Мёд и молоко

      Я не имею понятия, каким образом это произошло, однако теперь, глядя на Ренесми со стороны, мой живот прочно завязывается в тугой узел. Я взглянул на нее абсолютно по-другому, когда она смеялась звоном крошечных колокольчиков под рев моего мотоцикла. Я взглянул на нее по-другому, когда она, шатаясь, слезла с кожаного сидения. Ее каштановые локоны, пропахшие лавандой и свежим алоэ, липли ко лбу и подбородку. Обескураженная и довольная, в мокрой, налипшей к стройному телу от теплого ливня рубашке, с ангельским румянцем на нежно-молочном лице. Приятно было видеть ее такой — с очаровательно сияющими шоколадно-карими глазами, и счастливой улыбкой на алых губах. Волшебная.       Я чувствовал себя необычайно уязвимым каждый раз, когда Несси просто позволяла себе слегка прислониться к моему телу, невзначай коснуться обнаженной кожи или заметно выпирающих вен на моих руках. Я думал, дотронься она ещё раз — и я тут же рассыплюсь на мелкие частицы. Иногда мне казалось, будто в эти незатейливые мгновения я становился ближе к солнцу, хотя точно знал, что для нее это обычное дело.       Ничто так меня не зачаровывало, как, разумеется, ее неописуемая игра на пианино. Бледно-бежевые руки Ренесми с длинными красивыми пальцами, существенными почти каждому пианисту, отыгрывали мелодии с особым изяществом, свойственным ей единственной. Мои глаза были прикованы к этому мастерству, к ее неподдельному наслаждению этой музыкой. Я еще раз бросил взгляд на ее аккуратные руки и подумал, как хорошо выглядело бы обручальное колечко на ее тонком безымянном пальце. С этого момента я могу с уверенностью заявить, что моя жизнь вздумала положить меня на лопатки раз и навсегда.       Я наблюдал за тем, как Ренесми растет. Не только физически, но и морально. Ни в одном человеке я не замечал столько обаяния, внимательности к мелочам, столько чувственности и чистейшего любопытства. Она восхищалась всякий раз, когда я корпел над деталями своего мотоцикла или любой другой машины. Видел, как она временами забавно пританцовывает в такт приглушенной музыки из колонок в моем гараже, и молился, как бы она не заметила моей дурацкой ухмылки, — Не хочешь выпить немного сока? Ренесми делает музыку тише и поворачивается ко мне, широко улыбаясь. Мне приходится подавить в себе желание заключить ее в ласковые объятия, не выпуская из тесного кольца рук. Я закусываю изнутри щеку зубами почти в кровь. Мне показалось, будто мой голос осел. Я попытался не выдать своего резко нахлынувшего волнения, ведь она подошла ко мне ближе, — Конечно, Несс. Я бы не отказался. Я вытираю руки тряпкой прежде, чем Ренесми протягивает мне полный стакан и, немного расслабившись, прислоняется к столу. Я благодарю ее, осторожно целуя влажными губами в скулу. Такие целомудренные поцелуи уже давным-давно у нас заложились. Скорее всего, она не придает этому особого значения, но на секунду мне показалось, что ее щеки зарделись. Или я просто сделал вид, будто мне показалось. — Отец предлагает всем собраться сегодня вечером у костра, как обычно. Я бы мог заехать за тобой. Ночь обещает быть особенно теплой, а я знаю, как сильно ты любишь искупаться в реке. — в заключение я улыбаюсь любимой уголками губ и делаю медленный глоток. — Ты неприлично хорошо умеешь уговаривать, Джейк. — Ренесми легонько толкает меня локтем в бок и кладет недавно сорванную с дерева вишню в рот, забвенно улыбаясь. Я чувствую, как мурашки выступают на моей коже. Она отворачивается в сторону открытых нараспашку ворот гаража, прикрывая глаза в наслаждении от задувающей ветром земельной влаги. Шел дождь. Несса говорит так, словно делает мне одолжение, но на самом деле подобные вечера всегда были ей по душе. Рассказы Билли захватывали ее целиком и полностью. Иногда я подшучивал, что она не сомкнет глаз, пока папа в конечном счете не устанет говорить, — Идёт. Она по-хозяйски хвататет меня под руку, готовая прокатиться. Я не могу ей отказать.

***

      Когда хватка на моей груди ослабевает и она перекидывает одну ногу, слезая с мотоцикла, у меня нервно колется у самого солнечного сплетения. — Я хорошо выгляжу? — спрашивает она, пальцами разглаживая редкие выбивающиеся волосы. Ее аккуратные брови невинно изогнулись в любопытстве, а на накрашенных помадой губах запечатлелась улыбка. — Ты выглядишь замечательно, — только идиот не увидит, как тепло я посмотрел на эту девушку. Она признательно хихикает и разворачивается. Я слежу за тем, как Ренесми подбегает к моему отцу, осторожно и трепетно обнимая его. Они о чем-то смеются, после этого Несси здоровается с парнями и направляется в дом, чтобы помочь Леи и остальным женщинам на кухне. Обычно именно так всегда и происходило. Она уходит, оставляя меня наедине со своими мыслями. Я сажусь рядом с Сетом, давно греющимся у костра. Его молодые, глубинно-карие глаза вопросительно взглянули на мое лицо, но я всего лишь слабо пожимаю плечами. Очевидно, я просто слабак. — Либо ты наконец возьмёшь себя в руки, Джейк, и признаешься ей, либо Ренесми наплюет и сделает это самостоятельно. Его голос кажется немного развязным, вероятно, от прежде выпитой им банки пива. Однако его слова ещё некоторое время проносятся в моей голове, чтобы я мог как следует переварить их истинную суть. Кто из нас сейчас действительно пьяный? Девушки возвращаются, Несси кладет металлический поднос с тарелками на ближайший стол. Ей было заготовлено место рядом с Билли и Леей, прямо напротив меня, но по какой-то из причин она не спешит садиться. Мои глаза расширились в удивлении, когда она наклонилась, чтобы прошептать мне в ухо, — Не мог бы ты отойти вместе со мной? Я озираюсь на присутствующих, правда смотрю будто бы сквозь них. Пространство заполнилось оживлённой болтовней, меня не грызут сомнения, что кто-нибудь побежит искать нас, и просто поднимаюсь, идя следом за Несси в глубь заднего двора к заросшему высокими деревьями участку. Одиночные дождевые капли падают с их листьев мне за шиворот. Ренесми не пытается взять меня за руку, и это почему-то до чёртиков пугает, — Все хорошо, Несси? — Очень некрасиво оставлять семью вот так, но я не могла найти более подходящего момента, чем сейчас. — она оглядывается из темноты в место, где горит ряд жёлтых фонарей, клубится дым и доносятся громкие голоса, — Я хочу поговорить с тобой.       Семья. Наверное, ничто так не грело мне душу, как слово, которым она провозглашала наших ребят. Я тревожно беру ее руку в свою, едва ощутимо поглаживая большим пальцем тыльную сторону ее крохотной по сравнению с моей ладони. Я догадываюсь, что она скажет мне дальше. — Ты ведёшь себя так, словно я недостаточно взрослая для… понимаешь, всего этого. Ты должен знать, что я чувствую кое-что ещё, Джейкоб. И я уверена, что ты это разделяешь. Иначе ты бы не стал смотреть на меня такими глазами даже тогда, когда я делаю самые обыденные в этом мире вещи. — она приближается ко мне, ее голос становится в разы тише и я точно мог услышать, как забилось ее сердце, — Я права, Джейк? Несмотря на то, что я почти на две головы выше, Несси отчаянно пытается стать на цыпочки, чтобы наши лица и глаза оказались на одном уровне. Я притянул ее за спину; дотянуться до меня было сложно, но не невозможно. Я очнулся уже тогда, когда губы любимой, покрытые бледно-розовой помадой, коснулись моих. Ее движения ритмичны, плавны и естественны, будто это не первый в ее жизни поцелуй. Я даже задумался о том, где, как и когда ей удалось научиться. Но это меньшее, что волновало меня прямо сейчас. У меня была привычка все переоценивать, думать и переосмысливать до смерти, но в тот момент мир сузился до Несси и меня, до ее губ, двигающихся против моих губ. Мои руки перешли от ее затылка к шее, оказались на тонкой талии, затем на боках и, как только я заметно сжал пальцы на них, Ренесми подступилась ко мне ближе. Я ощущал теплоту ее дыхания на моей щеке, влажность вьющихся кудрей, мягкость ткани лёгкой кофты, контраст температур. Я навсегда запомнил этот непередаваемый аромат. Лаванда и алоэ. Она отходит, открывая свои глаза. В темноте густившегося мрака, освещенная одним только месяцем, столь красивая и очаровательная, она прижалась ко мне, вцепившись в промокшую на мне рубаху. Полушепот сорвался с ее губ: «Я люблю тебя, Джейкоб». Она напоминала потерянного молочного щенка, отчаянно искавшего безопасное пристанище, — Я тоже люблю тебя, Ренесми. Мы вернулись, идя за руку, и Несси села напротив меня, как ни в чем не бывало. Ее рука потянулась к бокалу, стоявшему на столе, чтобы скрыть тяжесть улыбки. Кажется, папа рассказывал что-то о недавно случившемся в смену Чарли…

***

      С приближением рассвета, ребята пожелали друг другу доброй ночи и разошлись спать, предоставив нас самим себе. Сет по-дружески хлопает меня по широкому плечу и, ликующе улыбнувшись, уходит. Оказывается, у него неплохой дар к предвидению. Я мог слышать, как шаги постепенно отдаляются, как хрустят надломанные сильным ветром ветки деревьев под их ногами. Я улыбнулся Ренесми, когда наши глаза совсем неслучайно встретились, многозначительно сияя. Тлеющий костер, казалось, не волновал никого из нас, когда она в конце концов оказывается сломлена, встаёт и опускается рядом со мной, горячо целуя у уха. Мое сердце отбивает несколько заключительно-волнующих ударов, когда она решает поиграться со мной и дразнит, целуя в щеку, затем ниже — у подбородка, слабо клюет в губы, пока я не предприниму более решительные в ее отношении действия. Целую настойчиво, но невероятно ласково, почти фантомно. Несси отстраняется, чтобы вдохнуть воздуха, и я наконец понял. Она передо мной, как на ладони. И сегодня она доказала мне это вдвойне. Если бы Ренесми только могла посмотреть на себя моими глазами, думаю, она бы поняла, о чем я обычно молчу в ее присутствии. Я не успел заметить, какой взрослой и зрелой она стала. Внезапно я задумался о том, кто из нас дольше по-настоящему скрывался.       Теперь это не имеет значения, пока она держит мою руку крепче, чем обычно это делает.