Снежный пепел

Если бы Вы сейчас оказались на Миллионной улице в Санкт-Петербурге, то наткнулись бы на наших героев, печально петляющих по пути домой из полицейского участка. Слева шёл Игорь Гром, закутанный в шарф, но неизменно одетый в коричневую кожанку. Его, как достопочтенную персону, знают все и в представлении он не нуждается. Справа, еле поспевая за Громом, шла быстрым шагом девушка. Невысокая блондинка, плюс-минус лет восемнадцати. На переносице сидели очки, сломанные как минимум в двух местах. Бежевое пальто пахло мужским духами. В оправдание Даше было проще рассказать заученный, глупый текст про распутные связи, чем стоять перед новыми одноклассниками и одновременно рыдать, рассказывая историю про брата. Ей конечно не верили, но жить так было проще. – Игорь, подожди, – жалобно сказала она, пытаясь остановить Грома, цепляясь за куртку. Но он был не в том расположении духа. Его душа была больше похожа на рану. Уже гноящуюся, безумно болючую. Каждое неловкое касание, хаотичное движение и Грома разрывало от боли. Всё сводилось к одному и тому же. Очередная новость после которой хотелось встать на табуретку и влезть в петлю, и эта очередная новость, как и все очередные новости до неё, с каждым разом всё больше поражала жизнь Игоря. – Послушай, ты не должен всё держать в себе. Ты можешь выговориться. Даша говорила быстро, с нотками беспокойства. Холод пробирал до косточек, но сейчас она его не чувствовала. Не чувствовались и другие внешние факторы. Сейчас её душа ныла так же. Не менее изрезанная, не менее травмированная. В конце концов самые ужасные моменты происходили с ними двумя. Поэтому ровно пополам они делили эмоциональный, неустойчивый фонд. – Я в порядке. – сухо ответил Гром, отмахиваясь. Герои свернули на другую улицу. Переступая через поребрики и мусор валяющийся под ногами. – В конце концов я понимаю почему так произошло. Это... – он на секунду поджал губы, – это справедливо. – Ну, смотри, тебя же не уволили. Может Прокопыч тебе даст ещё какое-нибудь дело. – девушка всё-таки догнала его и обняла за руку. Игорь кинул на неё быстрый взгляд. Не понятно, что именно он хотел увидеть. Возможно, то воодушевление, которое он видел за долго до трагедии. Но её бледное личико не проявило ни единой эмоции. Раньше, говоря такое Даша обязательно бы буквально светилась, пыталась бы каждым миллиметром лица, каждой фразой и движением подбодрить Грома. Но если она не умерла физически, значит ли это, что и морально Даша жива? Он был совсем не уверен. Значит, Игорю опять показалось. Ему вообще в последнее время много, что казалось. Тут он слышал крики, а там он уже стоял перед злополучными шахматами.