Как избежать Азкабан

— Запустить в тебя Круцио?! Рози, деточка, ты… — Леди Вальбурга, прошу, не заставляйте меня умолять, — девушка с серьезным выражением лица взглянула на болезненного вида женщину, сидящую напротив, — мне не к кому больше пойти. Малфой, как и вся его семья, под следствием. Антонин, Басти, Руди и Белла уже обживают камеры в Азкабане. Эван убит, а его отец при смерти. Никому другому я просто не могу доверять. — Что ты задумала, Роуз? — Увидите, если придёте на суд, леди Вальбурга. Простите, но я не могу сказать. — Понимаю, — кивнула женщина, прикрыв глаза, — двое могут хранить секрет, только если один из них мертв. Сколько нужно держать заклинание? — Минуту. Если… Возможно, потом надо будет добавить. — Круцио. Девушка только успела поблагодарить саму себя за осмотрительность. За то, что заранее села на пол. Но дальше она уже не могла думать. Всё ее сознание затопила невыносимая боль. Сначала она пыталась держать, не давать вырваться ни звуку изо рта, но через пару мгновений полный боли крик прокатился по коридорам Блэк-холла. Вальбурга смотрела на совсем молоденькую девочку, которая корчилась на полу, сдирая ногтями кожу, срывая горло, и ощущала, как давно забытое непонятное чувство вновь возвращается. Она не испытывала его с самой смерти Регулуса. Даже заключение Сириуса не смогло всколыхнуть давно разбитое сердце. Лишь эта девочка. Янтарные глаза, в которых плещется боль, бледные щеки, по которым стекают слезы и бесконечный крик. Леди Блэк опустила палочку и позвала домовика, приказав принести бренди. Она не отрывала взгляда от девушки, лежащей на полу. Та судорожно глотала воздух, пытаясь прийти в себя и избавиться от отголосков боли, что до сих пор, казалось, отдавалась во всём теле. — Мордред, — выдохнула через пару минут, — какое мерзкое проклятие. Авада явно милосерднее. Мне даже стало жаль Лонгботтомов. — Уверена, это не надолго, — хмыкнула Вальбурга, никак не показывая своего беспокойства, — ещё разок? — Нет, — Роуз передёрнуло, — уж лучше закреплю результат зельями. Спасибо за помощь, леди Блэк. *** «Роуз Лестрейндж — пожирательница смерти. Чрезвычайно опасна. Просьба всем, кто имеет какие-либо сведения о ее местонахождении, обратиться в аврорат». Роуз только вздохнула, глядя на заметку в газете. Необходимо было срочно воплощать план в действие. Пока не ушел эффект от зелий. *** Гиппократ Сметвик, наверное, впервые в своей жизни шел на работу через Косую Аллею. Но ситуация была просто безвыходной. Персонал больницы не справлялся с пациентами. Пожиратели после смерти своего хозяина разошлись не на шутку и запас лечебных зелий стремительно утекал. Поэтому, чтобы не отрывать других от работы, он решил самостоятельно посетить своего знакомого зельевара и приобрести всё необходимое. Раздавшийся хлопок не был чем-то неожиданным. Хотя и заставил насторожиться, поскольку неизвестно, кто мог очутиться прямо перед носом. Не знающий правил этикета юный волшебник, или озверевший убийца. Но представшая перед целителем картина разительно отличалась от обоих вариантов. Кто-то из прохожих вскрикнул, а кто-то тут же вызвал авроров. Поскольку появившаяся фигура в рваной мантии явно была без сознания. В крови и субстанциях, о происхождении которых Сметвик предпочел сразу не задумываться. — Разойдись, — гаркнул он, понимая, что кто бы то ни был, но ему явно нужна помощь. Волшебники тут же отскочили от фигуры, уступая дорогу многим знакомому целителю. Гиппократ быстро наложил диагностирующее заклинание и побледнел. Девушка. А пострадавший явно был женского пола, что скрывала кровь, мантия и капюшон. Девушка находилась на грани смерти. Многочисленные порезы, ожоги, переломы, шрамы, а также следы яда, каких-то неизвестных темных проклятий и Круциатуса. Полное магическое истощение, непонятно чем вызванное. Авроры прибыли как раз вовремя. Целитель тут же в приказном тоне попросил двоих трансфигурировать носилки и доставить несчастную в Мунго. Поскольку переносить ее магическими методами крайне не рекомендовалось. Даже Гиппократ не мог сказать, как та же аппарация повлияет на девушку. Вполне возможно, что умертвит. — Вы знаете её, целитель Сметвик? — спросил главный из дежурной тройки, нервно передернувшись от вида неизвестной. — По удачной случайности оказался поблизости. Не успел даже рассмотреть лица. Могу только сказать, что судя по диагностике, лет двадцать-двадцать пять, чистокровная. — С чего вы так решили? — заинтересовался аврор. — Мне прочитать лекцию о различиях в магии чистокровных и магглорожденных, мистер… — Браун, целитель. Нет, прошу прощения. Что можете сказать? Это было нападение Пожирателей? Мне надо заполнить отчёт, — стушевался мужчина под недовольным взглядом Гиппократа. Своим не особо приятным характером, как и выдающимися способностями, тот прославился на всю Британию. — Чье это нападение, я не знаю, аврор Браун. Но следы есть как новые, так и старые. Так что, полагаю, девушку держали где-то… — договоривать Сметвик не стал. То, что бедняжку пытали весьма долгое время, страж порядка и так осознал. А остальное можно будет узнать непосредственно от пострадавшей, если она прийдёт в себя. — Благодарю за содействие, целитель. *** — Мерлин, ее пытали несколько месяцев, представляешь. И, судя по физическому истощению, практически не кормили, — голос медведьмы прорвался сквозь пелену боли, возвращая Роуз в реальность, — а побег и аппарация отняли последние магические силы. Повезет, если она придет в себя и не останется сквибом. — Так ей и надо, — собеседник ещё юноша. И он явно не испытывал никакого сострадания, — ты видела метку? Эта сука наверняка сама пытала и убивала. Не знаю, кто с ней это сделал, но при встрече пожму ему руку. Слышал от авроров, что скорее всего это Роуз Лестрейнж. Как только очнётся, сразу переберется к своей семейке в Азкабан. — Сэм, так нельзя! — Нельзя?! Да ее братья и невестка свели с ума мою сестру. Не давай я клятву, своими руками бы придушил. — Но… — Иди за отчётами, Сара. Скоро у Сметвика будет обход. Надеюсь, эту тварь заберут отсюда. Роуз пропустила оскорбление мимо ушей, прислушиваясь к собственным ощущениям. Слова медведьмы ее не обрадовали. Потеря магии не входила в планы. Но долго размышлять ей не дал всё тот же Сметвик. Услышав голос целителя, девушка постаралась настроиться на нужный лад и устремила бессмысленный взгляд в белый потолок. — О, мисс, вы очнулись. Как себя чувствуете? Роуз вздрогнула всем телом, когда мужчина приблизился, а потом резко всхлипнула и зарыдала. — Мордред! Мисс, успокойтесь, вам нельзя такую нагрузку на лёгкие. Смит! Живо сюда. Бальзам неси! Через пару минут Лестрейндж, наконец, утихла, а стеклянный взгляд обратился на целителя. Осознавание ситуации медленно, но верно появлялось. — Где… — хрипло, едва разборчиво, — где я? — А больнице святого Мунго, мисс. Я Гиппократ Сметвик, целитель. — А… — Ваше имя? — Я… — на этот раз девушка не рыдала. Слезы потекли по впалым щекам, а губы сжались в тонкую нить, — я… Роуз. Роуз Лестрейндж. — Мисс Лестрейндж, — сам Сметвик не испытывал никаких трудностей из-за личности пациентки. За свою долгую карьеру целителя он привык лечить любого. Будь то аристократ, пьяница, вор, убийца или министр, — мне необходимо провести диагностику, чтобы определиться с дальнейшим курсом лечения. После вы выпьете необходимые зелья и поговорите с аврорами. Вы меня слышите? Роуз замерла, медленно осознавая информацию, после чего едва заметно кивнула и закрыла глаза. Заклинания, к счастью Гиппократа, показали, что девушка идёт на поправку. Повреждения внутренних органов, внешних покровов и переломы удалось вылечить, магическое истощение уже не столь сильное. Хотя, целителя порядком удивила медленная скорость восполнения сил. Прошло три дня, а уровень магии с трудом дошел до минимальной неопасной для состояния волшебника отметки. Последствия Круциатуса ушли не полностью, а определить, как нейтрализовать намешанные в крови зелья и неизвестные проклятия, так и не удалось. Но, возможно, пострадавшая сможет хоть как-то прояснить ситуацию. Гиппократ быстро начеркал на пергаменте названия зелий и передал медведьме, после чего вновь повернулся к Роуз. — Мисс Лестрейндж, у вас в крови присутствуют неопознанные зелья. Возможно, вы можете прояснить, чем они являются? — Я не знаю, — на мгновение Сметвику показалось, что потребуется ещё одна доза успокоительного, но, благо, девушка смогла взять себя в руки, — я… помню, меня поили чем-то, а потом… было так больно… Поняв, что большего он не добьется, Гиппократ дождался медведьму, проследил за приемом лечебных зелий и позвал авроров. Не заметил он ни мимолётной улыбки, ни торжества в глазах недавно едва живой волшебницы. Допрос авроры вели не щадя пострадавшую. Никто из них, в отличие от Сметвика, не на секунду не забывал, что перед ним пожирательница. Впрочем, записывали показания они только по делу, не добавляя ничего от себя. — Я никого не убивала! — только заглушенная уже третьей склянкой успокоительно истерика грозила начаться вновь. — У вас на руке метка. — Я хотела сбежать… А Он… Он сказал, что с помощью неё всегда может найти меня, — Роуз с трудом сглотнула и вытерла дрожащей рукой лицо ю, — Он сказал… Что если я… если… Он отдаст меня этому… — Аврор, такими темпами у мисс Лестрейндж случится магический выброс, — заметил Сметвик, — который приведет к смерти. — Нет, нет, — замотала головой девушка, — я… Он… Сивому, — она подняла полные слез и ужаса глаза на следователя. Стажёр, сопровождающий его, невольно вздрогнул, мгновенно поняв, что именно имеет в виду волшебница. Слава об этом оборотне ходила уже много лет. То, что оставалось от детей и женщин после его нападения, забыть было сложно. Первых он грыз заживо, а вторых насиловал, не сменяя волчьего обличия. — И я не могла ничего сделать. Я пыталась убить… А Он… Он заставил меня выпить зелье… И… — Попрошу на выход, господа. Продолжите позже. Смит, Сна без Сновидений! *** Следующие допросы проходили почти по тому же сценарию. На втором Лестрейндж уже практически нормально могла говорить, но в какой-то момент ее нагнала истерика. На этот раз рыдания переросли в жуткий смех, который преследовал несчастного стажёра в кошмарах. Пожалуй, теперь он понял, как выглядит сломанный человек, чудом переживший… такое. На третьем допросе Сметвик выгнал авроров за дверь уже через пять минут. А медведьма побежала в другое отделение за специалистом по ментальной магии. Янус Тики видел многое в своей жизни. Специализация обязывала. Тем более было много тяжёлых случаев во время войны. Но воспоминания пациентки с черной меткой на руке даже у него заставили волосы шевелится на затылке. Он даже представить не мог, каким образом ее родные братья могли обречь бедняжку на такое. Девушка фактически была игрушкой для Волдеморта и Пожирателей. К счастью, ее не насиловали. Но и без этого… Всевозможные экспериментальные зелья, яды, проклятия, Круцио… Простые избиения… Всего списка Тики не перечислял в слух. Составил отчёт и попытался забыть, сказав, что единственным выходом, чтобы хоть как-то стабилизировать психологическое состояние пациентки, является блокировка памяти. Но Роуз категорически воспротивилась. Сказала, что лучше пусть подарят ей лёгкую смерть, чем уничтожат воспоминания. — Я не хочу этого забывать! — Сметвику пришлось наложить звукоизолирующие чары на палату, — я не хочу забывать того, что они сделали со мной! Если я не буду помнить… Я ведь… Я ведь их любила, мы в детстве играли вместе… Я… Через какое-то время Гиппократ осознал, что большая часть запасов успокоительного уходит именно на Лестрейндж. Его самого успокаивало только то, что девушка сможет оплатить расходы. По данным Министерства, после заключения ее братьев и невестки именно Роуз может распоряжаться всем состоянием семьи. А сама волшебница тем временем пыталась избавиться от столь мерзких картинок в голове. Когда она их составляла и закрепляла, то даже не думала, что это сможет так повлиять на ее остальные воспоминания. Они будто бы отошли на задний план, на мгновения заставляя думать, что вся та мерзость происходила с ней по-настоящему. К счастью, это было не зря. Сметвик отказался отпускать ее в аврорат ещё минимум три дня. А значит, суд будет не раньше, чем через неделю. К тому же, папочка с её делом всё пополнялась и пополнялась. Заключение о травмах, как и отчёт по воспоминаниям были помещены туда с полного согласия Лестрейндж, с печатью больницы и непосредственно самих целителей. А уж имена Сметвика и Тики не могут не вызывать доверия. Оставался только вопрос с тем, что у некоторых преступлений Роуз есть свидетели… К примеру, тот же Грюм. Но во первых, этот параноик обладал не очень хорошей репутацией, а во вторых, никто не отменял оборотное зелья. Кроме того, волшебница имела крайне приятную особенность, которая спасет, если вдруг каким-то образом издадут указ о допросе с сывороткой правды. Это зелье могли использовать только в случаях неопровержимых доказательств вины или же желания самого подсудимого. Но и при чудесном стечении обстоятельств Роуз ничего не угрожало. У нее непереносимость перьев болтрушайки — основного компонента Веритасерума и некоторых других зелий, влияющих на память. И эти данные также были занесены в дело, вместе с отчетом от Сметвика. *** Суд был назначен через две недели после попадания Роуз в больницу. Правда, была также заметка о психологическом состоянии девушки, которая настоятельно рекомендовала воспользоваться отчётами авроров и их воспоминаниями о допросах и не травмировать волшебницу ещё больше. Ради этой бумаги Лестрейндж пришлось прямо перед самой отправкой в зал суда изобразить приступ. Зелье, которое принес домовой эльф Блэков, для дестабилизации магии неплохо в этом помогло. — Заседание полного состава Визенгамота объявляю открытым. Дело номер шестьдесят девять о принадлежности к террористической организации «Пожиратели Смерти» и пособничестве Тому-Кого-Нельзя-Называть… Вальбурге, сидевшей на трибуне, потребовалась вся своя выдержка для того, чтобы не переспросить: «Кому, кому?». Пляски вокруг имени знакомого ей ещё со школьной скамьи Тома Реддла весьма… раздражали и даже смешили. Лорд Пруэтт и леди Лонгботтом уже подбирали аргументы для того, чтобы хоть одного из пожирателей подвергли высшей мере наказания, даже не вслушиваясь в дальнейшие обвинения., Альбус Дамблдор смотрел печальным взглядом на бывшую ученицу. А секретарь, приготовившись зачитывать отчёты из больницы, застыл, осознавая, что рядом с этим делом не стоит даже скандал с Люциусом Малфоем. То, что устроил он, не смогло даже сравниться с тем, что приготовила Лестрейндж. Корбан Яксли, поняв, что уже слишком долго молчит, прочистил горло и задавил усмешку. Ее могли не так понять. — Четвертого ноября тысяча девятьсот восемьдесят первого года мисс Роуз Лестрейндж стала пациенткой больницы имени святого Мунго. Целитель Гиппократ Сметвик и целитель Янус Тики предоставили бумаги о состоянии мисс Лестрейндж, а также воспоминания самой мисс Лестрейндж. Вальбурга обратилась в слух, чтобы не упустить ни единой детали. Не одним же Круцио ограничилась девочка… А Августа Лонгботтом выскользнула из собственных мыслей, понимая, что всё идёт не так. Травмы подсудимой не сильно обеспокоили женщину, а вот дальнейшее… Во время пересказа воспоминаний Роуз особо впечатлительным пришлось предоставлять умиротворяющий бальзам. Альбус с каждым словом делался все более удивлённым и задумчивым, а кто-то даже попробовал высказаться о подделке. Но репутация Тики сделала своё дело. Саму Лестрейндж дважды пришлось успокаивать и приводить в себя. А дежурная медведьма уже просто не представляла, что ей делать. Ведь и у успокоительного есть максимальная доза. — Кхм, полагаю, — прервал Яксли судья. Ему и самому стало нехорошо. Очень уж красочно Корбан выставлял сухой отчёт, — дальнейшее не является необходимым для принятия решения. Против выступил Пруэтт и настоял на просмотре самих воспоминаний из-за которых Роуз пришлось вывести из зала суда. Истерика и очередной магический выброс этому поспособствовали. Леди Вальбурге оставалось только восхищаться. Сведения Грюма даже не брали в расчет. Через три часа после начала заседания Роуз Лестрейндж была признана полностью невиновной и отправлена на продолжение лечения в больницу для стабилизации магии и психического состояния. Корбан Яксли уже прибыв домой, поднял бокал за соратницу Люциус Малфой размышлял над тем, что ему крупно повезло. Ведь суд над ним был раньше, чем над Лестрейндж. Он справедливо полагал, что в противном случае исход вполне мог быть другим. А Вальбурга впервые за два года улыбалась, пересказывая портрету мужа прошедший день. Роуз же… С одной стороны это было предательством, ведь она оклеветала братьев и самого Темного Лорда ради спасения собственной шкуры. А с другой… С другой она всегда сможет сказать, что будучи на свободе легче устроить побег из Азкабана или же разыскать Повелителя, если он действительно добился каких-то успехов в погоне за бессмертием.