушетки раздался тонкий, но вполне отчаянный голос: — Уважаемые похитители, я вас слышу вообще-то. Вы меня там съесть уже планируете? Джисон звучал испуганно и в то же время весьма дерзко, словно уже смирился с кончиной, но решил «уйти с музыкой». Минхо возмущенно поднялся, роняя все собранные осколки обратно на пол. Чан удивленно и слегка испуганно покосился снизу на мага, но ничего не стал говорить, убирая все частички некогда красивой тарелки. — Никто тебя не похищал, чего ты заладил! — Дядь, я сейчас явно не в своей захудалой квартирке, и что более примечательно — я скован. Цепями. На что это еще похоже? — Так все-таки он давно в сознании? — заметил Чан, принимая во внимание фразу Минхо, а Джисон ответил ему: — Дядя-похититель, я вашему напарнику уже минут сорок пытаюсь объяснить, что я невкусный. Чан почему-то не смог сдержать смешок, а Минхо покосился на него, но тоже не смог удержаться. Чан выкинул обломки посуды в мусорку, вставая рядом с магом. Оба парня опирались на кухонные шкафы, смотря через всю гостиную на вредного новообращенного вампира. Минхо предусмотрительно закрыл шторы, чтобы свет случайно не попал на Джисона. Сейчас в целом атмосферу можно было даже назвать интимной. Одежда Джисона была чистой — Минхо постарался. Но на его шее даже издалека виднелся шрам, который оставили после себя вампиры. Скорее всего, Джисон вообще не помнит, что происходило последние пару десятков часов. Скоро парнишку одолеет страшный голод. Жажда крови будет будить в нем низменные потребности: в охоте, в убийстве… — Так и быть, я уговорю своего напарника не есть тебя. — Дядь, вы святой, не иначе. — с легкой иронией заметил Джисон. Его глаза были яркого красного цвета. Мальчишка повел затекшей шеей, слегка кривя губы. Стали виднеться острые клыки, о которых сам Джисон еще, кажется, не знает. Хан нахмурился, ощущая что-то неудобное во рту, потому провел языком по зубам. — Не подыгрывай ему, Чан. Джисон, тебя ведь так зовут? — не слишком строго, но уверенно произнес Минхо, слегка подходя ближе, чтобы одновременно наладить дружественный контакт и не испугать вампира. Джисон удивленно вскинул брови, но спустя мгновение он облегченно выдохнул: — Ох, вы прочитали это на моей форме… Ну что ж, значит отрицать было бы бесполезно. Это я, да. Так значит вы искали меня, так? — А? — не слишком культурно переспросил Чан, чуть приподнимая в удивлении бровь, а Минхо тем временем подходил ближе. Джисон пояснил таким тоном, словно учил уму-разуму непослушного ребенка: — Ну, искали меня. Из-за долгов моего отца. Ребят, я все понимаю, но убив меня, вы деньги не получите. Вероятнее всего, отец даже не заметит моей пропажи, так что зря стараетесь. Минхо на долю секунды позволил себе сжать губы, скрывая боль, но вновь на лицо вернулась дружелюбная маска с миленькой улыбочкой. Минхо тут собирался вообще-то настроить на серьезный разговор еще молодого и вскоре опасного вампира. — Нет, мы не знаем ни твоего отца, ни тебя. Но ты здесь не просто так… — осторожно начал Минхо, а после выдохнул. — Ты вампир. Фраза мага растворилась в звенящей тишине. Чан даже мог услышать чужое дыхание, которое принадлежит Минхо, конечно, ведь сердце Джисона остановилось еще в том грязном переулке. Джисон скептично осмотрел с ног до головы мага, а потом уверенно произнес: — Все понятно. Сектанты. — Ты дурачок, Джисон? Посмотри на себя в зеркало и все поймешь. — нетерпеливо заметил Чан, будучи раздраженным. Он и сам не знал, что вывело его из равновесия. Может быть виной тому то, как пренебрежительно фраза Джисона звучала по отношению к Минхо, который, по сути, выполнял все функции сектанта, только без организации людей под своим предводительством. Если и есть секта с одним человеком, то наверняка это маги. Но это все равно звучит некрасиво. Минхо замялся на секунду, но все же подошел стремительно ближе к прикованному парню. Маг создал в своих руках небольшое круглое зеркальце, глядя на которое Джисон громко спросил: — Это что за фокус сейч… Но договорить парень не смог, потому что уловил свое отражение и закричал, громко и пронзительно. Его напугал не столько вид клыков или цвет глаз, сколько выражение лица. Даже когда он выглядел напуганным, то больше походил на животное, нежели чем на человека — столько в чертах лица добавилось жестокости и властности. Нет, его формы не изменились, его щеки по-прежнему напоминали пухлую мордочку хомячка, а форма глаз напоминала о милых щенках. Но в каждом движении его мимики теперь неуклонно читалось: «Я могу убить». — Кто это?! — Это ты… Прости, я не успел прийти вовремя и спасти тебя. У Джисона, казалось, началась паническая атака. Он дышал часто-часто, смотря куда-то сквозь Минхо, который поспешно заверил: — Постой, тебе не нужно дышать! От этого Джисону стало еще страшнее, потому что он вдруг ясно и отчетливо ощутил, что его собственное сердце не бьется. Абсолютно. — Какого черта! Это вы меня таким сделали?! Чан поджал губы. Честно, он еще ни разу не был свидетелем обращением вампиров. Но приятного в этом зрелище мало. Джисон метался по кушетке, насколько ему позволяла цепь. Теперь, когда парень медленно начинал осознавать свою силу, то цепь начала скрипеть под напором усилий юного вампира. Минхо поспешно заверил, удерживая за плечи подростка: — Эй, прекрати суетиться! Если будешь буянить, мне придется приковать тебя серебром. Я этого не хочу так же сильно, как и ты, так что прошу, дай мне договорить. Чан подошел ближе на всякий случай. Вдруг Джисон придет в ярость и попытается убить Минхо?.. — Как мне не суетиться, если я, черт возьми, мертв! Почему сердце не бьется? Я не ощущаю запахи! Я не… Я не… — парень стал заикаться от волнения, но Минхо мягко потрепал его по плечу, скользя успокаивающими движениями. Чан заметил едва приметные искорки фиолетовых всполохов. Минхо применял свою магию. Ну, в данном случае, это лишним не будет. — Тебя обратил глава одного из вампирских кланов. Я пытался спасти тебя, но не успел. В любом случае, я сделал все, что мог. Так что раз я не смог вернуть тебе человеческую сущность, то довел ритуал обращения до конца. — Минхо указал на едва ли заметную банку, полную земли, что стояла у края дивана на полу. Чан покосился сначала на банку, потом — на Минхо, удивленно спрашивая: — И когда ты только успел?.. Маг пожал плечами: — Пока ты спал, я принес могильную землю. Пришлось пойти на некоторую хитрость, чтобы избежать захоронения. А без него ритуал обращения невозможен. Чан прекрасно знал, как получаются вампирчики — не маленький уже. После так называемого обмена кровью, юный вампир должен быть захоронен в землю, чтобы возродиться уже, как Дитя Ночи. Но раз Джисона никто не закапывал на кладбище, то он должен был умереть, лежа на кушетке. Минхо никогда бы не позволил кому-то умереть, особенно когда есть возможность дать человеку или почти человеку второй шанс. Такой уж Минхо… — Что это значит? Кто должен быть захоронен?.. Я?! — вновь закричал испуганно Джисон, а Чан устало вздохнул. Нет, этот день слишком долгий… — Да нет же, теперь уже нет надобности. Я провел ритуал… Чан, даже не спрашивай, где я его нашел. — торопливо произнес Минхо, а Чан только вскинул ладони, полностью выражая свое подчинение чужой воле. — В любом случае, ты уже вампир. — Так значит это все… Реально существует? Вампиры и?.. — И оборотни, а также фейри, демоны и… Посланники ангелов. — продолжил за Джисона услужливо Минхо, в конце скашивая взгляд на Чана, который фыркнул и тихо сказал: — Про посланников громко сказано. Но Джисон не обращал никакого внимания на фразу Чана, спрашивая его: — Ты ангел? Теперь Чан уже рассмеялся: — Ну, отчасти. В зависимости от того, с какой стороны посмотреть. Все еще пораженный до глубины души, до конца не осознающий происходящее, Джисон завороженно перевел взгляд на Минхо и прошептал: — А ты?.. — А я маг. — в доказательство своих слов парень поднял руку, слегка шевеля своими изящными пальцами, между которыми тут же засверкали фиолетовые искорки, шипящие, словно конфетки. Чан тоже был очарован этим зрелищем, а юный вампир тем временем в последний раз прошептал: — Красивый… И отключился. Чан и Минхо еще несколько секунд молча стояли и смотрели на внезапно отключившегося парнишку. А потом Чан прервал тишину, спрашивая с легким удивлением: — А… Вампиры могут терять сознание? Минхо был удивлен не меньше, поэтому только пожал плечами и заметил буднично: — Вероятно, это касается только излишне впечатлительных вампиров. Чан с ним согласился. *** Чану пришлось уйти, хотя очень не хотелось. В Институте, конечно, тоже уютно, все-таки Чан провел в нем свое детство и юность, но там все же не было Минхо. Что ж, по крайней мере, они наконец обменялись номерами, а это уже три шага вперед, если даже не прыжок! Теперь Чан сможет официально договариваться о встречах. «Все хорошо?» — отправил сообщение Чан, неспешно приближаясь к замку в готическом стиле. Совсем такая архитектура не соотносится с культурой Кореи, но если начистоту, то нефилимы в большинстве своем христиане, а потому именно под нужды местного управления нефилимов было построено это здание в начале 20-го века. Высокие серые башни, острые громоздкие формы и изобилие витражей, что изображали либо религиозные мотивы, либо историю сумеречных охотников. Конечно, это все видели только посвященные, обладающие Видением. Только тот, кто знает, что ищет, найдет Институт. Ну, Чан точно знал, что ему срочно нужно вернуться, чтобы не вызывать ни у кого ненужных вопросов. «Да, он не очнулся еще. Все хорошо, я большой мальчик, справлюсь в любом случае» Чан усмехнулся, потому что даже представил, как именно Минхо бы это произносил. Маг бы точно усмехнулся самодовольно, закатывая глаза. Чан почему-то чувствовал, что его помощь, хоть самая незначительная, была бы очень важна. «Я просто хочу знать, что у тебя все в порядке» В воздухе витал аромат раннего утра. Вязкий туман мешал видимости, но Чану этой помехой не было. Солнце еще не встало, но уже заметны его смущенные попытки проснуться. Отчего-то, несмотря на плохой сон, Чан чувствовал себя отлично, а лёгкий холодок бодрил. «У меня все окей. Как только Джисон очнется, отведу его в клан к Марку, он его создатель, как бы ни хотелось это признавать…» Он добрался без происшествий, быстро ныряя через массивные двери, которые аккуратно придерживает, чтобы те не шумели. Для обычных людей, простецов, он зашел в старую заброшенную церковь. Она не сравнима с тем, где он оказался на самом деле. Институт принял своего ребенка в объятия. Здесь даже пахло по-другому — сталью и свежим лаймом. Сталь еще можно объяснить, а вот лайм — это заслуга Мин Юнги, который обожал этот запах. Главный зал был не освещен лампами сейчас, но Чан прожил здесь достаточно времени, чтобы пойти спокойно и в потёмках. Две больших резных лестницы вели в западное и восточное крыло. Чан последовал к крайней слева лестнице, беззвучно поднимаясь по ступеням, покрытым толстым красным ковром. Никто не встретился ему по пути. Но Чан не надеялся лишь только на удачу, а потому внимательно прислушивался ко всем звукам. Некоторые охотники уже начинали просыпаться, ходили на кухню и в зал, чтобы тренироваться, а кто-то еще даже не ложился из-за патруля. Чану пришлось иногда задерживаться на лестнице или забегать в тупиковые коридоры, чтобы переждать. Но в целом, он неплохо справлялся, чтобы никому не попасться на глаза. Чан был уже на своем этаже, когда почувствовал что-то неладное. Он прошел мимо спальни своего парабатая, что-то заставило его остановиться. Он хотел было уже открыть дверь в комнату своего верного друга, но вовремя остановился. Ни к чему будить сейчас итак не совсем довольного парня после ночной выходки, которую выкинул Чан. Он приблизился к двери своей комнаты и не успел даже пискнуть, когда его затянули внутрь сильным и властным движением. Что ж, вероятно, они потому и парабатаи, что выбирают одинаковые действия… Как и подозревал Чан, Чанбин не выглядел довольным. — Ну? Объясниться не хочешь? — обманчиво ласково спросил Чанбин, все еще держа за ворот Чана. Бан только устало выдохнул, предчувствуя нелегкий разговор. Без какой-либо агрессии Чан вырвался из чужой хватки одним движением, начиная раздеваться. — Мне жаль, что я оставил вас и вынудил врать. Чан не видел, как Чанбин закатил глаза. На маленький узкий стол были выложены ножи, меч, хлыст и стило. Чанбин смотрел на это все, скрестив руки. — Ну, я тебя не жалею. Чан уже остался без верхней части доспехов, когда обернулся к парабатаю и заметил в глубине глаз не только раздражение, но еще и разочарование. Чан может и не считал себя до конца виноватым, но чувствовал себя отвратительно из-за причиненных неудобств своему самому близкому человеку. — Бро, прости. Там была… безвыходная ситуация. Бин вздохнул с пониманием и даже не стал скидывать руку, что положил ему на плечо Чан. Оба выглядели уставшими. — Я переживал за тебя. Ты мне написал одно короткое сообщение, что я мог думать вообще. Я уже нафантазировать всякое успел… Мне даже начало казаться, что я чувствую, как разрывается наша связь. Разрыв связи парабатаев возможен в случае смерти одного из них. Услышав слова своего друга, Чан ощутил, как холодеет в его груди. Мороз страха медленно опустился к кончикам пальцев. Парень потер их, отходя к кровати. Там он снял свои штаны и ботинки. — Чувак, ну ты паникер. Я разбирался с бандой вампиров, поэтому пришлось отойти от маршрута. Это заинтересовало Чанбина, хотя не сказать, что обида успела пропасть из его сердца из-за поступка Чана. Со подсел к парабатаю на кровать, спрашивая: — Ты что, в одиночку истребил клан? Чана едва не затошнило от такой мысли: — Нет, сдурел что ли! Это нарушает соглашение. Несколько вампиров… напали на простеца. — Да ну нахуй… — …и я спасал его. — как само собой разумеющееся закончил Чан, но потом, еще подумав немного, заключил. — Но он все равно в итоге стал вампиром, так что по сути мое спасение ему никуда не уперлось. Большую работу сделал все-таки Минхо. Чанбин удивленно спросил: — Черт, тот самый Минхо? А как он там оказался? Ты, надеюсь, спросил номер его телефона? От изобилия вопросов у Чана едва не закружилась голова, но он лишь улыбнулся хитро, чтобы заметить: — Да, я взял его номерок. Так что теперь у тебя нет преимущества. Хотя… если вы с Феликсом все же смогли… Но Чанбин только громко вздохнул, закрывая лицо ладонями. Не поднимая головы, он пробубнил: — Да какой Феликс, я вчера мог думать только о том, не сдохнешь ли ты где-нибудь в канаве. Кто ж знал, что ты так внезапно пропал просто потому, что встретил своего краша. Мы с Феликсом так и не поговорили… Чан не смог сдержать смех, сжимая губы, чтобы не выглядеть уж совсем радостным. Весть то была все-таки грустной. Но Чанбин не обиделся, как-то облегченно выдыхая, он стукнул со всей силы кулаком в плечо своего парабатая. — Ай! Погоди, теперь 1:0 в мою пользу, так ведь? — Да иди к черту, это нечестно! Но Чанбин тоже смеялся, потому Чан не чувствовал больше напряжения между ними. Чан не любил недопонимая, а особенно ненавидел, когда Бин держал на него обиду. Это ощущалось отвратительным горьким комом где-то в районе груди. — Да че ты паникуешь опять. Будут у тебя еще шансы, я даже готов принять еще более активное участие в налаживании твоей личной жизни. — легко заверил Чан, пихая дружелюбно Чанбина, который совершенно искренне ответил: — Спасибо. Но ты все равно придурок. С этими словами он встал под их общий тихий смех, подходя к двери. Чан с толикой вины чувствовал благодарность судьбе, что именно сейчас Чанбин не стал допытывать, кто такой Минхо, как он оказался при спасении примитивного, какая у него раса. Конечно, Чан понимал, что рано или поздно придется рассказать. Хотя бы своему парабатаю. Но сейчас совсем не хотелось делиться своим маленьким и таким шатким уютным мирком, где можно писать Минхо, разговаривать с ним так спокойно, словно их расы не враждуют друг с другом, не презирают. Долго такое длиться, ясное дело, не будет. Хорошо, если его за дружбу с магом просто осудят или будут открыто проявлять отвращение. Это не так страшно, лишь бы у самого Минхо не было проблем… — Ладно, спокойных снов. Чан ответил легкой улыбкой и кивком. Дверь закрылась. День был странный, но на удивление такой волшебный… Чан ощущал, как медленно накаляется в груди что-то маленькое, но такое приятное. Оно растет с каждой минутой, с каждой мыслью о маге с фиолетовыми волосами, о темных кошачьих глазах и острых чертах лица. Мягкий нежный смех все еще звучит в голове. *** Только спустя несколько дней Чан был срочно вызван через общую систему оповещения. В тот момент парень сидел в библиотеке с девочками, которые рассказывали ему, как съездили в гости к семье в Японию. Момо и Сана изначально были оттуда, но уже несколько лет к ряду продолжают жить в Корее по неизвестным причинам. По крайней мере, Чан даже не пытался выпытывать, хотя ему, наверное, сказали бы без заминки. Он — душа компании. — Бан Чан, Со Чанбин, подойдите ко мне в кабинет. — коротко и слегка лениво прозвучало над головами всех обитателей Института. Чан слегка занервничал от объявления Мин Юнги, но не стал показывать это. Он легко улыбнулся подругам и вышел в коридор. Уже на лестничном пролете Чан встретил парабатая, который спускался с верхнего этажа. Чанбин взял за привычку звать на тренировку Феликса, где они в уединении на заброшенном этаже упражнялись. Чан считал это милым, хотя было непонятно, насколько продвинулись отношения. — Не знаешь, чего он вдруг? — спросил Чанбин, имею в виду главу Института. Чан пожал плечами и хмыкнул, надеясь, что все-таки его не будут ни за что отчитывать. Парни быстро преодолели несколько этажей вниз, спустились в главный зал на первом этаже и перешли в восточное крыло. — Было бы легче с лифтом… — вздохнул недовольно Чанбин, а Чан безмолвно с ним согласился. Наконец в конце длинного коридора, украшенного фресками, они приблизились к двери из темного дерева. Постучав, они услышали привычный голос, что позволил им войти. Дверь скрипнула так по-родному, впуская молодых людей внутрь. Юнги любил минимум вещей вокруг себя. В небольшом кабинете, стены которого обиты древесиной цвета шоколада, стояли только письменный стол, диван для посетителей, несколько книжных полок и стенд, где под стеклом располагались три кинжала. Темного малахитового цвета ковер скрыл шум шагов. Чан держался уверенно — так, словно не съебался с патруля несколько дней назад. Юнги кивнул, увидев самых старших нефилимов в Институте после него самого. Охотники встали перед ним ровно, словно солдаты. В прочем, они и есть. — Здравствуйте. — с легким рассинхроном произнесли Чан и Чанбин, а Юнги только фыркнул, потирая покрасневшие глаза. На его рабочем столе лежали в беспорядке кучи папок, фотографий и отчетов. — Вы чего, как Биба и Боба?.. Расслабьтесь, а то стоите, как будто я расстреляю вас. Успокойтесь, у меня к вам задание… Сядьте уже. Чан и Чанбин послушно, как болванчики сели. Они все еще ждали подставу, где Юнги вдруг достает фотоотчеты о том, как некомпетентно они вели себя на патруле несколько дней назад, приговаривая: «Я распишу блять поминутно, где кто соснул ху…». Но, казалось, у Мин Юнги нет времени на такие глупости. Он тяжело вздохнул, Чан заметил, что у главы Института стали заметнее круги под глазами. — Дело в том, что мне больше не к кому обратиться. Вы самые старшие, самые ответственные — хотя тут спорно — но что самое главное, вы опытные. — Юнги осмотрел каждого из своих подчиненных с ног до головы, чуть не закатил глаза, но продолжил. — Кто-то нарушает соглашение на нашей земле, убивая нижнемирцев. Мы больше не можем закрывать на это глаза, ведь если это продолжится, Нижний Мир обвинит нас в содействии преступлению… — Оно и понятно, ведь только вы можете бесчинствовать на этой территории и оставаться абсолютно безнаказанными! — прервал обращение Юнги некий гость, что вошел в кабинет, широко распахнув двери. Юнги почему-то не стал возмущаться, даже глаза не закатил, а у Чана едва сердце не остановилось. Все те же фиолетовые волосы, сияющие какими-то блестками, мягкая пушистая толстовка и легкий макияж, подчеркивающий нечеловеческие, но безупречные кошачьи глаза. Светлый берет дополнял аутфит. Неожиданно невинный и нежный образ на Минхо заставил Чана с трудом перевести дыхание. — Минхо, как всегда, в самый разгар. — без тени издевки произнес Юнги, перегибаясь через стол, чтобы пожать аккуратно руку магу, который с улыбкой, ясной и манящей, поспешил поприветствовать своего коллегу. — Добрался нормально? — Да, Лили проводила меня. Новое поколение охотников не перестает радовать — такие лапочки! Чанбин, словно в прострации, пялился с открытым ртом на необычный цвет волос, на темный, не человеческий, цвет глаз незнакомца, не понимая, что происходит и как это связано с помощью Юнги. Со повернулся к своему парабатаю, чтобы незаметно одними губами прошептать: «Пиздец, ты видел? Маг в нашем Институте!». Чан только тяжело вздохнул. — Чан, Чанбин, это мой давний коллега, маг по совместительству — Ли Минхо. — представил Юнги, а маг игриво повертелся в разные стороны, словно презентуя себя, как модель на подиуме. Наверняка Минхо сделал это для Чана, который не остался равнодушным и рассмеялся, громко фыркнув. Отчего-то на сердце сейчас так было тепло и радостно, что парню даже показалось, будто бы он спит. Необычайный и прекрасный Ли Минхо сейчас на его территории, в месте, где он вырос. Это… волнующе. Чанбин чуть не уронил челюсть, вздыхая в неожиданном озарении, пока Юнги совершенно спокойно продолжил: — Минхо, это Чанбин и Чан — мои самые лучшие охотники. Минхо улыбнулся, заставляя сердце Чана растаять. Наверное, он сейчас выглядел, как полный дурак, но Чанбин не был бы его парабатаем, если бы не сделал что-то еще более глупое, чем он сам. Со, пораженный до глубины души, покосился сначала на сидящего рядом Чана, а потом перевел взгляд на Минхо вновь, говоря: — Стой, а не этот ли Минхо твой кра… Но Чан с силой хлопнул ему по губам да так, что Чанбин даже подавился слюной: — Приятно познакомиться, Ли Минхо. Но, может быть, вернемся к теме нашей встречи? Убийства, Нижний Мир… Попытка перевести тему вызвала еще больше подозрений. Минхо слегка приподнял брови игриво, словно спрашивал с хитрым взглядом, что это все значит. А вот Юнги вновь закатил глаза, словно его эти секретики совсем не волновали. Но не будь он главой Института, если бы в тот же день не догадался о возможных дружеских отношениях между Чаном и Минхо. — Итак, ребят. Я хочу, чтобы вы расследовали происходящее. Если убийца — это кто-то из нефилимов, то сразу доложите мне. А если убийца — нижнемирец, то Минхо позаботиться об организации суда среди них. Лишние проблемы нам ни к чему, пусть ваше расследование проходит втайне, насколько это возможно. Самым неожиданным образом Минхо стал напарником Чана. Юнги терпеливо начал погружать своих агентов в дело об убийстве нижнемирцев в Сеуле.