Спустя столько лет

Неделю спустя. Влад уже остепенился, завёл дружбу со всеми девчонками в классе. Странно, что ещё не пересел к одной из них. Пару дней назад, возле моей… бля, нет, нашей парты собралась толпа гиен, открывших охоту на номер телефона бурята или хотя бы его телегу. Только он с порога заявил, что отношений не ищет, а дружить только «за». С таким выражением лица он это говорил, что плашка над ним пополнилась ещё одним словом и теперь это «бурят альфонс». Жду, когда маска добренького парня расколется и покажется его истинная личина. Пусть этот личный интерес в раскрытии его сущности и таиться в моих мыслях, однако нашего правила он не нарушает. За это +1 балл в копилку патлатого. А сейчас он стоит в окружении девчат и что-то бурно обсуждает. Ну, я рад, что он влился в коллектив и у него нет причин лезть ко мне. Первая неделя учёбы, а наш любимый Сергей Евгеньевич уже решил устроить тест по алгЭбре. Умничка, что могу сказать. По его словам, цитирую: «это маленькая проверка того, что у вас осталось после лета». Я-то давно решил, а вот у нашего популярити похоже проблемки. Вроде на всех уроках справлялся отлично, а тут стопарнулся на производной. Сидит уже 15 минут с 4 заданием. Бесит. — Пст! Э, Владя! — Юра подвинул свою тетрадь ближе к Владиславу, великодушно позволяя списать. — Там в задании ошибка, я исправил. Пиши быстрее, пока я не передумал. — Влад с лицом довольного кота посмотрел на «хозяина» и принялся строчить решение на листок. — Но даже не думай, что наше правило отменяется. Всё в силе. Патлатый ничего не ответил, даже не кивнул. Это и был сигнал, что он всё понял. На следующий день всё вернулось на свои места. Мы всё так же сидели поодиночке за одной партой. Всё так же поодиночке справляясь со своими заданиями. Всё было как обычно. Я выдохнул с облегчением, ведь думал, что теперь он возомнит себя моим другом. Маленькая, старая слабость могла стоит мне спокойной, скучной школьной жизни. И всё бы было хорошо, если бы не моя безалаберность. Зная прогноз погоды, я забил и решил не брать зонт. «Да ну, всего лишь дождь и сильные порывы ветра, подумаешь». Думать я, видимо, не умею. Слёг с ангиной на следующий же день, адски знобит и сил сходить в аптеку нет. Единственное, на что я был способен, это написать Евгеничу короткое «Не приду. Болею.» После чего я отключился из-за высокой температуры и проспал часов 5. Спал бы и дальше, но меня разбудил дверной звонок. Как давно я его не слышал? Я даже знаю, кому я открою дверь. — Хэй, ну ты как? — Не успел я распахнуть дверь, как в квартиру влетел переполошенный Сергей Евгеньевич с двумя огромными пакетами. Его взгляд был такой, будто у меня не температура, а инфаркт. — Уоу, полегче. Чуть с ног не сбили. Опять пользуетесь тем, что у Вас наши личные дела есть? Совратить меня приехали? — Охрипшим голосом посмеялся я. — Идиот ты, Юрка! Ты чего не отвечаешь мне, ни в телеге, ни на звонки? Я же волнуюсь. — Пройдя на кухню, он начал раскладывать продукты на столе, будто давно тут живёт. — Ты температуру мерял? Градусник в доме есть? А чего ты стоишь вообще, быстро под одеяло. Сейчас тебе каши сварю. — Серёжа знал, что я живу один, иногда навещал меня, всё боялся, что я объедками какими питаюсь. Он очень хороший, но такой суетной временами. — Идиоты не болеют простудой. А не отвечал потому что заснул. Сергей Евгеньевич, Вы чего дёргаетесь? Я же не умираю. Он посмотрел на меня несколько секунд взволнованными глазами, затем сделал глубокий вдох, выдох был куда дольше. — Прости, Юр, так бесцеремонно. Я боюсь, что осложнения пойдут. Ты давно с температурой уже? — Он проверил мой лоб ладонью. — Не знаю, с тех пор, как Вам написал. После моих слов, он с особой сосредоточенностью принялся готовить мне ужин из простой рисовой каши на молоке, параллельно читая инструкцию от какого-то препарата. Мы вместе перекусили, я принял таблетки как он мне и наказал. Я быстро заснул, чувствуя себя гораздо лучше. Сергей Евгеньевич уехал, наверное, сразу же как я отрубился. 16 сентября. Утро этого дня было самым прекрасным утром за долгое время. Никакой ломоты в костях, кайф! Мне сильно полегчало, остался только противный насморк. На радостях я решил помчать в школу. И зря, ой как зря. Вчера на уроке русского наш класс прошёл какую-то тему, чёрт ногу сломит что там. И Зинаида Михайловна решила устроить проверочную. Заебись. А я ведь только тестами да контрольными оценки получаю, попадос. Тут мой вариант нагло стащили, и вернули только когда были отмечены все верные, я так думаю, варианты ответов карандашом, с едва заметной подписью «не сердись». Ну Владик, не ожидал, что ты нарушишь правило ради того, чтобы помочь. Вернул должок, так сказать. Но вот не только я заметил этот широкий жест благородства. Зинаида Михайловна подошла именно в тот момент, когда я уже собрался переписать всё на листочек. — Котов, потрудись объяснить, почему один потенциальный отличник списывает у другого? Влад соскочил с места и постарался доходчиво донести всю ситуацию, ни без пиздежа, конечно. — Зинаида Михайловна, Юры не было на прошлом уроке, он болел. Тема, естественно, им не пройдена, так как тогда он должен решить этот тест? Я просто помог ему, кратко объяснив материал. — Своё повествование он закончил улыбкой, которой я бы дал название «улыбка любимчика учителей», хоть он таким и не являлся. — Очень хорошо. Вот ты и поможешь Кошакову усвоить материал, но теперь уже во внеурочное время. А пока я аннулирую ваши работы. Приходите когда оба выучите урок. — Тучная женщина забрала наши листы и удалилась. — Чёрт! — тихая ругань донеслась до меня, пока патлатый садился на место. Ничего хорошего не вышло, мне не помог, так ещё и сам подставился. Влад принялся что-то строчить на последних листах тетради с конспектами, а потом, заложив закладку, подвинул её ко мне и с вещами вышел из кабинета. Я только было хотел вскипятиться с фразой «а как же наше правило?», но одёрнул себя, ведь это тот самый конспект, который мне нужен и никто кроме Влада его не даст. Придя домой, я наконец нашёл время открыть эту тетрадь, но мне вовсе не была интересна тема по русскому, я хотел прочитать то, что он написал в конце. Я увидел аккуратные строки, выведенные карандашом: «Юр, прости, я нарушил договорённость, дав эту тетрадь, но ты можешь сделать вид, что я её просто забыл. У меня к тебе предложение, не хочешь отменить наше правило только на списывание? Взаимовыручка, и всё такое. Только более осторожно, не как в этот раз. Правда, мне жаль, что я так тебя подставил, даже не заметил как эта туча прилетела.» Всю эту писанину завершал маленький грустный Сиба-Ину. Я рассмеялся. То, как он назвал Зинку тучей и какого щенка нарисовал, казалось мне очень смешным и милым. Я уж думал, он мне там угрозы написывает, а он псов рисует. Во мне что-то оттаяло, будто давно забытая часть.