Нарастающее одиночество

Кисточка скользит по холсту. Задание простое — нарисовать Пак Чимина в каком-нибудь образе. Я не придумал ничего лучше, чем нарисовать его в образе короля. В последнее время с фантазией совсем плохо. Я делаю последние штрихи и заканчиваю рисунок. Быстро фотографирую его и выкладываю пост в инстаграм с нужными хэштэгами и отмечаю Пак Чимина. Остается надеяться на лучшее? Решаю лечь на диван и просто полежать с закрытыми глазами. Растекаюсь по поверхности и немножко хрущу костями. Приятное ощущение. Но его прерывает телефонный звонок. Вижу на экране «Ким Джису» и понимаю, что хочу зарыться в подушку. А можно не отвечать? А что мне полезного скажут? Ничего. А смысл отвечать? Но по привычке поднимаю телефон и принимаю звонок. — Тэхен, мама спрашивает не хочешь ли ты приехать на день рождения отца. — Отчима, — поправляю свою сводную сестру. — А мама сама позвонить не может? — Она очень занята. Тебе не звонил Хосок? Чон Хосок? Да она шутит. — Я с ним два года уже не общаюсь. — Вы же были лучшими друзьями? — Джису, мне сейчас не до этого разговора. И сбрасываю звонок. Чон Хосок… Открываю галерею и падаю в воспоминания. Больно ли мне? Несомненно. Скучаю ли? Безумно. Чон Хосок — человек, который вытаскивал меня из всего дерьма, но из-за моей тупой ошибки все общение ушло на дно. Из-за меня. Я ошибка человечества? Чувство грусти пожирает изнутри. Хочется вернуть то былое общение, которое приносило радость и умиротворение. Хочется снова гулять по ночному Сеулу до поздней ночи, выслушивать замечания мамы, мол, ты же обещал вернуться к одиннадцати вечера. Хочется снова сидеть в баре и обсуждать насущные проблемы, а потом кататься на электросамокате, совсем забыв о технике безопасности. Хочется жить, как прежде. Когда-то я предал своего друга. Нет, не из-за каких-то тупых слухов в его сторону или какой-то минутной слабости. Вовсе нет. В клубы ходить опасно. Особенно в которых никогда не был. Мы выпивали так, будто живем свой последний день, веселились так, будто вокруг нас никого и вовсе не было. Но алкоголь… Он сделал свое дело. Я прокручиваю те события в своей голове, а сердце невольно становится осколками. Я тогда слишком много выпил, а мы, как два лучших друга, еще и решили одинаково одеться. Я случайно начал заигрывать с какой-то девушкой, которая была, как богиня. Что она вообще делала в том месте? До сих пор не понимаю. Я начал обнимать ее, танцевать с ней, просто веселиться. А она не была против. Хосок, заметив это, забрал меня от нее, мол, Тэхен, тебе девятнадцать, какого черта ты так напился и пытаешься показаться альфа самцом? Очень вовремя оттащил меня. К нам подошел какой-то ее друг. Или это был ее парень… Смутно помню данный момент. Помню лишь, что я всегда боялся за свою задницу. Мужчина видел все, что происходило, поэтому решил въебать Хосоку, думая, что это он подкатывал к его девушке. Она не сказала, что это был не он. А я не осмелился сказать, что это был я. Я просто сбежал оттуда, оставив Хосока. Я просто испугался за свою задницу. Больше я не видел Хосока, ничего о нем не слышал. Сердце сжалось еще сильнее, а дышать стало в разы тяжелее. Зачем я же так поступил? Чертов дебил. Сам все разрушил, сам же и страдаю. Нужно ли исправлять ошибки? Конечно. Но можно ли исправить эту? Дрожащими руками открываю контакты и нахожу такой родной контакт. С страхом перед глазами набираю номер. Гудки. Один. Два. Три. — Алло? Это кто? И мир стал абсолютно бессмысленным. — Это я… Тэх… — Я понял. Что-то случилось? — абсолютно безразличный голос, который делает больно. — Просто захотел пообщаться… — Неужели я стал единственным человеком на земле, с которым можно пообщаться? — смеется, а мне вовсе не до смеха. — Давай позже встретимся и поговорим, я сейчас на работе, времени нет. Я тебе напишу когда и где, ладно? — Да. Хорошо… — Все, увидимся! — и сбрасывает. А сердце все еще бешено стучит. Неужели ошибка исправится так просто? Такое возможно? Стук в дверь. Не понял. Подхожу в двери и смотрю в глазок. Блять, мама.