Исповедь никчёмного детектива

И вот я лежу в цветущем невинностью и детским смехом поле, которое кажется даже мне (взрослому мужчине!) безграничным. Что уж говорить о крохотных букашках, способных горошину поднять только впятером. Для них, это поле - целый мир, чистый и полный приключений, мир, куда хочется стремиться, мир, к которому хочется возвращаться. Ловко перебегая под моей обессиленной спиной, они стремятся в этот мир, быстрее и быстрее перебирая лапками, чтобы покинуть замкнутое пространство под телом и найти выход. Интересно, сколько времени я уже потратил на твои поиски, Уильям? А сколько ещё потрачу? Бегать по всему свету за кем-то неделями. Месяцами. Кажется, скоро будет годами. Без единой зацепки. Без малейшей детали, самой мелочи, крошечной, как обилие букашек подо мной. Не осталось ничего. Это даже звучит смешно. Любой, да самый глупый детектив уже давно бы отказался от этой идеи и вернул деньги клиенту. Но я держусь за это дело, как за цель всей жизни. Кажется, я самый никчёмный детектив из всех, что знал свет. Самый одинокий. Продолжаю идти за тобой, мой милый Уильям. Я посетил уже более двадцати городов, видел сотни тысяч людей и слышал разные диалекты и обычаи. Когда же ты успел для меня стать целой географией? Я обошёл столько мест, что даже самый опытный и трудолюбивый картограф отказался бы перенести на бумагу план моих странствий. Теперь я знаю, как звучит фраза "Нет, не видел" на пяти языках, и знаю, каким жестом принято прогонять из дома в семи народах. Когда же ты успел для меня стать целым миром, милый Уильям? Когда я настолько слетел с катушек, что посвятил всю свою жизнь встрече с тобой? Я искал твои глаза среди бесконечных пар чужих. Все они были холодными и не проявляли ни капли сочувствия, в то время как мои глаза почти каждую ночь роняли тяжёлые капли утраты. Я видел зелёные, голубые, карие, серые, чёрные, уставшие, бодрые, грустные, весёлые, агрессивные, добрые глаза. Но всё это было не то. Никакие из них не принадлежали нужному человеку. В них не было твоей хитрости, в них была лишь надежда, что я пройду мимо, и зрительный контакт продлится как можно меньше. В какой-то момент я даже настолько отчаялся, что и вовсе перестал искать твои глаза. Я искал твоё отражение. В глазах, в зеркалах, стёклах, очках. Столько раз пытался высмотреть бегущего мне навстречу Уильяма, счастливого, который всё это время был где-то рядом. Искал отпечатки твоих ботинок на улице. Господи, как же я жалею, что ни разу не прикоснулся к твоим ступням. Быть может, это приблизило меня к тебе. Приблизило, когда я ещё мог прикоснуться к твоей душе, а не судорожно разгонять руками воздух. Приблизило и теперь, когда я забегаю в каждую парикмахерскую, где на полу валяются белоснежные локоны, напоминающие о Лондонской зиме и голом льде, по которому я бежал, не стараясь сохранить равновесие. Спешил. Спешил к тебе. А ты стоял и не делал ни шагу, знал же, что доползу и со сломанной ногой, пройду километры только чтобы увидеть твои губы и почувствовать запах духов. Пожертвую всеми своими органами и потрачу всё состояние, чтобы дотянуться до твоих плеч и обвить их рукой, прикоснуться своими черными, как самый невезучий кот в мире, волосами к твоим, блестящим солнечными лучами и пахнущим утренней зарёй. Почувствовать твою бледную кожу, ощутить лёгкость ресниц и пересчитать каждый воспалённый нерв в глазу. Я был прямолинейным. Спрашивал в лоб у проходящих мимо людей: "А не появлялся ли здесь некий Уильям Мориарти? Юноша с блондинистыми волосами и очаровательными глазами, вы бы точно запомнили, если встретили". И каждый раз, не важно, спешил человек или был готов окунуться в длинную беседу, я слышал от него один и тот же ответ "Нет". Я был хитрым и старался подходить издалека. Подсаживался в тёмных барах к людям и невзначай интересовался: "Эй, дружище, а не водится ли у вас здесь хороших криминальных консультантов?". Разумеется нет. Я был совсем отчаявшимся. Слышал твой голос, чувствовал твоё дыхание, замечал твой почерк там, где даже других людей быть не должно. Из трещин на потолке складывал твои черты, которые постоянно всплывают в голове при одной только мысли о слове "любовь". Разбирал оклики на азбуке морзе и подбегал к окну. Но нет, это всего лишь бессвязное бормотание дождя ударяется о подоконник и разрушаются мечты соскучившегося безумца. Я даже заметил твои глаза, которые так долго высматривал, они оказались драгоценными камнями на платье одной богатой дамы. Распознал твою улыбку в гримасах уличных артистов, рисовавших себе невообразимые лица. А как-то, представляешь, накричал на женщину, которая ни слова не понимала на моем языке. Выхватил у неё карту, на которой гадали случайным прохожим, и заставил объяснять, зачем она заточила моего милого Уильяма в помятый картон, назвав пажом. Я обошёл все университеты вокруг и с колотящимся сердцем подбегал к каждому человеку, кто нёс в руках учебник математики. Поднимал любой фантик на улице, надеясь, что это тайное послание от тебя. Вслушивался в темноту и вглядывался в разговоры людей. Знаешь практику, что когда очень тяжело, нужно уйти в уединенное место и громко-громко закричать? Я прятался в лесу и кричал твоё имя, пока голос не пропадал. Идя по улице, шептал, надеясь, что прямо сейчас кто-нибудь повернётся и так же шёпотом ответит "Я здесь". Смеясь с другими людьми, повторял про себя одни и те же вопросы: "Как ты там, мой милый Уильям?", "Есть ли тебе сейчас с кем посмеяться?", "Думаешь ли обо мне ты?". Интересно, милый, не болеешь ли? Сыт? Выспался? Что тебе снилось? Я вот совсем не в порядке. Сейчас лежу в поле, рассказываю тебе мысленно свою нелепую исповедь, которую в журналах посчитают несуразной пошлостью, а в народе примут за глупую выдумку: "Нельзя ж так любить, не во времена рыцарей ведь живём, кто сейчас отдаст свою жизнь за другого человека? Стерпится, смирится, нечего драгоценные дни тратить на бессмысленные поиски!". А вот я люблю. Я отдам. Я потрачу. Я буду продолжать изучать всех смотрящих на лестницы людей; покупать телефонные справочники и беспокойно листать страницы, посвящённые букве "М"; разглядывать пыльные фонари ночами, ведь в них мог смотреть и ты, оставаясь в одиночестве; вытягивать руки и складывать их в пистолет, после чего выстреливать, надеясь, что пуля долетит до мишени, ради которой я стараюсь круглые сутки. Я не допускаю мысли, что тебя может не быть. Я точно поймаю тебя и доберусь, где бы ты не был. Как бы ты не был. Кем бы ты не был. Даже в искажениях навязчивых смогу разглядеть тебя живого и такого, как прежде. В газетных статьях, стихах и песнях. Пьяного, трезвого, больного, здорового. Ждущего меня и вовсе забывшего о имени Шерлок Холмс. В заброшенных зданиях, заросших мёртвыми цветами, для меня всегда будет жить надежда на то, что ты сейчас прячешься за углом и ждёшь, когда же я догадаюсь, что разгадка на поверхности. Вот он ты - лучистое созвездие в сонном небе, указывающее мне путь. Тихая река, расстёкшаяся твоей душой, готовой всегда спасти меня от жажды и обработать раны. Мотивные напевы ветра и солнечный аккомпонемент детских улыбок. Ты то, куда хочется стремиться, то к чему хочется возвращаться. Все дюймы, пройденные мной, погони, договоры, молитвы, воспоминания, все слезы и эмоции, брошенные на встречу с тобой и есть ты. Ты, мой милый Уильям. Уильям, ставший моим миром.