На грош пятаков

Проблему Амбридж Гарри считал решенной раз и навсегда и спокойно читал на ее уроках заранее припасенные книги – или какую-нибудь еще добычу, которую Гермиона приносила из библиотеки, заинтересовавшись названием. - Гермионка, серьезно, «Порча для испорченных»? Давай я тебе тогда на следующий урок журнал для испорченных принесу, я его из дома привез. - Да ну тебя! – отмахивалась Гермиона, но против воли улыбалась. – Пошел за мороженым, вернулся с журналом Пентхаус. - И мороженым, - напоминал Гарри. – Я просто подумал: может, я не знаю, что еще с мороженым делать можно. Гарри и Гермиона некоторое время тихо смеялись, Гермиона немного краснела от летних воспоминаний, Гарри рассчитывал все повторить этим же вечером, а Амбридж злилась, но помнила про козлоальбом и про условие «все, что делают Поттер и Грейнджер, всегда правильно». Не имея возможности добраться до довольного Поттера, Амбридж решила испортить жизнь всем остальным и появилась на уроке МакГонагалл, где Гарри и Гермиона отрабатывали Исчезающее заклятие, которое выучили еще летом. - Ах, какое полезное заклинание! – весело говорил Гарри, убирая в никуда сначала лежащую на парте морскую свинку, а потом и саму парту. - Удивительно полезное заклинание! – соглашалась Гермиона, проделывая в свою очередь то же самое. – Может, так и от Вольдеморта избавиться можно? - Его хорошо бы серной кислотой растворить, - мечтательно продолжал Гарри. – Чтобы подольше мучился. - Знаете, вы становитесь очень похожи на Фреда и Джорджа, - не удержался Рон. – Заканчиваете друг за другом фразы, и шуточки у вас стали такие же, с крипотцой. - Профессор МакГонагалл, почему у вас на уроке разговаривает студент? – тут же попыталась прицепиться Амбридж, но МакГонагалл просто прошла мимо нее. - Поттер, Грейнджер, похвально, - кивнула МакГонагалл и тут же выдала новое задание. - Мы изучали материал летом, профессор, - откликнулась Гермиона для создания атмосферы образцовости на уроке с инспектором. - Ну да, а то вдруг война, а мы как лохи, - дополнил Гарри, когда МакГонагалл отошла. Амбридж явилась и на Прорицания, на которых куда более успешно доводила Трелони, пока Гарри не стало прорицательницу жаль и он не подсказал ей шепотом кое-что. - Боюсь, вам грозит большая опасность! – возгласила Трелони, глядя в свой волшебный шар. – Я вижу голову козла, его бороду и копыта… Даже такого пристойного описания козла было достаточно, чтобы травмированная козлоальбомом Амбридж тихо сползла по стенке. - Я никогда не делала ложных предсказаний, - гордясь собой, негромко сказала Трелони, когда она остановилась рядом с Гарри. – Но я благодарю вас, мистер Поттер. Мисс Грейнджер, вы-то что здесь делаете? - Мы изучаем Чары, чтобы потом кого-нибудь получше убить, - невозмутимо сказала Гермиона, она уже привыкла работать с Гарри в паре, да и скучала по нему, когда у них были разные курсы, разлука даже на пару часов казалась им долгой. – А вы как поживаете? Каждый вечер Гарри и Гермиона приходили в заброшенный класс – сначала они выскальзывали из гостиной Гриффиндора намного позже отбоя, накрывшись мантией-невидимкой, а потом рассудили, что из их еженощного отсутствия в спальнях не сделаешь секрета, и стали уходить намного раньше, а то и просто после уроков отправлялись «домой». Вернуть на место всю обстановку было довольно простым делом, намного проще, чем трансфигурировать все заново, но иногда сначала их устраивали и голые стены – в пустом помещении можно было отрабатывать любые заклятия, не боясь что-то случайно разбить или подпалить. А учебные мишени они трансфигурировали из мусора – пока наконец их защита не стала сильной, а свист опасных заклинаний – привычным. Тогда пришла пора спаррингов, перебора боевых стилей, вихря летающих вокруг предметов, ждущих промашки соперника, чтобы на него обрушиться. Впрочем, было одно единоборство, в котором Гарри постоянно Гермионе проигрывал – хоть в волшебные шахматы, хоть в обычные, но он все время что-то «зевал», а Гермиона почти нет. Поэтому Гарри всегда предлагал играть в шашки, в которые у него получалось чуть лучше – но все равно однажды он посмотрел на начальную позицию и выбил одну из шашек Гермионы простым щелбаном. - Тебе никогда не казалось, что шашки немного похожи на солдатские фуражки? – с хитрой улыбкой спросил Гарри. - Ну да, а перевернутые – на бескозырки. - Вот за это я тебя люблю еще больше. Некоторое время Гарри и Гермиона перестреливались шашками, а потом Гермиона неожиданно попросила Гарри не быть эгоистом. - Мы ничего не делаем на СилЗла, - пояснила Гермиона. – То есть мы с тобой делаем, но нас ничему не учат. А остальные не делают даже того, что делаем мы. Ты должен их обучать, Гарри. - Зачем? - Потому что они должны уметь защищаться. Потому что скоро начнется война. - Седрик уже погиб, - мрачно сказал Гарри. – Остальным лучше просто не лезть. Чем меньше они будут уметь – тем вероятнее, что не полезут. - Я тоже могу погибнуть. - Ты даже не знаешь, как я себя за это ненавижу. Понимаю, что не смогу тебя уговорить не лезть в самое пекло, и поэтому стараюсь учиться чему-нибудь полезному каждую минуту. - Вдесятером проще справиться с любым делом, чем вдвоем. - Я же не могу товарищами прикрываться. Если с кем-то что-то случится, я буду думать, что это я не смог научить. Даже если этот кто-то – сачок и не тренировался. То, как ты работаешь, я хотя бы постоянно вижу, но не буду же я за всеми следить, чтобы они не только слушали, но и сами потом учились. Гарри стиснул губы и стал смотреть на свои кулаки, а Гермиона молчала – если нельзя помочь, то нужно молчать, а решиться Гарри мог только сам. - Все равно нам это не поможет, - махнул рукой Гарри. – Если вдвоем, то в трудный момент можно хотя бы кликнуть Добби и по тапкам, а если нас будет десять человек, остальных не бросишь же. Получится, что нам с тобой придется уходить последними – еще хуже же выйдет. - Пойдем, я познакомлю тебя с другими эльфами, кроме Добби, - предложила Гермиона. – Я некоторое время причиняла им добро и наносила справедливость, так что они уже готовы к добровольному сотрудничеству. - Мне нравится такой подход к добровольности, - широко улыбнулся Гарри, с Гермионой ему не приходилось долго грустить. – Напоминает анекдот про собаку и горчицу. - У Голдштейна мама выражается еще лучше: «Ты будешь уже играть на скрипочке, или ты хочешь разбить маме сердце, стать бродягой и умереть в канаве?» - Так-так, значит: «Вы будете тренироваться до упаду, или вы хотите разбить мое сердце, попасть под Империо в первом бою, стать Пожирателями и вместо выпускного заехать в Азкабан?» - Вот видишь, и установочная речь для первого собрания у тебя есть, - похвалила Гермиона. Пока еще не начались настоящие сражения, ей нравилась такая жизнь на краю, за пределами всяких правил и под сполохи заклятий, в этой жизни шутки становились веселее, а поцелуи слаще. Кошмары давно не проникали в сон Гарри, хотя снившийся ему коридор он все же опознал, после того как Гермиона нашла книгу с колдографиями всех этажей Министерства – и это знание пригодилось под Рождество, когда Гарри снова увидел коридор во сне, на этот раз глазами змеи. Змея хотела убивать, и это становилось и желанием Гарри; змея хотела попасть за закрытую дверь, но перед ней стоял человек; Гарри узнал Артура Уизли, попытался разорвать путы ненависти, но все равно ударил его своей змеиной головой, вонзил зубы в теплую плоть… В этот момент Гарри проснулся, ощущая во рту противный солено-сладкий вкус крови, и смог сесть на постели, хотя и чувствовал себя разбитым и больным. Гермиона поддержала его рукой под спину и уткнулась лбом в его щеку, и ему жутко захотелось лечь обратно, обнять Гермиону и лежать, пока не восстановятся силы или не придет спокойный сон без сновидений. - Артур Уизли ранен в Отделе Тайн, - с усилием выговорил Гарри и взялся за палочку. – Я пошлю Дамблдору Патронуса. Но из палочки Гарри вылетело только светящееся облако, которое тут же погасло. - Подожди, - прошептала Гермиона, и Гарри ожидал какого-нибудь волшебства, даже того, что она как-то незаметно для него сама научилась вызывать Патронуса, но Гермиона просто крепко его поцеловала, глубоко и со страстью, так, чтобы разряд желания прошил от груди до паха – и после этого Гарри легко призвал Патронуса. - Артур Уизли ранен в Отделе Тайн, - повторил Гарри. – Я видел это глазами змеи. Я был змеей. В комнате появился свет – Гермиона начала зажигать светильники, кутаясь в свой халатик, а Гарри стал рассказывать свой сон, просто и без утайки, он привык держать перед Гермионой свое сердце открытым, потому что так на сердце становилось светлей. - Я чувствовал, что я не только был в этой змее, не только видел ее глазами, а был самой змеей, - заключил Гарри. – Я не сумел с ней справиться, не смог ее остановить. - Значит, ты не Арагорн, - сказала Гермиона, которая читала те же книги, что и Гарри. – И Палантир все же принадлежал Арагорну по праву, а эта змея не твоя. Гарри улыбнулся и посмотрел на Гермиону, он любил ее неожиданные ассоциации и необычный ход ее мысли, и внезапно в нем всколыхнулась волна ненависти, затапливающая сознание, но еще не способная одолеть волю. Он не мог ненавидеть Гермиону – она уже была его частью, самым близким и родным ему человеком, прикипела к нему и душой, и плотью, и теперь она без страха и открыто смотрела ему в глаза, никакой рассказ про змею, одержимость и Темного Лорда ее испугать не мог. Гарри увидел, как кипящая в нем ненависть отразилась в ее глазах как в зеркале и утихла в твердом, неподвластном волнам русле. - Мы обязательно его достанем, - пообещала Гермиона совершенно спокойно и теперь уже совершенно всерьез, в нее тоже влилась бурлившая в Гарри ярость, и вместе они подчинили темную стихию и заставили ее не властвовать над ними, а служить. – Обязательно его убьем. Сириусу было скучно в пустом доме на площади Гриммо, и он был даже рад, что кроме крестника с невестой к нему приехала еще и целая семья Уизли, чтобы навещать поправляющегося в больнице Артура. От скуки Сириус в последние месяцы читал самые разные книги – пить он тоже пробовал, но нашел Кричера отвратительным собутыльником, а пить с зеркалом не стал и вернулся к чтению. Поэтому аналогия с Палантирами была Сириусом после рассказа про виденное глазами змеи продолжена и углублена. - Главное – не поддавайся отчаянию, как Денетор, - посоветовал Сириус. – А то ведь и спалить себя недолго, и разбежавшись прыгнуть со скалы. Ну а теперь давайте я вам рождественские подарки дарить буду. После того как Гермиона распаковала свой сверток, в Сириуса полетели коробки с презервативами: рифлеными, с пупырышками и с горячительной смазкой. - Ошибочка, - признал довольный Сириус, улыбаясь во весь рот. – Это крестнику моему, тебе другой сверток. Ты же у нас читать любишь. - Сириус! – снова воскликнула Гермиона, которой на этот раз досталась подшивка журнала Плейбой. – Это не читают, это смотрят. - Ну почему, в мое время там даже интервью Набокова было, - не согласился Сириус. – Серьезно, что тебе еще дарить, «Новые теории нумерологии»? Это ты читать будешь, когда будешь старше раза в четыре. И одновременно с этим – жалеть, что тебе больше не пятнадцать. Подарок от Гарри Гермиона открывала с ним наедине, зная, что Гарри с Сириусом плотно общается и многого уже понабрался. - Я тебе ушки решил подарить, - с хитрой улыбкой сказал Гарри, указывая на круглый сверток на кровати. Конечно, правильная девушка тут же представит себе что-то мягкое и меховое на круглой дужке, что можно надевать на голову вместо шапки или под капюшон, чтобы холодный зимний ветер не задувал в ее милые ушки. Гермиона, разумеется, уже не ждала от Гарри ничего подобного. Круглая дужка, конечно, была в наличии, даже две, но ушки были не по бокам, а скорее на макушке: одни заячьи, как в Плейбое, вторые кошачьи. Этим, естественно, дело не ограничилось: Гарри поработал над расширяющим пространство заклинанием, и в небольшом круглом свертке поместился и корсет практически без лифа, только с небольшой поддержкой для груди, и непристойные чулки с поясом. - Ты говоришь, что раз я умная, то должна была предвидеть, что такое случится, - сказала Гермиона, опустив лицо: надо же немного подразнить, пусть Гарри на несколько секунд подумает, что она смутилась от такого подарка или даже надулась. – Я это предвидела, поэтому тебе подарка покупать не стала. Твой подарок – все это на мне увидеть, правильно? - Можно по очереди, - предложил Гарри, блаженно жмурясь. – Мы же никуда не торопимся.