Смена ролей

Антон летит в Питер. Спустя несколько месяцев безбожного одиночества в Москве из-за пандемии. Он не сказал Попову о своём визите, но бездумно лететь в северную столицу, не зная наверняка по каким очередным фотосессиями бультыхается его мужчина, он не стал. Поэтому по секрету спросил у Матвиенко. Конечно Серёжа с Арсом те еще "пидружки" и всецело доверить такой сюрприз ему было немного опасно, но Антон решил, что другого выхода нет. Сегодня Арсений должен быть дома. Впереди маленькая девочка восторженно охает, глядя в иллюминатор, а Антон абсолютно не восхищён видом, который видел уже сотни раз. Он думает о том, как мило сейчас его Арсюша, закутавшись в плед, смотрит какой-нибудь фильм или в мягком халате сидит на кухне, с чашкой кофе. Может он сейчас вышел в магазин за продуктами в Антоновой толстовке, весь такой взъерошенный и заспанный, потому что встаёт Попов обычно ближе к полудню, а сейчас только 11. Мысленно улыбаясь своим мыслям, Антон проваливается в сон. Полет длится всего час, поэтому полноценно выспаться он не успевает. Уснул он вчера поздно, измученный предвкушением встречи с Арсением, будто школьник. Поначалу их отношений было стыдно от такой своей реакции, а потом будто свыкся. Неизвестно ощущал ли Арсений что-то похожее, но это не имело значения, Антон был ослеплен. Самолёт пошёл на посадку и через 15 минут Шастун уже вышел из аэропорта, пробираясь между кучей таксистов к машине Матвиенко. - Вот он, любовник, - Серёжа усмехнулся. - Здорова, заебал. Заводи уже свою кибитку, иначе я прямо тут передёрну. Серёжа тихо прыснул, но возражать не стал, войдя в положение. *** Антон стоял у двери, нажимая на звонок. Ладошки вспотели, как у малолетки, которая пришла к старшекласснику и Антон в очередной раз одернул себя за сравнения со школьниками. Дверь открылась. - Антон..? - в глазах засверкали блики, будто Арсений не верил им. Он потянул к нему руки, обхватывая за плечи, чтобы удостовериться. - Пососёмся прямо в подъезде? - В парадной, - исправил его Арсений и потянул на себя, утягивая в поцелуй. Такой мягкий, прямо по-детски нежный. Руки у Попова дрожат и Антон убеждается,что тот чувствует такую же наивную любовь. По ощущениям прошла уже вечность, а они все так и не отлипли друг друга, хотя обоим, надо сказать, приходилось с силой концентрироваться только на этом поцелуе, чтобы страсть, томившаяся несколько месяцев, не утопила поток нежности. Арсений отстранился первым. - Ну, заходи... чай попьём? - в глазах засверкали совсем другие искры. - Пиздишь как дышишь, Попов, - Антон шагнул за Арсением, закрывая за собой дверь. Арсений резко вдохнул, сдавленно простонав, когда Антон прижал его к стене, притираясь бёдрами. - Боже, я безумно скучал, - Шастун уткнулся носом в шею, вдыхая запах родного тела, - у меня со среды стоит от одной мысли о тебе. Арсений сдавленно просмеялся, комкая в кулак ткань футболки на спине Антона. - Тише, тише, - он чуть отстранил парня от себя, - дай в себя прийти. Много времени не потребовалось. Попов мягко улыбнулся, разворачивая Антона в сторону душевой. - Жду тебя. - Я думаю, это тебе нужно подготовиться, а не мне. - Помойся. Целый час в самолёте сидел. А я... мне не нужно. Антон недоуменно поднял бровь, но через секунду уже расплылся в хитрой усмешке. - Ты ведь не знал, что я приеду, значит... Арсений затолкал его в ванную, закрывая дверь. *** Антон вышел из душа в бодром расположении духа. Вечность прошла и Арсений наконец рядом. Прямо тут, где-то под боком. Шастун заглянул в спальню. Арсений лежал на кровати с книгой, будто и не собирался десять минут назад прогнуться прямо в коридоре. Но это была очевидная уловка - так изящно он сложил ноги, а чего только стоят его очки, боже-господи-мой. А может у Антона просто крыша едет от любого Арсения - неизвестно. - Закрой глаза, - неожиданно подал голос Попов. - У тебя сюрприз? - Антон постарался затолкать глубже мысли о кружеве, игрушках и прочей лабуде, на которую Арс горазд. - Не совсем. Просто закрой, - он отложил книгу, усаживаясь ровнее. Антон закрыл глаза. - Доверяю тебе. А зря. Попов усмехнулся и тихо, почти бесшумно, поднялся, в два шага оказываясь рядом. Мягко дёрнул полотенце на бёдрах Антона, отчего оно упало на пол. От одной мысли о Шастуне во рту скапливалась слюна, что уж говорить о реальности - возбуждение уже приливало к паху. Арсений провел руками по плечам, спускаясь вдоль рук, приблизился и выдохнул в районе шеи. Антон втянул воздух сквозь зубы, хватаясь за Арса. - Я не могу держать глаза закрытыми, Арсений. Это невозможно, - в подтверждение своим словам он открыл глаза, - Я тебя не видел вечность, и ты хочешь, чтобы я не смотрел на твоё покрасневшее лицо? - Не преувеличивай, мы созванивались по фэйстайму. - Это вообще не тоже самое. Арсений отлип от Антона и удалился к шкафу. - Ляг на кровать, а. Что как не родной, - сказал он сдавленно, уже роясь где-то между полок. - Ты сам меня у двери поймал! - Антон грохнулся на кровать, рукой чуть пережимая член у основания, - шустрее давай, умоляю. - Антон. - Арс выпрямился, в руках держа галстук, - если бы ты предупредил меня заранее я бы тебе устроил такой эпатаж - на всю жизнь бы запомнил. - Блять, каждый наш секс - эпатаж. Могу тебе в деталях пересказать каждый. - его взгляд упал на руки Арсения, - только не говори, что завяжешь мне глаза. - Ни один секс со мной не может не эпатировать. Иначе - это секс не со мной. А знаешь почему? - Попов плавно подошёл к Антону, рукой проводя по щеке. - Потому что ты каждый раз доводишь меня до полусмерти? Это уже не смешно, я трахаю тебя, а ты трахаешь мне мозги. Давай сегодня без "прибамбасов" вот этих, - Антон бросил недоверчивый взгляд на галстук. - О нет, зай. "Без прибамбасов", как ты соизволил выразиться, был только в первый раз, - Арсений наклонился, касаясь губами Антонова лба. - Я сюда приехал не для того, чтобы снова делать то, что хочешь ты. Сегодня по моим правилам играем, - Шастун рывком поднялся с кровати, запуская руки под футболку Арса, вызывая у него рванный выдох. Антон на постоянке был активом, но почти всегда - пассивно лежал. Арсений, человек с шилом в заднице, никогда не мог сидеть спокойно. То же было и в сексе. Инициатива почти всегда была на нем, и если он забирал её, то не отпускал до самого конца. Антон наклонился к шее Попова, влажно целуя, одной рукой чуть сжимая талию под футболкой, второй - вытягивая галстук из его рук. - Ты закрываешься ото всех. И я, видимо, не исключение. - Ты серьёзно? Ты не видел меня, разве что, наизнанку. - Ты знаешь о чем я говорю. Это вроде как "прятаться на виду". Я много чего о тебя знаю, видел тебя чуть ли не во всех позах камасутры, но вся эта информация как песок сквозь пальцы. Ты не даёшь мне власти над собой. - Ничего себе. Ты меня на хую вертел, буквально - высшей степени власти просто не существует. - Арс, - Антон привык к Арсовой скрытости, раньше почти сразу отступал, но со временем понял, что действительно нужно Попову. Шаст потянул футболку Арсения вверх и снял, наклоняясь ниже, прижимаясь губами к соску. Тот тяжело выдохнул, запуская руку в кудряшки. - Мм? - немного сорвано протянул Арсений. Антон коротко провел языком вокруг соска и снова выпрямился, приближаясь к губам, но не целуя. - Давай лучше я завяжу тебе глаза, м? *** Арсений знал, что с завязанными глазами чувства острее. Именно это он и хотел попробовать на Антоне, но что-то пошло не так. Из-за кромешной темноты перед глазами приходилось полагаться только на телесные ощущения. Казалось что руки Шастуна везде. Вот одной он водит по груди, едва задевая соски, второй чуть сжимает и оттягивает в сторону ягодицу, а вот один палец уже скользнул Арсу в рот, заставляя представлять на его месте нечто более ощутимое, а пальцами второй руки он размеренно поглаживает уже между ягодиц. - Шастун блять, - поза самая открытая - коленно-локтевая. Колени неконтролируемо разъезжаются, а руки дрожат, - не нужно меня подготавливать, я полчаса назад трахал себя пальцами, представляя твой член. Просто войди уже. - Сука.. - Антон напряжённо выдохнул, - я сейчас позорно обкончаюсь на твоё бедро как псина, если продолжишь в том же духе. - А такое мы ещё не пробовали, милый. Хочешь научиться кончать по команде? - самым сладким голосом из своего арсенала протянул Попов. - Ещё одно слово и я найду второй галстук - для твоего рта, - пальцы легко скользнули внутрь, даже смазки не потребовалось. Ни с чем не сравнимое чувство. Это ещё только фаланга одного пальца, а Арсений уже в кровь прикусывает губу, нетерпеливо насаживаясь. Но палец, неожиданно пропадёт и Арсений покачивает бёдрами, недовольно промычав. - Я знаю что тебе нравится, сладкий. Только ты никогда не разрешаешь мне этого делать, - Шастун мягко провел руками по упругим ягодицам, наклонился и горячо выдохнул. - О нет, Антон, пожалуйста, - Арсений напрягся. - Ты позволил мне это лишь однажды. И это был единственный раз, когда тебя выгибало от удовольствия. Шастун широко провел языком по ложбинке, сжимая бедра Арсения, который уже во всю пытался вырваться. - Боже... - Попов смял ткань простыни в кулаки, тяжело выдыхая на грани стона. - Можно просто Антон, - снова ведёт вдоль и слегка ввинчивается кончиком языка. Арсения действительно гнёт. Он теряет контроль над телом, теряет рассудок. Ему нравится до безумия и это пугает. Он дрожит, утыкаясь лбом в кровать. Антон отстраняется, нежно проводя ладонями по ягодицам. - Ну чего ты, - мягко целует в правую половинку и слегка прикусывает. В ответ Попов молчит. - Арс? Эй, все в порядке? - Антон медленно поворачивает того на спину и развязывает галстук. А Арсений красный как рак, другого сравнения нет, даже кончики ушей поалели. Запястьем он пытается прикрыться, но это мало помогает. - Всё хорошо. Даже слишком хорошо. Антон усмехнулся и наклонился к парню, убирая руку от лица, мягко целуя в губы. Арсений растекся бы от нежности прямо под ним, если бы рука Антона, параллельно этой самой нежности, прямо сейчас не обхватывала бы член Арсения. Получается только требовательно промычать в поцелуй и нетерпеливо толкнуться в руку. Очередь Антона растекаться. Правда только мысленно - нельзя позволить себе дать слабину, Арсений сразу подхватит и снова возьмёт все в свои руки. Шастун уже чувствует, что нащупал ту грань, осталось только её переломить и Арсений откроется перед ним с другой стороны. Такая скрытность пугала его не раз, вряд ли он таким родился, скорее всего что-то случилось в прошлом. Антон не давил, не копался в воспоминаниях, просто ждал, когда тот сам приоткроется, сделает один маленький шажок навстречу и тогда Шастун сразу бы подхватил его. Прошло много времени, но оно того стоило. Ради такого Арсения. Тот лежал сейчас перед Антоном, а мысленно находился уже в блядской нирване. Выгибаясь в пояснице от каждого движения языка внутри. Он больше не боится, больше не закрывается, он так широко ноги не расставлял ещё нигде, кроме спортзала. Антон как будто учился этому где-то, а может так оно и было, надо будет спросить потом. Он не успевает думать, язык обводит стенки, погружается куда-то глубже и снова выходит полностью. Оглаживает вход и снова входит - Антон уже трахает его языком, попутно пытаясь найти простату, что оказывается довольно сложным - пальцем было проще "прощупать почву". Арсений напряжен, возбуждение натягивается как струна в низу живота, он хочет прикоснуться к себе, но не может оторвать руки от простыни, а просить об этом Антона кажется вообще чем-то нереальным - язык у него сейчас точно не повернётся. Единственное что получается - стонать, напрочь забыв, что стены в доме почти картонные. Этот день соседи надолго запомнят. Едва кончик языка касается и слегка надавлиает на клубок нервов, струна лопается и Арсений, со сдавленным мычанием кончается на свой живот. Он думал что для него это вообще невозможно - кончить без рук. Мучительные ласки обрываются, но Арсений все ещё где-то на небесах, он уже сквозь пелену видит Антона, видит как тот целует его в лоб, в нос, в щеки - везде. - Арс, если тебе это настолько нравится, почему мы попробовали только сейчас? Попов наконец возвращается с небес на замлю. Дело далеко не в том, что ему до безумия нравится римминг, а в том, что он смог полностью передать ответственность за свое тело Антону. - Антон, - Арсений усмехается, - дело не в том что ты делал, а в том, что это делал ты. Шастун самодовольно ухмыляется. Однако нежность приходится топить в очередной раз - Антон все ещё возбужден. Арсений порывается помочь ртом, но тот его останавливает и укладывает обратно. - Я сам разберусь. - В кулачок и на бочок, серьёзно? - Арсений смеётся. Шастун хитро улыбается и наклоняется, целуя под ключицей. - Я собираюсь вытрахать из тебя душу, - он прикусил кожу, Арсений зашипел, но ничего не ответил. Шастун сейчас отдал бы что угодно, лишь бы увидеть такого Арсения снова. Он никогда не доверялся ему настолько, а минуту назад лежал в таком экстазе, в коем не пребывал перед Антоном ещё никогда. Хотелось верить, что никто не видел его таким, хотя Арсений достоин Лувра и Эрмитажа в любом своём состоянии. У него шарики за ролики заедут однажды, это точно. *** Арсений дышит через рот, отчего оставляет на окне пятна. Лбом упирается в него же, но ещё пара толчков и он уже вплотную прижимается к холодному стеклу грудью. От контраста горячего Антона сзади и ледяного стекла спереди его снова передергивает. Возбуждение накатывает волной, его будто выбрасывает, от чего мышцы неосознанно сжимаются, Шастун гортанно рычит прямо на ухо Арсения и кончает следом, по инерции толкаясь ещё пару раз. Арсений с трудом восстанавливает дыхание. Когда Антон сказал, что вытрахает из него душу, он не соврал ни на йоту. Его уже в третий раз прижимают к поверхности, которая первая попадается Антону на глаза, а Арсений все ещё там, в нирване, даже после четвёртой развязки. Шастун выходит, стягивает презерватив и завязывает его узлом, нежно целует Арсения в ухо, но не вкладывает в это намёк на продолжение, только тянет на себя и поворачивает лицом. Арсений упирается лбом в его плечо и улыбается (выглядит, наверное, как дурак, пролетает у него в голове). Антон гладит парня по макушке и улыбается точно также. - Какой же ты, Арсений, своенравный, - тот только с непониманием поднимает взгляд на Антона. - Я больше никогда не позволю тебе позу наездника, понял? - и целует в лоб. Арсений смеётся. Прошлое осталось в прошлом, все предательства остались в прошлом. Антон - тот самый человек, перед которым Арсений открылся, не без труда для обоих, но он невероятно благодарен Шастуну за терпение. С ним Арсению легко.